Второй шанс на любовь

По дороге с работы Катя снова и снова подбирала нужные слова для разговора с отцом. Конечно, если бы не его слабое здоровье, можно было не переживать, а просто сказать: я решила остаться. Или: я хочу работать в Зималетто, и точка. Но как объяснить отцу ситуацию так, чтобы он еще и переживать перестал? Одной только мысли о том, что ее решение может подорвать здоровье родителя еще сильнее, было более чем достаточно для угрызений совести. Однако, когда она переступила порог квартиры, Валерий Сергеевич находился в добром расположении духа. Крепко обняв, он стал внимательно разглядывать лицо дочери, словно пытаясь увидеть скрытое за маской уверенности. — Знаю, что ты не уволилась, — произнес он с легким недовольством, отводя взгляд в сторону. — Пап, не переживай. Все не так, как там понаписали. У нас там… настоящая война! И меня хотят убрать, чтобы не смогла помочь Андрею Палычу. — А как же фотография? — подозрительно прищурился Пушкарев. — Ракурс неудачный, — смущенно ответила Катя. — Андрей Палыч был не совсем трезв… Да, я понимаю, что глупо все вышло, но я ему такси вызвала, и он шатался. Папа! Я не вру тебе! Валерий Сергеевич покачал головой, выражая неодобрение, но, кажется, не собирался вновь устраивать скандал. — Меня только одно беспокоит, дочь. Тебя в грязи изваляют, а начальство твое чистенькое останется. Как только жареным запахнет, тебя выбросят как сломанную игрушку. И куда ты пойдешь? Горько вздохнув, Катя прикрыла глаза и опустилась на стул рядом с отцом. — Ну зачем ты так, Валер, — сокрушенно произнесла Елена Александровна. — Да наша Катюша такая умница! — Умница, да умница. Но это ничего не меняет! Если рассуждать объективно, Валерий Сергеевич был прав, и Катя это понимала. Андрей Палыч действительно ценил ее за все годы работы, но семья и бизнес всегда оставались у него на первом месте. Если бы завтра перед Ждановым встал выбор: спасти фирму или оставить Катю, он однозначно выбрал бы первое. Она понимала это, и любящее сердце не позволяло ей осуждать его. Сколько бы ни было разочарований, все равно ее сердце принадлежало только ему одному.

***

— А не пошел бы Воропаев нахер со своими предложениями?! — проорал Андрей и тут же глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Попытка оказалась провальной, злоба не отпускала. — Андрюша! — укоризненно воскликнула Маргарита Рудольфовна, но он же уже не ребенок, чтобы его одергивать за легкое ругательство. — Андрей, не горячись, — с неизменным спокойствием произнес Павел Олегович. — Мы должны выяснить, чего от нас хотят, и Саша ясно выразился… — И я должен пойти у него на поводу?! Ни-за-что! — Мы можем перевести Катерину на удаленную работу, — предложил Жданов-старший. — Или сделать ее моей личной ассистенткой — это вполне нормальная практика. — Но она нужна мне здесь, в Зималетто, а не где-то там! — Андрей, мы должны все равно принять решение! — настаивал отец. — Андрюша, ну что ты так зациклился на этой девочке? — удивилась Марго. — Неужели вас и правда что-то связывает… Жданов сердито глянул на мать и фыркнул, стараясь немного сбавить тон, чтобы не дай бог его не услышали за пределами приемной. — Я без этой девочки, мама, как без рук. — Только неумелый руководитель замыкает рабочий процесс на одном ключевом звене. Нужно исправлять эту ситуацию. — Значит, я неумелый руководитель! Ты это хотел услышать? — А если Катя по-другому расставит приоритеты, и решит сама уйти из Зималетто? — спросила Маргарита. — Что ты тогда будешь делать? Андрей застыл. Такой вариант, честно говоря, никогда не приходил ему в голову. Что значит, решит уйти? Бросит его? Даже тогда, когда она приносила заявление, он всерьез не рассматривал такое развитие событий. Когда он уговаривал Катерину остаться, он прекрасно видел на ее лице согласие. Она любила эту фирму так же, как и он сам. Разве нет? Она — та единственная, которой он доверил буквально все: жизнь, карьеру, капитал. И она не предала, не бросила, вытянула, и смотрела… Господи! Жданов зажмурился. А фирму ли она любила? — Можно подумать, ты не видишь, какими щенячьими глазами она на тебя смотрит! — сказала ему Кира с едкой иронией. — Андрей Палыч, поймите, я не хочу Вас оставлять. Вы самый лучший, самый замечательный… руководитель! — Катиным голосом с отчаянием и… такой заметной паузой. Наверное, он и правда тиран. Да что там? Моральный урод, если использует девчонку в своих интересах, а она его… любит? И поцелуй! Всего лишь мгновение, когда он коснулся ее губ, и она сразу же откликнулась, словно всю жизнь этого ждала. Сама же потом испугалась, а он решил… извиниться? — Черт… — Андрей, мы должны принять решение. Нам необходим диалог с Воропаевыми, а для этого нужно убрать Катерину. В конце концов, давай ей откроем новую фирму. Скажем, консалтинговую. Зималетто подпишет с ней договор, когда все утрясется. Андрей засмеялся в голос: ситуация выглядела абсурдно. Да, можно открыть еще одну фирму, назвать — например — Ника-мода. Замечательное название, не правда ли? Только родители всей иронии оценить не могли бы. — Прекрати истерику. Ты крупный руководитель, и не можешь себе позволить такого поведения. Отец был прав — во всем прав, конечно, как всегда. Но идеального решения не находилось, ведь поддаться на провокацию Воропаева, означало бы потерять контроль. Однако действовать открыто Андрей тоже не мог: Гордеев, выслушав его непростую историю президентства, удивился и велел стараться договориться с родственниками полюбовно. Жданов обязательно обсудит с ним дальнейшую стратегию, но сейчас… Да, пусть он будет конченым эгоистом и циником: — Катя будет моей личной ассистенткой. Это окончательное решение. — Андрюш, но если Саша узнает… — забеспокоилась Марго. — То пусть подавится! — отрезал Андрей и направился в отдел кадров.