Второй шанс на любовь

Коридор управления внутренних дел пах пылью и сигаретным дымом. Эти стены давно не видели ремонта, а вместе с тусклыми моргающими светильниками создавали атмосферу популярной компьютерной игры. Недовольный лейтенант на входе внимательно проверил удостоверение Гордеева и повестку Андрея, потом долго рассматривал фотографию в паспорте бизнесмена. Когда уже стала собираться очередь, он нехотя пропустил их, напомнив номер кабинета Сорокина. Андрей шел по коридору ровно, не сбавляя шага. Он не чувствовал страха, только тихое бешенство от осознания того, как ловко Воропаев пытался загнать его в ловушку. Зорькин еще вчера рассказал им с Сергеем, когда и как Жданова выдернут из офиса, чтобы Коля мог проникнуть в архив и сделать копии платежек Зималетто. Кто знает, чем это могло обернуться для него, если бы его новый финансовый директор был бы проходимцем? И где сейчас был бы он, Андрей Павлович Жданов, если бы в одно солнечное августовское утро на его пороге не появилась смешная девчонка с косичками, способная решить каждую его проблему? Однако поддаваться эмоциям было нельзя. Гордеев четко проинструктировал президента, как себя вести в кабинете следователя. Не то, чтобы Жданов должен был вести себя как робот, но и психовать строго-настрого было запрещено. — Будешь нервничать — обязательно ляпнешь лишнего, — лаконично заявил ему адвокат, и спорить тут было не с чем. Как много лишнего Андрей сказал и сделал под влиянием эмоций в своей жизни? Не счесть. Видимо, пришла пора менять паттерн поведения. — Триста пятнадцатый, — сказал Сергей, останавливаясь у обитой дерматином двери. Андрей недовольно поджал губы и постучал, сразу же открывая дверь. Кабинет оказался точной копией тех, что показывают в кино про милицию: не менее обшарпанный, чем коридоры, темный и с давящей атмосферой. В воздухе стоял тяжелый запах курева, смешанный с перегаром и дешевым одеколоном. Майор Сорокин сидел за столом, заваленным папками. Он окинул пришедших хмурым взглядом и слегка скривился. — Я так понимаю, Вы — Жданов? — Андрей Павлович. — Добрый день, Дмитрий Игоревич, — доброжелательно улыбнулся Гордеев, а на лице следователя мелькнула злость. — Сегодня давайте по делу, без сантиментов. Все-таки все мы занятые люди. — Что ж, — кивнул Сорокин, — тогда присаживайтесь и начнем беседу. Он явно был сильно зол и раздражен, но по каким-то своим соображениям старался этого не показывать. Возможно, таким образом на него влияло присутствие Сергея, либо у майора была цель подольше задержать их на допросе. Жданов сел на тот же самый стул у стены, на котором пару дней назад сидела Катя. Он не знал этого, но подсознательно примерял на себя тот ужас, который Пушкарева испытывала, находясь здесь одна. И эти мысли не придавали спокойствия. — Сергей Петрович, настоятельно Вам рекомендую в этот раз не вмешиваться в следственные действия. — Что вы, Дмитрий Игоревич, — спокойно ответил Гордеев, расстегивая пиджак. — Я только слежу за соблюдением прав своего доверителя. — И тем не менее, подписывать соглашение о юридической помощи прямо во время допроса… — Не запрещено, — закончил за него Сергей. — Давайте уже продолжим, мой доверитель торопится. Сорокин поморщился, словно от зубной боли. — Права-права… — протянул он с издевкой. — Вы тогда нарушили закон, прервали допрос без оснований. Давление на следователя — это тоже статья, Вы в курсе? — Пресечение нарушений закона давлением не является, — парировал Гордеев, открывая блокнот. — Но я повторюсь: мы здесь не для обсуждения моей работы, мы здесь для дачи показаний. Или у вас есть на меня жалобы? Пишите, ваше право. Сорокин побагровел. Он медленно выдохнул, стиснув зубы, и перевел взгляд на Андрея. Жданов мрачно наблюдал за сменой его выражения лица и испытывал раздражение, смешанное с брезгливостью. Наконец, следователь нажал кнопку записи на диктофоне и забубнил: — Протокол допроса свидетеля… Дальше дата, номер дела и так далее — ничего необычного. — Андрей Павлович, Вы понимаете цель встречи? — Мне пришла повестка, — ответил Андрей. — и