Не бойся, я с тобой

Гарри очнулся и открыл глаза. Вокруг было белым бело. Так вот как выглядит мир за гранью смерти. Несколько пустовато. Не так он себе это представлял. Хотя представлял ли? Он вдруг понял, что не помнит, чтобы когда-либо задумывался над тем, что ждёт его по ту сторону. Его всегда больше волновала та жизнь. Жизнь, в которой были дорогие ему люди. Особенно одна из них, значимость которой он осознал столь поздно. Интересно встретятся ли они тут. Надеюсь нет, по крайней мере не скоро. Правда было не понятно, куда они с Добби переместились. Домовиком управлял Волдеморт, а значит только он знал, куда отправлял эльфа. Тогда, скорее всего, это вряд ли было безопасное место. Гарри от досады стукнул кулаком об пол. Что?! Тут есть пол?! Юноша положил руку ладонью вниз и понял, что он лежит. Причём на чём-то твёрдом. Он тут же сел и огляделся. Картина не изменилась, но по крайней мере он мог сидеть. Подожди… И Гарри осторожно поднялся и осмотрел себя. На нём была та же одежда, в которой он встретил Волдеморта, только очков не было. Очертания вокруг были неясными, но стоило ему начать приглядываться, как они стали обретать чёткость. Вскоре это место окончательно сформировалось, и он с удивлением заметил, что стоит на станции Кингс-Кросс. И тут Гарри услышал шум. Странный непонятный звук, он казался жалобным и одновременно неприятным, однако юноша всё равно направился к его источнику. Пройдя несколько метров, он нашёл то, что искал — под стулом лежало существо. Оно было похоже на ужасного ребёнка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей. Казалось, что ему нужна помощь, но Гарри испытывал довольно противоречивые чувства, хоть и считал, что они не правильные. — Ты не можешь ему помочь. Он резко обернулся. К нему шел Альбус Дамблдор, в развевающихся темно-синих одеждах. — Здравствуй, Гарри — спокойно поздоровался он — тебе не стоит на это смотреть. И он повёл Гарри прочь от лежащего под стулом создания. Пройдя немного, они увидели два таких же стула и сели туда. Гарри не сводил с бывшего директора озадаченного взгляда. — Вы ведь мертвы? — наконец спросил он. — Да, Гарри. — Тогда… — Нет, я так не думаю, по крайней мере, пока ты сам так не решишь. Это ничего не проясняло. Юноша всё ещё озадаченно смотрел на собеседника. — А это кто? — он показал в сторону существа под стулом. — Думаю ты и так знаешь — пронзительный взгляд смотрел на него. — Это… Волдеморт? — По крайней мере та часть, что была в тебе. Всё становилось только запутаннее. Гарри помнил разговор на пятом курсе, про то, что в нём есть часть Волдеморта, но это не объясняло остальное. — Вы сказали, что мне решать, жить ли дальше. Почему? Что это за место? — А что ты видишь? — Станцию Кингс-Кросс. — Довольно интересно — прокомментировал Дамблдор. Гарри хмуро смотрел на собеседника. Привычка директора говорить загадками иногда его жутко раздражала. — Извини — улыбнулся тот — я предпочитаю, чтобы люди сами искали ответ, прежде чем спрашивать его у других. Тем более тут, где всё зависит от них самих. Так как ты думаешь? — Мы где-то в моём сознании? — нахмурился Гарри. — Можно сказать и так. Хотя, конечно, правильный ответ на этот вопрос не знаю даже я. Юноша всё ещё пытался понять случившееся. — А что тут делаете вы? — наконец спросил он. — Отвечаю на твои вопросы — сказал волшебник и увидев, что Гарри этот ответ не устроил, добавил — скажем так, я та часть от самого себя, в которой ты нуждался и которую ты не готов был отпустить. Но, как и сказал, точнее я и сам сказать не могу. Гарри понял, что дальше в этом направлении копать бессмысленно и, раз Дамблдор отвечает на вопросы, надо спросить про остальное. — Почему вы не рассказали мне о Дарах Смерти? — Я… — Гарри увидел, как нахмурился старый волшебник, в его глазах стояла непреодолимая печаль — Я не хотел тебе о них рассказывать. Но и совсем не дать тебе подсказку было бы неправильно. Всё-таки Волдеморт искал палочку. Я боялся, что ты увлечёшься Дарами, как и я когда-то и забудешь самое важное. Я