Второй шанс на любовь

Рабочий день Катерины начался с визита в банк, а потом и в налоговую инспекцию. Она не переживала, потому что серьезных проблем в компании не было, ее ожидали просто рутинные встречи, которые входили в обязанности финансового директора. Погода была отличная, яркие солнечные лучи заставляли щуриться и улыбаться, а легкий ветерок трепал ее короткие кудряшки. Ничто не могло испортить Катино чудесное настроение, ведь в семье царили умиротворение и обычная, ничем не омраченная, обстановка. Когда она убегала из дома, Елена Александровна замешивала тесто на пирожки под бразильскую мыльную оперу, а Валерий Сергеевич читал свежую газету, ругая любимую футбольную команду, всухую уступившую последний матч. Наконец-то, проблемы отступили. Отчасти из-за внутреннего облегчения, отчасти из-за солнечной погоды, Катерина даже позволила себе немного прогуляться до офиса пешком, вдыхая терпкий, свежий воздух раннего лета. На входе в Зималетто она одарила лучезарной улыбкой Потапкина, который при этом заметно смутился, и с высоко поднятой головой, чувствуя себя при этом воображалой и шкодницей, последней зашла в переполненный лифт. Как только его двери открылись на административном этаже, оповестив всех громким звоном, Пушкаревой открылся прекрасный вид на переполненный ресепшен. Причем, кроме привычного женсовета там находился и возмущенный раскрасневшийся дизайнер, который с применением эмоциональных жестов что-то доказывал Урядову. Кажется, Георгий Юрьевич был этому совсем не рад. Рядом с ними с видом победительницы стояла Клочкова, и наблюдала за общей перепалкой. Катя улыбнулась еще шире: как ни странно, она была рада видеть здесь всех. — Катька! Катя! — тут же заметили ее девчонки, хотя на их лицах была написана тревога. — Что случилось? Ты расскажешь нам? Конечно, расскажет! — А что случилось? — не поняла Пушкарева. — О-о-о, а вот и Она! — повернулся Вуканович. — Она — наш дИректор, и твой нАчальник, Гоша. А ты! Ты! Индюк! Не слышав ни разу подобных выражений от дизайнера, Катерина выпучила на него глаза. — Я не могу ослушаться личного — подчеркиваю, личного! — приказа Андрея Палыча! — важно ответил Урядов, пропустив оскорбление Милко мимо ушей. — Я знать ничЕго не хОчу! — фыркнул тот. — А ты, мон шу, идешь зА мной. И мы остАвляем этот бабсОвет на растерзание твоему начальнику-тИрану! — А что случилось-то? — Катя до сих пор не могла понять, что произошло, и на какой почве начался конфликт. — Кать, ты только не переживай, — осторожно произнесла Тропинкина, хлопнув густо накрашенными ресницами. — Тебя уволили, Пушкарева! Адьес! — расплылась в улыбке Вика и уперла руки в бока. — Ч-что? — только и сумела пробормотать Катерина, но никто не опроверг это заявление. Женсовет только виновато поглядывал на нее, пряча глаза. Девушка успела сделать только шаг в сторону своего кабинета, прежде чем почувствовала резкое головокружение, земля начала качаться, а перед глазами потемнело. *** — Я уволю к чер-ртовой матери вашу Пончеву, если вы все сейчас же не уберетесь с глаз моих долой! — яростное шипение Жданова было первым, что услышала Катя, начиная приходить в себя после обморока. — Русским языком было сказано молчать! Что непонятного?! — Андрюша, ты не кипятись, — спокойно произнес женский голос, и Катерина тут же узнала Ольгу Вячеславовну, — девочки просто запереживали. Она же наша близкая подруга, Таня просто не удержалась. Прости ее. — Угробили дЕвчонку, — пробурчал где-то Милко. Пушкарева все еще не могла открыть глаза, сил не хватало, а темнота казалась спасением от жестокой реальности. Она хотела полежать еще хоть несколько минут, незаметно послушать голос Андрея, и сохранить, спрятать глубоко-глубоко эти воспоминания, раз уж ей не суждено больше находиться рядом с ним. — И кому стало лучше от ваших коллективных переживаний? — не унимался Жданов, тем не менее, стараясь оставаться как можно более тихим. — Чтобы духу женсовета вокруг нее сегодня не было! Так и передайте им, Ольга Вячеславовна! Уволю