Второй шанс на любовь

В последние дни Катя Пушкарева не доверяла никому, даже себе самой. И если цифры в финансовых документах можно было перепроверить, то справиться с собственным поведением стало практически невозможно. Перед благотворительным приемом она смогла уснуть только под утро, и то, забылась беспокойным, поверхностным сном. А еще плакала, думая о том, какая же дура, что согласилась на эту авантюру. Нет, спустя почти три года работы в модном бизнесе Катя уже не особо боялась попасть на светскую тусовку. Более того, она даже была уверена, что найдет, с кем там пообщаться. Ох, кто бы поведал той неловкой девчонке из 2004-го, что довольно известные бизнесмены Москвы будут общаться с ней на равных и даже находить в ее лице интересного собеседника! Наверное, тогда Катя бы не поверила. Нет, конечно, бесчисленные модельки, обитавшие в Зималетто, иногда закатывали глаза при виде нее, но вся соль в том, что когда она стала тем человеком, который платит им деньги, отношение резко изменилось. Нет, правда. Все произошло благодаря Жданову. Возможно, в то время у него просто сдали нервы, но в один из летних дней 2005 года он так наорал на одну из любимых моделей Милко, что девочки боялись подходить к президенту недели две. Ему это даже понравилось, Рома крутил у виска, а Катя не решалась даже поднимать взгляд на своего начальника, потому что в ней кипела настолько отчаянная смесь любви и нежности к нему, что Пушкарева просто боялась выдать себя. В тот день все Зималетто раз и навсегда усвоило, что Екатерина Валерьевна, «мать вашу», полноценный финансовый директор «этого балагана», и ни одна «чертова» платежка ни на одну «гребаную» зарплату не проходит мимо нее. И если хоть один *нехороший человек* считает, что Жданов хоть пальцем стукнет без ее согласия, то они могут «валить» на все четыре стороны. Получилось у него весьма убедительно. Модели — девочки глуповатые, но не совсем. Все, что касалось денег, они понимали с первого раза, поэтому даже здороваться с финансовым директором начали, хоть и сквозь зубы. Наверное, именно тогда Кира Юрьевна — тогда уже официально ставшая Ждановой — возненавидела Катю окончательно. В принципе, Пушкарева даже понимала, почему. Сегодня же вся столица должна была получить подтверждение того, о чем после громких заголовков все шушукались: Жданов изменял своей красавице жене со страшненькой подчиненной. Разве не бредово? И тем не менее, ни Андрей, ни Юлиана ничего парадоксального в таком варианте развития событий не видели. Жданов вообще в последнее время вел себя странно. Кате приходилось использовать всю свою выдержку, чтобы не растаять от его ежедневной заботы и мягкого, задумчивого взгляда, обращенного на нее. Нет, он не предпринимал попыток сблизиться, не позволял себе фамильярности и уж тем более не приставал. И все же, все же… — Кать, я заеду за тобой в семь тридцать, — заглянув в кабинет утром в четверг, сказал Андрей. — Появляться слишком рано на таких мероприятиях — дурной тон, поэтому… Ты будешь в офисе у Юлианы? Он был такой красивый в ее глазах, словно уже шел на праздник. — Да, она сказала, что пригласила стилиста. Ну… чтобы… — Да, отлично, — Жданов замялся и присел в кресло у входа. — Кать… Пушкарева нахмурилась. — Ты же понимаешь, что на вечеринке нам придется… ну… в общем… — Держаться за руки? — подсказала Катя. — Да. И не только, наверное, обниматься тоже придется. Или… может быть, сделать вид, что я целую тебя. — Ох, — невольно вырвалось у Пушкаревой, и она прижала ладони к груди. — Я не думала об этом… — Ты нормально отнесешься к этому? — чуть более уверенно спросил Андрей. — Если нет, то… Поцеловать любовь всей своей жизни? Катя никогда не соберет воедино свое сердце, но и никогда не простит себе, что отказалась. — Нет, А-Андрей! Все в порядке, — она вздернула подбородок повыше и изобразила крайнюю степень уверенности. — Мы же взрослые, свободные люди, можем позволить себе и поцелуй. Почему нет? — И… ты не против? — прищурился Жданов. Катя чуть не ляпнула, что готова попробовать хоть сейчас, но быстро себя осадила. — Не вижу в этом проблемы, — ответила как можно небрежнее. — В конце концов, это именно то, чего от нас все будут ждать. — Верно, — вздохнул Андрей, поднимаясь. — Что ж... тогда до вечера. Жданов уехал на работу, а Катя так и продолжила испытывать душевные метания, которые еще усилились из-за разговоров о поцелуе. Она сейчас даже под пытками не смогла бы описать свои эмоции словами, но наверняка знала одно: если она грохнется в обморок при попытке Андрея ее поцеловать, то точно испортит всю легенду.

