Semper fidelis

Вялость, сонливость, головная боль — первые ощущения, которые обрушиваются на Чонгука, когда он пытается открыть глаза. Сначала перед ним предстаёт белый потолок, затем он перемещается взглядом ниже, оглядывая стены, и только потом переводит глаза в бок, пытаясь сфокусироваться на человеческом силуэте, который постепенно обретает уже знакомые ему очертания. — Г-господин Ким. — хриплым и удивлённым голосом обращается он к начальнику. — Лежи, Чонгук. Тебе сейчас нельзя делать резких движений. — игнорируя все формальности, велит ему Тэхен, руками удерживая его плечи прижатыми к сидушке дивана. — Но…не понимаю. Как Вы здесь оказались? Когда пришли? И куда делись эти трое, которые вломились в мой номер? — Чонгуку упрямства не занимать. Потому он, тихонько оттолкнув от себя чужие руки, медленно садится, спуская ноги на пол. — Я снял соседний номер и когда услышал звуки, сразу поспешил сюда. — Сняли номер? Разве Вы не уехали к себе? — у Чонгука вопросов меньше не становится. — Сейчас это уже не имеет значения. Расскажи лучше, ты помнишь что здесь случилось? Чонгук, конечно, не в восторге, что его вопросы просто игнорируют, но, понимая вполне объяснимую обеспокоенность своего начальника, решает не томить в ожидании ответа. — Помню. — отвечает он, разминая отекшие конечности. — Я уже переоделся и собирался лечь спать, как услышал стук в дверь. Когда открыл, увидел сотрудника отеля, стоящего с тележкой. Он сказал, что необходимо устранить какие-то неполадки с кондиционером. Честно говоря, я невнимательно его слушал, мне просто хотелось поскорее лечь и отдохнуть. Поэтому впустил его, чтобы он быстрее сделал то, зачем пришел. Но как только за ним закрылась дверь, меня резко толкнули назад. Я потерял равновесие, но смог удержаться на ногах. И когда поднял голову, заметил, что в комнате, помимо него, оказались ещё двое мужчин в черном. Я даже ничего понять не успел, как они бросились в мою сторону, из-за чего мне пришлось убежать в глубь комнаты, параллельно кидая в них всё, что попадалось под руки. Но в итоге они меня окружили и схватили. Дальше я не знаю, что случилось. Видимо меня вырубили. — закончив свой рассказ, Чонгук переводит взгляд на сидящего рядом Тэхена и только тогда замечает на его левой скуле обширную гематому и небольшую припухлость. Он даже не понимает, как тут же пододвигается ближе, подушечками пальцев касаясь его лица. — Вы подрались? Это они Вас так? — суетливо и обеспокоенно спрашивает Чонгук. — Вам нужно срочно приложить что-нибудь холодное. С этими словами он срывается к холодильнику, игнорируя головокружение и слабость собственного тела, достает из него банку холодного энергетика и спешно возвращается к Тэхену, чтобы, опустившись на колени, приложить холодную тару к его щеке, прижимая своей рукой. И в этот момент он даже не осознаёт, насколько недвусмысленно выглядит, расположившись между разведенных ног начальника, смотря на него снизу вверх. А вот сердце Тэхена успевает пробить дно от такой неожиданной близости. Он — взрослый мужчина, который буквально несколько минут назад, не моргнув глазом, уложил троих. Он — который одним словом, может уничтожить половину населения Южной Кореи, сейчас, как влюбленный подросток, готов расползтись лужей у ног одного упрямого, но такого любимого человека. Чонгук же, в это самое время, не догадываясь о трепыханиях чужого сердца, пытается уложить в своей голове всё, что здесь произошло. Кто были эти люди? Что они хотели от него? А от него ли? Он ведь простой помощник, пусть и одного из самых влиятельных людей страны. Но вряд ли это делает его настолько важной фигурой, чтобы его захотели убрать таким образом. А может они планировали нападение вовсе не на него, а на Тэхена? Ну, конечно же. У такого человека, как Ким Тэхен, наверняка, имеются враги, а конкуренция в высших кругах устраняется зачастую не самыми мирными способами. Совершенно очевидно, что за ними следили, иначе не могли знать, что они остановились именно в этом отеле. А так как Тэхен тоже остался в гостинице, а не поехал в свой пентхаус, то логично, что покушение было решено организовать в его номере. Но по каким-то причинам эти люди ошиблись комнатой, а возможно, просто были уверены, что в ней находится Тэхен, а не Чонгук. — Господин Ким, — обращается к нему Чонгук, всё ещё прижимая банку энергетика к его щеке. — Вы же знаете, кто эти люди, правда? Тэхен ненавидит