сравнивал тебя с собой, хотя не имел на это право. Прости мне моё высокомерие. — Вы… Вы не правы — юноша был поражён таким откровением. Величайший волшебник, по его мнению, только что признал, что уступает ему — я… я не лучше вас. Как минимум я тоже поддался этому искушению. — Но ты справился. А я… я подверг опасности своих близких, сблизился с Грин-де-Вальдом. — Грин-де-Вальд искал дары? — Да. Это нас и объединило. Хотя я и не знал всех его мотивов, я понял, что он за человек, но закрывал на это глаза ради своих целей. Я был юн, блистал, но был вынужден присматривать за братом и сестрой. Грин-де-Вальд же был глотком свежего воздуха, которого мне так не хватало в тех обстоятельствах, о которых ты прочитал в статье Риты Скитер. Ты же кардинально отличаешься, Гарри. В тебе нет того эгоизма, что присутствовал во мне. Гарри смотрел на Дамблдора и видел печального старика. Теперь он понимал, что имел ввиду Тёмный Гарри Поттер. — А как Маховик Времени оказался в зеркале Еиналеж? — вдруг вспомнил он воспоминания другой своей версии. Дамблдор теперь выглядел крайне печальным. На его лице отражалась невероятная боль. — Я… я даже не имею права просить у тебя прощения. Я должен был давно избавиться от него, но боялся, что он может мне понадобиться. Лишь один раз в жизни Маховик сослужил отличную службу. — Вы про то, что произошло на третьем курсе моего обучения? — внезапно догадался Гарри — но что там произошло до Маховика? — Дементоры, эти мерзкие существа. Всё обернулось крайне печально для тебя и Сириуса, и я единственный раз нарушил данное себе обещание — никогда не использовать Маховик Времени. Мне пришлось потратить немало усилий, чтобы достать оригинальный Маховик Времени и с крайней осторожностью поменять текущие события. — Оригинальный?! — удивлению Гарри не было предела — хотите сказать, что, то что мы уничтожили в министерстве — подделки? — Не совсем. Маховики Времени, которые вы видели — это попытки изучения и возможности воссоздать прототип оригинала. Поэтому у них есть серьёзные ограничения. Оригинальный же — древний артефакт, создание которого приписывают Мерлину. Но и он имеет ряд существенных правил и ограничений. К сожалению, а может быть и к счастью, Мерлин не оставил никаких инструкций. Всё что мне известно про его изобретение, мне пришлось узнать на собственном довольно драматичном опыте. Именно по этой причине я не хотел рассказывать про него. — Но откуда он?! Я никогда не слышал, что есть оригинал! — И не услышал бы. Видишь ли, находка и изучение Маховика Времени — это строжайшая тайна, в которую были посвящены лишь несколько человек, остальные же просто создавали прототипы по их исследованиям. Из всех, кому доводилось прикоснуться к оригиналу, осталось лишь несколько человек. Даже Министр Магии не в курсе. И поблагодарить за это стоит Волдеморта. В своё время он убил почти всех, кто знал о существовании оригинала. — И вы тоже были?! — изумлялся Гарри. — На меня возлагали большие надежды и один мой знакомый, который участвовал в этом проекте, позволил мне приложить руку, хоть и совсем немного. Это было до того, как я уехал домой, чтобы принять главенство над семьёй. — Вы… Вы использовали Маховик, чтобы попытаться спасти сестру? Казалось, словно Дамблдор постарел лет на сто. Видимо воспоминания были очень болезненными. — Да… — наконец сказал он — Я хотел спасти сестру, от того, что произошло, но не знал до конца, как работает Маховик Времени. И самое важное, что я не знал — так это то, что вернуться куда пожелаешь ты не сможешь. И причина проста — энергия. Чем дальше хочешь вернуться, тем больше её надо. А энергии даже взрослого волшебника хватит, чтобы вернуться максимум на несколько месяцев. Я этого не знал и все мои действия привели только к худшему — она умерла. Повисло напряжённое молчание. Гарри не мог передать словами ту грусть, что была на лице бывшего директора. — Хотите сказать, что первый раз она была жива? — тихо спросил юноша. — Да… Я пытался вернуться в её детство, чтобы спасти от тех