Semper fidelis

Гостиничный номер окутан полумраком и приятной прохладой от работающего кондиционера. Чонгуку кажется, что это был бесконечно долгий день и он рад, наконец-то, оказаться в одиночестве и тишине. Всё, что сейчас ему необходимо — контрастный душ и спокойный сон, потому первым делом он распаковывает свой чемодан, вытаскивая оттуда чистое бельё и домашнюю пижаму, чтобы сразу после душа переодеться и лечь спать. Время не самое позднее, но сна много не бывает. Стоя под потоками горячей воды и неторопливо размазывая по телу гель для душа с ароматом цитрусовых, Чонгук невольно возвращается к сегодняшнему дню, вспоминая поведение своего начальника. Всё, что говорил и делал Тэхен в отношении Чонгука, даже с натяжкой нельзя прировнять к его обычному взаимодействию с другими своими сотрудниками. И если поначалу он не понимал, как к этому относиться, то сейчас Чонгук обнаруживает себя глупо улыбающимся своим воспоминаниям. Приятно ли ему? Льстит ли ему такое чрезмерное внимание и забота в свою сторону? Конечно же, да. Глупо это отрицать, когда у тебя почти встал от властного и собственнического тона Тэхена. Чонгук уже давно не испытывал ничего подобного и позабыл, каково это, когда тебя хотят, когда оказывают недвусмысленные знаки внимания, проявляют искреннюю заинтересованность. Почему он был настолько слеп? Возможно, из-за того, что с самого начала провел невидимую черту между ними, которую сам же себе запрещал переходить, чтобы не превращать работу в личное. Но если говорить начистоту, Тэхен ведь ему импонирует. Очень. А как может не? Он же полностью вписывается в его типаж: высокий, чуть выше его самого, спортивный, мускулы не выпирают вызывающе, однако позволяют чувствовать исходящую волнами мощь от крепкого тела. Прямой нос, соблазнительные губы, чуть пухлые, но не яркие, а такие, по-настоящему, мужские, подбородок с чётким очертанием и острые скулы. Но главное… главное глаза: ореховые, с янтарными переливами, напоминающие бушующий огонь костра, в котором так и хочется «сгореть» дотла. В какой- то момент, разыгравшаяся не на шутку фантазия так реалистично вырисовывает перед ним образ Тэхена, что Чонгук не замечает, как его дыхание учащается, а губы изгибаются в застенчивой улыбке, когда он принимается ласкать себя, порхая по телу руками. Смахнув движением головы мокрые волосы со лба, он опускает свои ладони на грудь, несильно зажимая соски между пальцами и, продолжая свой путь ниже, добирается ими до подрагивающего живота. Чуть согнувшись, проводит кончиками пальцев по внутренней стороне бедер, медленно поднимаясь выше, пока не достигает полностью влажного члена с уже выступившим предэякулятом и, размазав его по всей длине, принимается лениво водить кулаком вверх-вниз. Вскоре из размеренного его темп становится более быстрым и ритмичным, заставляя приоткрыть рот и выпустить первые глубокие стоны, эхом отражающиеся от стен душевой кабинки. Волна необузданной одержимости и первобытной потребности, словно цунами охватывает его нутро. Эта смесь опаляет всё тело, обжигает вены, сотрясает сердце и устремляется прямо к члену, который, доведенный до предела, выстреливает мощной струёй, пачкая белоснежный кафель на полу душевой. Чонгук, откинув голову на мокрую стену позади себя, пытается восстановить дыхание, а заодно и осознать, что прямо сейчас кончил, представляя перед собой своего начальника.