***

Офис Юлианы Виноградовой был небольшим, но очень уютным. С порога чувствовалось, что это женское царство, с любовью и заботой наполненное деталями. Для сборов Катерины отдельного помещения не нашлось, поэтому пиарщица отдала распоряжение секретарю полностью закрыть офис, а Катю со стилистом отправила в свой кабинет. — Игорь, делай, что хочешь, но она должна выглядеть как невинная невеста. Чтобы каждый — каждый — смотрел на нее, как на фарфоровую куклу, и боялся прикоснуться! — Даже жених? — хохотнул лощеный стилист, вид которого не оставлял сомнений в его ориентации. — Жених у нас не из пугливых, справится как-нибудь, — ухмыльнулась Юлиана в ответ. — Я его знаю? — заинтересовался Игорь. — О-о-о, поверь, Игоряша, знаешь! Вся Москва будет гудеть сегодня вечером. Но чтобы ни слова лишнего из твоего рта не вылетело — ты помнишь меня в гневе. Видимо, он и правда помнил, потому что досадливо скривился. И тем не менее, свое дело Игорь выполнял безупречно, и уже через два с половиной часа Катя была изумительно накрашена, уложена и втиснута в чудесное шелковое платье, которое они с Виноградовой выбрали двумя днями ранее. Стрелка часов подобралась к семи вечера, и Катя с каждой минутой нервничала все сильнее. Она то и дело поглядывала то на часы, то на запертую дверь, и невольно начинала дрожать. — Так, милая моя, дело не пойдет, — строго сказала ей Юлиана, когда уже устала смотреть на метания Пушкаревой. — Ты должна быть естественной! Неужели боишься выйти в свет с красивым мужиком? Катя глянула на нее с укоризной. — Ничего я не боюсь, просто… — Просто вспомни, что я тебе говорила! Так, сядь! Аккуратнее только, не помни платье! Виноградова усадила ее на диван и закрыла дверь, оставив секретаршу в приемной. Стилиста отправили восвояси еще раньше, несмотря на его горячее желание остаться. — Итак, выдохни и закрой глаза. Теперь вдохни глубоко и снова выдохни. Убери из головы все мысли! — голос Юлианы стал тише, и Катя послушно закрыла глаза. — Слушай только меня. Представь, что вокруг нет никого и ничего, только темнота и тишина. Ты в полной безопасности, ты расслаблена и спокойна. Рядом с тобой только он… Девушка непроизвольно вздрогнула и поморщилась. — Не получается, — прошептала она. — Я не умею отключать сознание. — А вот и зря, милая моя, очень полезный навык, — строго сказала Виноградова. — Ладно… Давай упростим задачу. Представь себе его кабинет. — Чей? — встрепенулась Катя. — А чей ты представила? — ехидно спросила пиарщица, и Пушкарева тут же сникла. Будто были варианты… — Итак, его кабинет. Утро. Он входит, видит тебя. Что он делает? — Спрашивает отчет, — автоматически ответила Катя. — Нет, — Юлиана села рядом и мягко, но настойчиво положила ладонь ей на плечо, чтобы та не ерзала. — Представь, что он улыбается и смотрит на тебя счастливыми глазами... Катя замерла. Сердце болезненно сжалось. — Представь, что он спешил сюда не за отчетом, а к тебе. Он ждал встречи с тобой, — продолжила Юлиана, и ее голос стал более обволакивающим. — Весь вечер он думал о тебе, а утром спешил, чтобы скорее увидеть тебя. Он подходит ближе, наклоняется к тебе, ваши лица совсем рядом… Катя невольно вдохнула, и воздух показался ей слишком густым. — Он кладет руку тебе на талию. Чувствуешь? — Катя снова вздрогнула. — Ты чувствуешь тепло его ладони через ткань, тяжесть его пальцев. Это совсем невинный жест, но за ним целая буря его чувств. Катя чуть повернула голову. Ей действительно показалось, что кожа под шелком отзывалась на воображаемое прикосновение, и