маглов, но обнаружил, что на такой промежуток времени не могу — теряю сознание. Итогом стало то, что я только и делал, что пытался исправить свои же изменения. Остановился я лишь тогда, когда понял, что если вмешаюсь ещё, то может погибнуть и мой брат. Я больше не мог так рисковать. Было ощущение, что печаль, исходившая от Дамблдора можно потрогать руками и Гарри боялся произнести хоть слово. — А потом произошло то, что было на третьем курсе — спустя время продолжил он — Я проник в Министерство Магии, чтобы спасти тебя. Вернувшись я понял, что можно использовать его, чтобы позволить юной мисс Грейджер посещать несколько занятий одновременно. Такое использование казалось мне самым лучшим использованием Маховика. Естественно, я контролировал каждое её возвращение. — Так вы не писали письма в Министерсво, чтобы позволить ей использовать Маховик?! — Гарри, никто из них в здравом уме не отдал бы Маховик Времени, даже прототип, маленькой девочке. Вне зависимости от причины использования и моих заслуг. Так мог поступить только столь безрассудный человек, как я. А я уже его использовал, так почему бы не позволить ей изучать больше предметов? Никто из Министерства не знал про этот Маховик, и я попытался спрятать его, но более надёжного места, чем зеркало не придумал. Я даже представить себе не мог, что ты, или точнее другой ты, заглянешь в него с желанием найти способ изменить текущие события. Даже Северус не был в курсе. Я боялся, что если вдруг Волдеморт хоть как-то сможет прочесть даже частично его мысли, то получит в руки самое опасное оружие из всех. — В воспоминаниях другой своей версии я видел, что он не смог использовать Маховик, когда вернулся во времени — вдруг вспомнил Гарри — Волдеморт говорил что-то про особенности Маховика. — Да, Гарри. Оригинальный Маховик Времени может быть только один. Точнее только один работающий. Когда ты возвращаешься во времени, Маховик, который остался у тебя не заработает, пока не истечёт время возвращения и Маховик текущей временной линии не исчезнет. Если бы вы с Гермионой попробовали воспользоваться им снова пока не прибыли в больничное крыло — у вас бы ничего не вышло. Гарри пытался переварить услышанное и вопросы один за другим приходили на ум. — Как Волдеморт отслеживал перемещение во времени? — Когда ты меняешь время — старой временной линии больше не существует, если ты изменил прошлое. Именно по этой причине я потратил время, чтобы создать идеальную петлю, и вы с Гермионой смогли увидеть возвращение во времени ваших двойников. В тот момент ваши двойники не меняли линию времени, а просто были её частью. И именно по этой причине применение тобой Патронуса не повлияло на исход событий. В случае же другой твоей версии, он каждый раз вносил изменения во времени, становясь причиной появления новой версии будущего и уничтожению старой. Так вот — ключевой момент, то есть тот, в который ты вернулся, можно отследить, если ты уж использовал Оригинальный Маховик и обладаешь достаточными знаниями. Как ты понимаешь, Волдеморт успел когда-то воспользоваться им, хоть я и не знаю, когда. Тогда, при сражении в Министерстве Магии, на твоём пятом году обучения, он приходил не только за пророчеством, но Маховик Времени тогда уже был у меня, а остальные вы разбили. — Подождите… — попытался юноша переварить столь большой объём информации — Он чувствовал, когда тот я появлялся? — Да. Он мог почувствовать любые искажения, вызванные каждой из версий тебя, которая переместилась, а затем восстановить в памяти прошедшие в той линии времени события. По этой причине, каждый раз возвращаясь, он понимал свои ошибки и старался их исправить. — А что на счёт момента возвращения? В воспоминаниях другого Гарри я видел, что он появлялся почти в один и тот же промежуток, хотя только в первый раз его разделял длительный период времени. Это как-то связано с ключевым моментом? — Да… Я не совсем корректно выразился, сказав, что это момент возвращения. Правильнее сказать, что ключевой момент, это момент, когда ты уже