вот, я здесь. — То есть, противоправных действий Вы не совершали? — уточнил Сорокин. — Я — законопослушный гражданин, — ответил Андрей, избегая самого вопроса. — Хорошо, — Сорокин пролистал папку, которая лежала перед ним, пробежал глазами по страницам. — ЗАО «Зималетто». С какого времени Вы являлись его президентом? — С сентября 2004 года. — В каком состоянии были дела фирмы, когда Вы вступили в должность? — Это оценочное суждение, — вмешался Гордеев. — Объективно оценить состояние юридического лица может только аудит, а не мой доверитель. — Хорошо, — скрипнул зубами Сорокин. — У фирмы были долги? — Если вы имеете ввиду кредиты, — ответил Андрей, — то кредиты у юрлица есть всегда, это бизнес. — Понимаю, но Зималетто было способно их выплатить? — Конечно, — уверенно кивнул Жданов. — Согласно графику платежей? — Да. — Хорошо. А во сколько раз возрасла кредитная нагрузка ЗАО «Зималетто» к декабрю 2004 года? Жданов понимал, к чему клонит следователь, но тут ему нечего было скрывать. Любой аудит и так соберет эту информацию без каких-либо проблем. — К сожалению, я не помню такие точные цифры. — И все же? Андрей Павлович, Ваша фирма была в такой щекотливой ситуации, а Вы даже не удосужились узнать сумму долга? — Довольно много времени прошло, — сухо ответил Андрей. — Хорошо, хорошо… это мы сами посчитаем. Ладно. Теперь такой вопрос, слышали ли Вы о такой небольшой фирме, как «Ника-мода»? — Слышал. Андрей видел, что Гордеев слегка подобрался и приготовил в руках ручку. Они еще в офисе договорились, что Сергей будет подавать ему условные знаки, отвечать на вопрос прямо или увиливать до последнего. — Какую сумму ЗАО «Зималетто» задолжало ООО «Ника-мода»? Щелк! Сорокин недовольно зыркнул на адвоката. — Точная сумма указана в финансовых документах Зималетто, — спокойно ответил Жданов. — Она сопоставима с рыночной стоимостью активов ЗАО «Зималетто»? Тишина. — Нет. Андрей равнодушно встретил ехидный взгляд Сорокина. Да, они обсуждали с Сергеем, что рано или поздно ему придется дать четкий ответ на этот вопрос, и врать не в его интересах. Ощущалось, будто он ныряет в омут вперед головой без всякой страховки. Рискует, но риск же дело благородное, правда? — То есть Вы подтверждаете, что в ноябре 2004 года, будучи президентом ЗАО «Зималетто», сознательно взяли в долг средства у ООО «Ника-мода» под залог активов ООО «Зималетто», стоимость которых многократно превышала сумму заемных средств? — Подтверждаю. — Знали ли Вы, что ООО «Ника-мода» на тот момент принадлежала вашей помощнице, Екатерине Валерьевне Пушкаревой? — Знал, — спокойно ответил Жданов. Казалось, глаза следователя засветились. — Знаете ли Вы, Андрей Павлович, что подобные действия могут квалифицироваться как мошенничество? — Мои действия были обусловлены производственной необходимостью, — сухо добавил Жданов, не смущаясь, глядя в глаза следователю. — Это называется антикризисное управление. — Но Вы были в сговоре с Екатериной Валерьевной? — майор прищурился и даже наклонился вперед. Гордеев еще раз щелкнул ручкой. — Дмитрий Игоревич, нельзя классифицировать мошеннический сговор, если нет объекта преступления, — вкратчиво заметил он. — Проще говоря, нет ущерба и нет выгоды. — Но они могли быть! — возмутился майор. — Не увиливайте! — Ни у меня, ни у Екатерины Валерьевны никогда не было плана кого-то обмануть, — парировал Андрей. — Все договорные обязательства Зималетто выполнены в полном объеме с учетом пени за вынужденные просрочки. Сорокин с ненавистью посмотрел на Жданова, а потом на его адвоката. — А как же обман акционеров? — Не хотели их беспокоить! Выплаты акционерам поступали также вовремя. В чем Александр Юрьевич меня обвиняет? Что я мог бы оставить его без трусов от Кельвин Кляйн, но не оставил? — не выдержал Андрей, и тут же услышал недовольный вздох адвоката. — А откуда Вы знаете, кто и в чем вас обвиняет? — Предполагаю, — раздраженно ответил Андрей. — Больше некому. Александр Юрьевич Воропаев испытывает ко мне и Екатерине Валерьевне личную неприязнь, а проблемы на фирме — лишь повод, чтобы нас достать. Майор