Второй шанс на любовь

Катерина честно старалась вслушиваться в очередной доклад Воропаевой о продажах за прошлый квартал, но голова слишком сильно болела после почти бессонной ночи, чтобы сосредоточиться хоть на чем-то. Нет, в этот раз она не сидела за отчетом до утра. К счастью, в последнее время дела Зималетто шли настолько хорошо, что не было необходимости верстать липовые документы перед совещаниями. В этот раз Катя просто не могла уснуть, как бывало ранней весной, когда погода преподносит ежедневные сюрпризы, а температура скачет словно на американских горках. Всю ночь она думала об Андрее — сорвалась. Обычно запрещала себе это делать, запрещала рисовать в мыслях сюжеты, в которых он не женился на Кире Юрьевне, а каким-то невероятным образом обратил внимание на свою страшненькую секретаршу… Сама же понимала, что все сказки. Какая была вероятность, что ее начальник разглядит в ней женщину, когда вокруг столько птичек/пташек/рыбок/бабочек, а перед алтарем ждет красавица-невеста? Никакой. И лишь в бессонные ночи можно было отпустить воображение на волю, чтобы насладиться сильными руками и теплыми губами любимого мужчины. В реальности Пушкарева ни за что в жизни не согласилась бы на отношения с женатым мужчиной. А потому оставалась верной себе: стала его ангелом-хранителем, преданным соратником, надежным помощником. И — надо отдать должное Андрею — он оценил это, принял не просто как данность, а как настоящий подарок судьбы. Гордился своей удачей, а потому именно Катя сидела на всех совещаниях по левую руку от президента, а не его законная супруга. Этот факт вечно накалял обстановку в конференц-зале, заставляя Воропаеву — Жданову, конечно, но Катерина разрешила себе не называть Киру Юрьевну ее новой фамилией — кипятиться буквально на входе в помещение, по умолчанию, еще до каких-либо серьезных обсуждений. — А что вы думаете по этому поводу, Екатерина Валерьевна? — Кира буквально выплюнула ее имя, возмущенно поджав губы. Катя сфокусирована на ней взгляд, краем глаза замечая, как Андрей раздраженно бросил ручку на стол. Он не любил, когда ему прилюдно перечат. Тем более, понимал, что не все сотрудники обладают полной картиной происходящего в Зималетто. Жалко, что сами сотрудники не понимали. — Я считаю, что низкий уровень продаж в наших магазинах не является такой уж критичной проблемой для фирмы. — То есть зарабатывать нам не надо? — саркастически усмехнулась Воропаева. — У Зималетто достаточно других источников дохода, которые позволяют покрывать текущие расходы, — пожала плечами Катя. — Направление выпуска и продажи собственной коллекции одежды изначально не предусматривалось как высокодоходное ввиду высоких производственных затрат. Это и содержание целого штата специальных технологов, моделей, и дорогие материалы, продвижение, проведение показов, содержание магазинов… Счастье, что оно не стало убыточным. С учетом Ваших с господином Вукановичем пожеланий я считаю нынешний уровень доходности вполне удачным. — То есть Вы смеете нас обвинять в том, что продажи еле-еле достигают нижнего предела? — взвилась Кира. Ее глаза метали настоящие молнии, как умела, наверное, только она. Но на Катю это практически ежедневное представление уже не производило того эффекта, который предполагался. — Кир-р-ра, хватит! — послышалось недовольное рычание справа. И Катя кое-как сдержала улыбку, потому что в глубине души надеялась, что так и произойдет. Жданов поступал опрометчиво, когда шел вопреки мнению жены, защищая Пушкареву. Но — видит Бог — его помощница всегда оправдывала такое к себе отношение. Ни разу она не позволила себе цепляться к Кире Юрьевне, особенно в том уничижительном тоне, который зачастую использовала та. А хотелось! Как же хотелось! — Андрей, ты считаешь нормальным, что какая-то секретарша позволяет себе тыкать нас с Милко носом в то, что у Зималетто упали продажи?! Тебе приятно слушать, как открыто хамят твоей жене?! — Во-первых, — сдержанно начал Жданов, — мы с тобой сейчас не дома, а на работе, и мы все здесь коллеги. Во-вторых, Екатерина Валерьевна не «какая-то секретарша», а уже два года как финансовый директор компании. И она имеет право на свое мнение. Она, в конце концов, в курсе всех финансовых потоков. Что тебя не устраивает? — Андрей, подОжди! — очнулся молчавший до этого момента дизайнер. — Вы хОтите скАзать, что мОи мОдели не шЕдевры?! Пушкарева с усилием выдохнула и даже на миг зажмурила глаза. В последнее время рядовые заседания директоров компании все чаще и чаще превращались в форменный балаган. — Да откуда ты это взял, Милочко? — взмахнул руками Малиновский, но в глубине души Катя знала, что успокоить дизайнера Роман не сможет. Почему-то в последнее время Вуканович, хоть и сторонился Катерину, все еще поглядывал на нее с опаской, но слова Пушкаревой воспринимал как самые весомые. — Милко, извините. Кажется, Вы не поняли то, что я сказала. Все нынешние направления деятельности компании нацелены на то, чтобы всячески поддерживать ваше творчество. Да, сейчас контингент наших покупателей существенно ограничен из-за Вашего нежелания расширять коллекцию, но мы пускаем все ресурсы на то, чтобы у Вас были лучшие ткани, лучшие модели и самые громкие показы в Москве. Поэтому вы можете спокойно творить, прославлять свое имя и имя компании, а мы обязуемся это обеспечить всеми возможными способами. Дизайнер только беспомощно хлопнул глазами, удивленно открыв рот. — ОлЕчка, ОлЕчка, — тут же повернулся он к своей неизменной помощнице, которая сидела с ним рядом, — Мон Шу только что скАзала, что я могу твОрить без огрАничений? — Именно так, Милочко, — улыбнулась Уютова и одарила Катю теплым взглядом. Прошел уже год, наверное, с тех пор, как Вуканович придумал ей прозвище «mon chou», но не уточнил, как его стоит переводить с французского «моя милая» или «моя капуста». В любом случае, он перестал звать ее уродиной или чучелом, и Пушкарева восприняла такой жест как свою маленькую победу. — Ах вот как… — глядя на их общее взаимопонимание, Кира еще больше разозлилась. — Может быть, Катенька займет еще и должность директора по продажам, раз все у вас так прекрасно? Я бы не хотела нарушать идиллию! — Кира, ты драматизируешь, — выдохнул Андрей, но его супруга уже пересекла конференц-зал широкими шагами и вылетела за дверь, не забыв громко ею хлопнуть. На несколько секунд воцарилось гробовое молчание. Даже вечно улыбающийся Георгий впал в ступор, разглядывая дрожащие стекла, которые чудом не потрескались. — Ладно, предлагаю на сегодня завершить наше заседание… — слегка растерянным тоном сказал Жданов, поднимаясь со своего места. — Катя… зайдите ко мне, пожалуйста. Пушкарева кивнула, поймав на себе ревностный взгляд Романа, и, не раздумывая, скрылась в директорском кабинете. Слишком много всего для одного не особо доброго утра.