никак не смог бы вернуться обратно. Когда остаётся только создать новую линию времени. — Вы хотите сказать… — Да, Гарри. Это момент твоей гибели. С этого момента, любая попытка вернуться возвращала того тебя только в одно время и изменить это можно было лишь предотвратив собственную смерть. Гарри задумался. Вот как. Значит смерть меняла всё. — Почему Волдеморт просто не прочитал всё из памяти другого меня — сказал он задумчиво — всё было бы уже кончено. — Он не мог. Я защитил воспоминания о Маховике. Ты бы и сам не смог ему рассказать. — Что? — Гарри не мог поверить его словам — Но… Но я рассказал. Рону. — Я сделал это после того, как узнал, что Волдеморт воскрес. На вас троих. От услышанного легче не стало, а становилось только хуже. Голова пухла и Гарри нужно было время. Однако ещё один вопрос всё же задал. — Вы упомянули про энергию для Маховика? Какую? Могло показаться словно Дамблдор расцвёл. За всё то время, что они говорили, он не выглядел таким счастливым. — Гарри — мягко произнёс он — для любого колдовства требуется энергия. Та, что заставляет твой сердце биться, а мозг мыслить. — Что? — Юноша понял, что спросил зря. Это были какие-то новые знания, о которых он не задумывался и в набитую голову лезли с трудом — нам никогда не говорили. — Конечно, потому что необходимость этих знаний имеет сугубо определённую область применения и знать на общем обучении такое ни к чему. Большинство волшебников не имеет об этом представление. Однако любое магическое действие, которое ты совершаешь — требует энергии, даже полёт на метле. Магл, взявший нимбус-2000 никогда не взлетит. Просто метла сделана таким образом, что она сама забирает определённое количество для полёта и оно столь мало, что ты не замечаешь, и сама направляет энергию в нужном направлении. Ты же не пробовал летать на учебниках или других, не предназначенных для этого предметах. Ничего не напоминает? Гарри задумался. Что же это напоминает? Предмет, который забирает и направляет энергию. — Волшебная палочка? — Именно, Гарри. И все магические предметы построены по такому принципу, со своими особенностями конечно. Каждый маг вкладывает душу в их создание, как и в создание заклинаний, а потому они всегда отличаются друг от друга. Вспомни автомобиль мистера Уизли. Артур столько сил вложил в него, что он сам мог принимать определённые решения. Конечно эта область магии очень неизвестна, но одно скажу точно — душа является ключевым моментом. И именно её Волдеморт не берёт в расчёт. Для него душа — что-то типа вещи, хуже палочки, и ценности не почти представляет. И потому он спокойно разбивает её на части. Для него важны только знания, количество известных тебе заклинаний и как эффективно их использовать. — Поэтому вы меня ничему не учили. — Да. За всё время общения со мной ты не смог бы превзойти Волдеморта, который не только дольше учился, но и был необычайно одарён. Но тебе и не надо. Пойми, Гарри, сила мага не в палочке и заклинаниях, а в его душе и стремлениях. В его сердце. Твоя мама поставила самую эффективную защиту не имея палочки. Просто потому, что любила. — Вы говорите, что палочка и заклинания не важны, но как мне победить без них? — Разве тебе нужна была палочка, когда ты творил магию, ещё не попав в Хогвартс? Она просто направляет твою энергию и мысли в нужное русло, но не является их источником. — Но даже вы не можете применять магию без палочки. — Вообще-то определённую могу. Но ты сможешь больше, потому что ты куда лучше меня, а твоё сердце и душа куда чище. И самое главное — ты же любишь. А это, как ты мог убедиться, самая сильная магия. Дамблдор улыбался самой светлой улыбкой, от которой становилось только лучше. — Думаю мне пора вернуться — наконец сказал Гарри. — Я тоже так думаю. Но сначала, есть один человек, который очень хочет с тобой поговорить. Прощай. И с этими словами, Дамблдор развернулся и тихонько зашагал, исчезая в ярком свете. А на том месте, где он исчез, появился человек, которого Гарри не ожидал, но очень хотел и боялся увидеть.