щелкнул кнопкой диктофона, чтобы тот остановился. — На Вас посмотреть — агнцы божьи! Жданов фыркнул. Выражение лица Сорокина заставляло его кулаки сильно чесаться. Сколько же всего Катя выслушала от этого ублюдка? А Сергей говорил, что там была еще и личная информация… Андрей решил, что как только закончится вся эта канитель с мошенничеством, он поднимет все свои связи и заведет новые, чтобы показать зарвавшемуся майору, что не стоит так себя вести. — А вы нас не оценивайте, Дмитрий Игоревич, — прищурившись, ответил он. — Мы спасли имущество фирмы и кучу рабочих мест по всей стране, и ни копейки не украли ни у кого. А Вам то не стыдно выслуживаться? — Андрей… — предупреждающе произнес Гордеев. — Как ты заговорил, сопляк! — Скажете, это дело не шито белыми нитками? Но Вы так рьяно его расследуете! — не выдержал Андрей. — Не твоего ума дело, — припечатал злой Сорокин. — Попляшешь еще у меня! — Вы угрожаете моему доверителю? — жестко спросил Гордеев. — Да что Вы, Сергей Петрович, как можно? — наигранно возмутился майор. — Я лишь выражаю профессиональное мнение. Знаете, чуйка. Я все подготовлю, подошью аккуратненько, дальше суд разберется, не переживайте. Он снова включил диктофон. — На что были использованы заемные средства, полученные в ходе заключения договора с ООО «Ника-мода»? — На текущие операции Зималетто: закупку тканей, фурнитуры, зарплаты работникам. — Хорошо. Допрос окончен в тринадцать часов ноль-ноль минут, — майор щелкнул кнопкой диктофона. Он выдвинул ящик стола, положил перед собой несколько листков и начал сосредоточенно писать. За те полчаса, что он был занят оформлением протокола допроса, Андрей успел закипеть настолько, что у него невольно начало трястись колено. Наконец, следователь положил перед ним несколько листов, исписанных мелким, но неаккуратным почерком. — Подписывайте. Первым листы взял Сергей и внимательно прочитал каждую строчку. Потом он остановился и бросил задумчивый взгляд на следователя. — Здесь неточность, Дмитрий Игоревич. Мой доверитель не затруднялся ответить, куда были использованы заемные средства. Он вполне конкретно ответил. Сорокин поморщился. — Пишите замечание. Сергей протянул Жданову листы и продиктовал, что написать. — Все? — спросил следователь. — Все. Гордеев кивнул, и Андрей подписал каждую страницу. — Можете быть свободны, — Сорокин забрал протокол, даже не взглянув. — Но не уезжайте далеко. Следующий вызов может быть даже завтра. Или через неделю. Кто знает? — Мы будем на связи, — поднялся Гордеев. — И еще, Дмитрий Игоревич, будте добры, предоставьте нам копию протокола. Сорокин хотел возразить, но только махнул рукой и пошел в коридор. Вернулся он минут через пять. Лицо было еще более кислым, будто он только что проглотил что-то крайне неприятное. Не глядя на ожидающих его мужчин, он швырнул копию протокола на стол. — Расписывайтесь в получении, — буркнул майор, снова садясь в свое кресло и начиная собирать бумаги в кучу. — Всего доброго, Дмитрий Игоревич. До свидания. Сорокин ничего не ответил, делая вид, что их больше не существует. Андрей вышел в коридор, и ноги сами понесли его вперед, прочь от трехсот пятнадцатого кабинета, прочь от запаха дешевой краски и курева. Только у выхода, где дежурный лениво штамповал какие-то бумаги, он остановился, чтобы перевести дух. — Ты слишком горячился, — тихо сказал Гордеев, поравнявшись с ним, когда они вышли на крыльцо. — Но это даже хорошо, пусть думает, что у тебя нервы на пределе. Главное, не подставился. — Как же это все мерзко, — глухо произнес Андрей, спускаясь по ступеням. — Мы ведь действительно спасали фирму. Конечно, у меня был шкурный интерес, как у акционера, но Катя… — Знаю. Но для следствия вы соучастники, уж извини, — Гордеев открыл дверь автомобиля. — Поезжай длинной дорогой на работу, пусть твой финансовый директор успеет стащить у тебя документы. Андрей фыркнул, и направился к своей машине. Он подумал, что в офис ему сегодня не хочется в принципе, даже несмотря на обилие дел, и отправился на съемную квартиру, где Катя наверняка напоит его чаем.