мурашки пробежали по спине, от поясницы к шее. — Он не играет, Катя, — тихо сказала Юлиана, заметив эту реакцию. — Сегодня вечером вы не играете. Разреши себе быть той, кто ты есть на самом деле. Для окружающих это спектакль, но они не беспокоят тебя, они — пыль, а для вас двоих все по-настоящему. — Неправда, — выдохнула Катя, и в уголках глаз защипало, слезы грозили испортить безупречный макияж. — Неправда. Он никогда не смотрел на меня так… так… И она в удивлении распахнула глаза, потому что смотрел: и восхищенно, и заботливо, и нежно, и задумчиво… Возможно, только страсти не хватало в этом калейдоскопе эмоций. — Смотрел, — тихо, но уверенно произнесла Юлиана, заметив перемену в лице Кати. Она достала из сумочки платок и аккуратно, чтобы не смазать тушь, приложила его к уголку глаза Пушкаревой. — Какой же ты еще ребенок… Мужчины слепы, Катюша, пока их не ткнешь носом в то, что и так очевидно. А сегодня у тебя есть все шансы на то, чтобы повернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Не упусти его из-за глупых страхов. Катя шмыгнула носом и слабо улыбнулась. Она не была уверена, стоит ли верить словам Виноградовой, но едва заметные сомнение и надежда шевельнулись в ее душе. Она тут же одернула себя, но неконтролируемое ощущение счастья начало растекаться по ее телу. — Так-то лучше, — констатировала Виноградова, откладывая платок. — А теперь запомни это состояние. Когда Жданов подаст тебе руку, ты не будешь стесняться, ты примешь то, что он рядом, что он тебя оберегает. Вообще, лучше не отходи от Андрея весь вечер, и он глотки перегрызет всем, кто посмеет что-то в твою сторону вякнуть. Катя поднялась с дивана и подошла к зеркалу. В отражении на нее смотрела очень милая, нежная молодая девушка, как будто и не Катя Пушкарева вовсе. Мог ли Андрей увлечься такой? Восхищаться? Гордиться? Они вышли из кабинета как раз в тот момент, когда в дверь позвонили. Секретарша хотела открыть, но Юлиана жестом остановила ее. — Я сама, — сказала она и многозначительно подмигнула Кате. — Не забывай, о чем мы говорили. Она распахнула дверь, а на пороге стоял Жданов. Он выглядел безупречно в черном костюме и белой рубашке без галстука, но Катя смотрела не на костюм, а на его реакцию. Казалось, что если сейчас она увидит на его лице хоть каплю разочарования, то никуда не пойдет, просто физически не сможет. Андрей замер. Его взгляд скользнул по ней снизу вверх, задержался на белом шелке платья, на обнаженных плечах и на лице, которое стилист сделал кукольно-идеальным. В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у Кати перехватило дыхание. — Ты… — он запнулся, — ты потрясающе выглядишь, Катя. Юлиана довольно хмыкнула. — Готова? — спросил Андрей. Пушкарева кивнула и надела плащ, который он галантно придержал для нее. — Увидимся на месте, голубки! — хлопнула в ладоши Юлиана и выпроводила их за дверь. Когда они вышли на улицу, вечерний воздух ударил в лицо свежестью, но Катя почти не почувствовала прохлады. Ее кожа горела, а голова слегка кружилась от волнения. Андрей открыл для нее дверь машины, и Катя скользнула на кожаное сиденье. Когда Жданов сел за руль, в салоне сразу стало тесно от его присутствия. Машина тронулась, вливаясь в поток транспорта, и за окном замелькали огни Москвы, размываясь в цветные пятна. Андрей словно нарочно не смотрел на нее и напряженно хмурился, но Катя могла только предполагать, почему. Она решила не концентрироваться на этом и морально подготовиться к предстоящему испытанию на прочность, вечер только начинался.