𓆩🖤𓆪

Поднимаясь к себе в номер, Тэхен не упустил возможности внимательно отсканировать всё пространство вокруг. Охрану пришлось оставить внизу, потому как толку от них теперь не было никакого. Они по большей части были наняты для Чонгука. Сейчас же, ответственность за его жизнь и здоровье полностью в руках Тэхена. Потому, прежде чем зайти к себе, он проходится по лестничным пролетам, проверяет коридоры и убеждается, что соседствовать с Чонгуком будет только он, так как, ни по другую сторону от его номера, ни в трёх номерах напротив, заселившихся посетителей нет. Оказавшись, наконец, в своих апартаментах, Тэхен сразу же избавляется от жилетки и удушающего галстука, затем расстёгивает три верхние пуговицы рубашки и закатыва рукава до локтей. Оглядев номер, находит глазами мини-бар, открыв который, не без радости обнаруживает в нём хороший запас алкоголя. Напиваться в его планы, естественно, не входит, да он и не любит, но вот расслабиться с бокалом любимого коньяка сейчас самое то. Наполнив стакан янтарной жидкостью, он вальяжно устраивается на уютном диване перед большим панорамным окном, с которого открывается завораживающий вид на блестящий вечерними огнями город. Залюбовавшись этой картиной и слегка разморенный алкоголем, он прикрывает глаза, не замечая, как начинает медленно проваливаться в сон. Но внезапно раздавшийся громкий телефонный звонок, заставляет его тут же распахнуть глаза. — Говори, Намджун. — чуть хриплым ото сна голосом отзывается Тэхен. — Босс, есть информация, что люди Бао Чэнья следили за вами до самого Пусана. — с ходу начинает советник. — Наши люди не смогли сесть им на хвост, но с уверенностью могу сказать, что они будут пасти вас всюду. Возможно под видом гражданских, чтобы не вызывать подозрений. Вы же с охраной? — Намджун протараторил это так быстро, от чего Тэхену потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять суть сказанного. — Да, я взял с собой охрану. Но мне, можно сказать, пришлось их отпустить. Непредвиденные обстоятельства. — Какие такие обстоятельства вынудили тебя их отпустить, Босс? А как же Чонгук? — непонимающим тоном вопрошает Намджун. — Чонгук и есть эти непредвиденные обстоятельства. — устало вздыхает Тэхен. — Он не захотел остаться со мной в пентхаусе. Пришлось заселиться в отель вместе с ним. А двое охранников у его дверей вызвали бы нежелательные вопросы. — Я совсем не удивлен. Этот парень с характером. Ума не приложу, с чего ты вообще взял, что он должен был согласиться делить с тобой одну жилплощадь? — Мне только твоих нотаций не хватает, Нам. Я…- не успевает он договорить, как слышит звук бьющегося стекла. Ему хватает ровно одной секунды, чтобы понять, откуда он раздался. И ещё одной, чтобы оказаться напротив запертой изнутри двери номера Чонгука, которую он, не теряя времени, начинает выбивать ногами. И после очередного мощного удара она, распахнувшись настежь, открывает перед ним картину, от вида которой его глаза наливаются кровью, а пульс подскакивает до максимума: на полу, в ворохе вещей, оказавшихся там, видимо, во время борьбы, лежит распластанный лицом вниз Чонгук, с разведёнными по разные стороны руками и ногами, которые удерживаются двумя мужчинами, облаченными в чёрные одеяния. А третий, в униформе сотрудника отеля, сидя на корточках возле его головы, удерживает её за волосы на макушке. Коротко оценив обстановку, Тэхен понимает, что действовать придется быстро. Для начала он решает избавиться хотя бы от одного, потому, молниеносно оказавшись напротив первого мужчины в чёрном, вырубает его буквально в два удара — ногой в пах и боковым с левой в открывшуюся челюсть. После он переводит взгляд на второго незнакомца, который, отойдя от минутного замешательства из-за внезапной атаки Тэхена, замахивается кулаком, целясь ему в лицо, но промахивается, потому как тот, увернувшись, наносит удар сам — резко, точно в нос, наслаждаясь характерным хрустом сломанных костей. Собственная рука на миг немеет от мощности удара и Тэхен, взревев от бессильной ярости, бьёт коленом в склонившуюся рожу мужчины, от чего тот, ещё больше наклонившись вперёд, теряет равновесие, обессиленно падая лицом вниз. Это позволяет Тэхену переместить своё внимание на третьего соперника, который выпустив волосы Чонгука из своей хватки, начинает самоуверенно и напористо надвигаться на него. Не успев среагировать вовремя, Тэхен пропускает правый прямой удар в левую скулу, но успевает увернуться от следующего, перехватывает левой рукой чужое запястье, а правой — надавливает чуть выше локтя, не забыв немного подкрутить кисть. Затем, сделав шаг вперёд, он приседает на одно колено, не отпуская противника из своих цепких рук. И когда тот вынужденно ложится на пол из-за болевого воздействия на сустав, Тэхен практически оседлав его, заворачивает ему руку за спину, надёжно фиксируя захват, тем самым обездвижив своего соперника. И только сейчас он отвлекается на то, чтобы посмотреть в сторону всё ещё лежавшего на полу Чонгука. — Чонгук! — зовёт его Тэхен. — Что вы с ним сделали, блядское отродье?! — рычит он зверем на подмятого под себя мужчину, выворачивая ему кисть сильнее, вынуждая шипеть от невыносимой боли. — Отвечай, сука! — Н…ничего…он…он просто в отключкееее. — Я заставлю вас сожрать собственные кишки, ублюдки. А твои поганые руки, которыми ты держал его, я самолично пропущу через мясорубку, сучий потрох! — хруст и кисть остаётся неестественно болтаться на запястье. Тем временем из коридора начинают доноситься торопливые шаги, а уже через минуту на пороге комнаты оказываются охрана отеля и два телохранителя Тэхена, которых он подзывает к себе кивком головы, поднимаясь с вопящего от боли ублюдка. — Всех троих доставить в Сеул. Живыми. С вами разберусь там же, по приезде. А теперь съебались все! Никто не смеет и голоса подать. Охрана молча выходит за двери, а его люди, скрутив троих наёмников, тоже спешат на выход. Тэхен, с шумом втянув воздух и выпустив его сквозь стиснутые зубы, оборачивается на Чонгука и, подойдя к нему, опускаяется на колени. — Чонгук…- снова пытается дозваться его Тэхен, параллельно прикладывая два пальца на сонную артерию и запястье, проверяя пульс. Убедившись, что парень действительно просто в отключке, он аккуратно просовывает руки под его колени и спину и, подняв с пола, укладывает на рядом стоящий широкий диван. — Чонгук. — зовёт он ещё раз, убирая с его лица прядь упавших волос. — Ну же, мой хороший, очнись.