ложь. Ненавидит лжецов. Для него соврать — равносильно предать. А солгать человеку, к которому испытываешь чувства, хуже смерти. Но что же тогда сделать? Умолчать? Это работало до сих пор, до этого дня, ровно до той минуты, пока Чонгук не задал ему этот вопрос. Тэхен понимает, что любой его выбор, будь то рассказать правду или скрыть её, ничем хорошим не закончится. Сейчас уже поздно вспоминать слова Намджуна о том, что не стоило ему выходить из тени и обозначать своё присутствие в жизни Чонгука, рискуя, прежде всего, его жизнью. Увы, но поздно. Он пошел на поводу у своих многолетних чувств. Не смог. Не удержался. Не устоял. Закидайте его камнями. Обреките на вечные муки. Назовите эгоистичным самодуром. Он стерпит. Всё стерпит. Только без Чонгука уже не сможет. Весь его мир сузился до размера одного единственного человека, который прямо сейчас ждёт от него ответов. Честных и правдивых. — Знаю, Чонгук. И я даю слово, что всё расскажу, но не здесь и не сейчас. — и это самый честный ответ, который может дать ему Тэхен в эту минуту. Чонгук должен всё узнать. И он узнает, но позже, в более благоприятной для подобного разговора обстановке и тогда, когда они оба будут в лучшем состоянии, нежели сейчас. — Господин Ким, если моей или Вашей жизни что-то угрожает, я имею право знать об этом. Вы же понимаете? — Конечно, Чонгук. Я непременно всё тебе расскажу. Просто дай мне время, пожалуйста. — Хорошо. Я дождусь нашего возвращения в Сеул. — усмирив своё любопытство, соглашается Чонгук. Наверное, сейчас действительно не лучшее время для этого. — Вам нужно умыть лицо и руки. На них кровь. И в тот момент, когда он встаёт и тянет Тэхена в сторону ванной комнаты, молча включает воду и подставляет его руки под холодные струи, начиная смывать засохшую кровь с разбитых костяшек, Тэхен не выдерживает. Он разворачивает к себе, растерявшегося от неожиданности, Чонгука, заставляя упереться поясницей о край раковины, фиксирует его руки по бокам и, поймав растерянный взгляд парня, произносит: — Не бойся. Никогда не смей меня бояться, Чонгук, слышишь? А Чонгук слышит. И не только бархатный и низкий голос своего начальника, но ещё и стук собственного сердца, который отдаётся пульсаций в ушах. — Я…я не боюсь, господин Ким. — отвечает он Тэхену, который, делая шаг ближе, оставляет между ними жалкие сантиметры. — А если я скажу, что собираюсь поцеловать тебя? — А Вы всегда предупреждаете, прежде чем это сделать? — Не своди меня с ума ещё сильнее, Чонгук. — наклоняясь к его лицу, произносит мужчина. — Я просто даю тебе время и возможность отказаться, потому что после этого поцелуя ты будешь моим. Во всех смыслах. Ты готов к этому? — Не попробуешь — не узнаешь. Так ведь обычно говорят, господин К… Всё. Тэхену больше не нужны слова. Секунда и он обрушивается голодным поцелуем на губы Чонгука, которого от такого напора начинает плавить сразу же и он, чтобы устоять на ногах, закидывает свои руки на плечи Тэхена, ища в них опору. Ким целует совсем не нежно, а по-животному дико, напористо, страстно. Расположив свои ладони на талию Чонгука, он одним резким движением отрывает его от земли, сажая на широкую тумбу под раковиной. Чонгук, инстинктивно окольцовывая ногами стоящего перед собой мужчину, зарывается пальцами в копну его каштановых волос. Губы Тэхена вбирают чужие всё сильнее и глубже. Нажим становится жёстче. Кончик языка скользит во влажный рот, начиная свой собственный танец. Уста, слитые в обоюдном касании, приобретают жар и упругость, рождая страстный поцелуй, в котором совсем не важно, кто доминирует, всецело отдаваясь ласкам и наслаждению, теряя контроль над сознанием. Чонгук, тем временем, спускается руками на широкую спину Тэхена, стараясь слиться с ним в одно целое, желая раствориться в желанном теле. Прикосновение его грудной клетки к чужой рождает в теле Тэхена новое, не изведанное ранее, горячее и страстное чувство, которое всецело топит и поглощает его сознание. Они оба чувствуют эту трепетную самоотдачу тел, сплетающихся в объятиях друг друга. Тэхену кажется, что от того, как сильно он прижимает к себе Чонгука, он слышит хруст его позвонков. Но ему мало. Как же чертовски мало! — Я хочу тебя. — шепчет возбуждённым голосом Тэхён куда-то Чонгуку в висок. — Хочу. Слышишь? — кончиком носа поднимается вверх по щеке, чтобы затем захватить губами мочку уха, начиная посасывать её. — С-слышу…ах…я…я тоже…Вас хочу, г-господин Ким…