каждую, кто хоть шаг в сторону Катерины сделает! А на Клочкову пусть готовят приказ, так и передайте Георгию! И пусть хоть одна живая душа попробует ослушаться! Видимо, Уютова кивнула ему, потому что ответа не последовало, послышались только удаляющиеся шаги. — Жданов, я Отказываюсь рАботать с кем-то вроде Ветрова, — серьезно заявил Милко. Андрей подошел к месту, где лежала Катя, и она почувствовала, как ее окутало облако его аромата. Ни с чем она не могла спутать запах любимого мужчины, узнала бы его из тысячи других. Кое-как девушка совладала с собой, чтобы не вдохнуть полной грудью. Слишком хорошо и одновременно горько. — Что, балует она тебя? — усмехнулся Жданов, и присел рядом с Катей. Ее кожа неконтролируемо покрылась мурашками от его близости, и Пушкарева уже подумала, что выдала себя, но слишком уж хотела продлить эти ни на что не похожие мгновения. Теплая большая ладонь накрыла ее пальцы, и слегка сжала. — МОе дело твОрить, а мон шу мне это рАзрешает. — Слишком добрая, да? Незаменимая. — Я хОтел Объявить гОлодовку, пОка ты не пЕредумаешь. Андрей фыркнул и усмехнулся. — А раньше выжить ее хотел. — Я не знал, что с ней проще, чем с тОбой — тИраном. — Никуда она не уйдет, не переживай, Милко. Просто сменим ей должность. Но если Кире скажешь хоть слово, клянусь, урежу тебе бюджет. — Кира пОчти не звОнит, — обиженно буркнул дизайнер. — ГовОрит, в Париже. — Тем лучше. Так что не болтай лишнего. Хорошо? — Ладно. А ты увЕличишь бЮджет на мОи шЕдевры! — А это уж как Катя скажет. Но, учитывая, твою решимость ее защищать, думаю, она не устоит. Иди уже, готовь свою капсулу. Времени мало осталось. Милко фыркнул, а потом звякнули кольца занавески. Неужели ушел? Они с Андреем остались наедине? Не выдержав внутреннего напряжения, Пушкарева пошевелилась и тут же теплая ладонь переместилась на ее волосы, слегка поддерживая голову. Дыхание девушки перехватило, а сердце забилось с удвоенной скоростью, и от удивления она распахнула глаза. — Катенька, — выдохнул Жданов и улыбнулся. — Наконец-то! — Андрей… Палыч, — отозвалась она и сразу смутилась его близости. — Вы очень напугали нас. Не надо больше падать в обмороки. Катя попыталась подняться, но Жданов остановил ее, мягко надавив на плечи. — Наверное, пока не стоит экспериментировать. Полежите еще немного. Катерина кивнула и осмотрелась: она лежала на диване в мастерской Милко. И никого, кроме нее и Андрея там на самом деле не было. — Андрей Палыч, спасибо Вам за заботу, но я хотела бы спросить… — Про увольнение? — тут же угадал он и убрал от нее руки. Катя выдохнула, испытав разочарование. — Да, именно. Вика… Вика сказала, что… — Кать, Вы как никто другой должны знать, что я без Вас, как без рук. Неужели я смог бы с Вами расстаться? — Но… — Но мы меняем Вам должность. Временно. Пушкарева облегченно выдохнула, но пока не могла до конца осознать, что угроза миновала. Слишком уж прекрасным было избавление. — А на какую? Почему? — Будете моей личной ассистенткой. Придется заняться договором подряда, лишняя волокита, но в зарплате Вы не потеряете, я обещаю. — Я буду работать в Зималетто? — Нет. Я обдумаю этот момент и обязательно найду решение. — Дома я не могу! Андрей кивнул, понимая, что работа из дома вызовет слишком много вопросов, и сделал в голове пометку, что с этим вопросом нужно разобраться в ближайшее время. — Кать… — он замолк, не в силах сформулировать то, что крутилось на языке. Его недавняя догадка о влюбленности собственной помощницы только подтверждалась ее взглядом. Как Андрей не замечал этого раньше? Катерина завороженно смотрела на него, словно в жизни не видела ничего прекраснее, словно он — единственный, кого она вообще видит. И в этих чистых, светлых глаза хотелось утонуть. Жданов почувствовал легкий укол совести. Что он мог ей сказать за то, что использовал не отдавая ничего взамен? — Кать… Спасибо Вам. За все. У меня нет человека, которому бы я настолько доверял, насколько доверяю Вам. Я уверен, мы обязательно со всем справимся, только… доверьтесь мне.