Формула импульса твоего сердца.

Если один держит другому волосы над унитазом — это… как-то сближает… Звон рюмок раздался в комнате, за окном дождь лил на улицы яркого города, на который открывался вид из окна многоэтажки. В квартире отмечали день рождение, а как мы знаем, любой повод у молодежи — повод выпить. Играла громко музыка, кто-то качал телом под нее, а кто-то сидел и разговаривал, обсуждая всякую хуйню. — Предлагаю поднять эту рюмку за то, чтобы каждая ахуенная телочка сосала ему просто за то, что он крутой парень! Да-а-ань! — Илья шарил глазами по всем лицам, но виновник торжества не попадался на глаза совсем. — Ебаный рот, где Пожарник? — пока все находились в поисках, накликивая имя чужое, Ю отправился на поиски. Шаг за шагом он обыскивал хатку, заглядывая в комнаты, за двери. Ища Данилу на балконе, в духовке и в ванной, руки его дошли до крайней комнаты. Онешко, без тени сомнения, дернул ручку двери и встретился с достаточно забавной картиной: имениннику насасывала красноволосая девица. Юлик, с бестолковыми, глупенькими, но в тоже время подлыми глазами пробежался по телам. Брюнет, с колпачком праздничным на голове, решил все же отвлечь парочку от столь интересного занятия. Набрав в грудь воздуха, он дунул в праздничную дудочку. Ее писк заставил девушку напугаться не на шутку и прикрыть грудь небольшую ручками. — Бля, а тост быстро пришел в действие! Эй, везунчик, харэ Лерке на клык совать, у вас вся ночь впереди! — кайфолом подмигнул и посмеялся, удаляясь из комнаты, а в след он услышал только: — Да пошел ты, уебок! Начинать заново было уже как-то не стильно, внезапно появившийся друг, всю малину обломал, потому рыжий натянул на себя шорты, потискал девчонку еще немного и пообещал ей продолжить начатое, но попозже. Лерочка увязалась следом, сверкая ягодицами, которые буквально выпрыгивали из джинсовых шортиков обтягивающих. — А вот и он! — хором встретели друзья, видя в проеме рыжие волосы. — Ребят, — Даня прошел вглубь, садясь на диван и беря чей-то полный стакан: — Я вас всех очень люблю, но почему вы такие ублюдки. Хотя, за это я вас и люблю! — смиренно подняв сосуд, друзья засвистели, запищали, завыли и следом отправили в свой телесный храм еще рюмку яда. День рождение прошел успешно, за исключением того, что Даня ждал звонка. Он надеялся, что Рус хотя бы напишет, а там, он бы взял быка за рога и позвал его на праздник, но этого не произошло. Пожар даже не знал, что такого было в этом мальчишке, но он полностью занял его мысли, выкидывая все остальное. Они же виделись два раза всего, но впечатление от этих встреч осталось на всю жизнь. «Я не гей, я не гей, я не гей, я не гей» — думал про себя Кашин, но заходя в галерею, видя то самое видео из туалета, он моментально разочаровывался в своем убеждении.

«Я не гей, блять! Я эгегей.»

И все по кругу. Каждый день он ждал чуда, ждал заветного звонка, но все его мечты в миг превращались в нихуя, когда он ночью ложился в постель, крепко обнимая пышногрудую, пухлогубую красотку. И фетиш новый появился: обилие тату и пирсинга на теле. Хотелось, как тогда — хоть телочки и брали в рот, никто из них не затмил горячий, пьяный взгляд черных глаз. Он до сих пор помнит кисти забитые, они у основания обхватывали плоть, двигались рвано и смело. Почему-то он запомнил Падшего настолько детально, что сам себе объяснить это явление не мог. В каждой искал долю сходства, но попытки были безуспешными. Да и девчонки… вечно их уламывать надо, пропуская мимо ушей слова: — Я вообще-то не такая! — но стоило ему прижать их к себе и на ухо промурлыкать: — Ну давай, детка. Ты же хочешь этого, не стесняйся. Я люблю тебя, -они велись и опускались на колени. А на утро пробиваешь этих «скромниц» через знакомых и узнаешь, что все их слова про невинность — вода и сказки. Ведь судя по слухам, ебли их на подобных тусовках не раз и даже не два, а будучи пьяными, они любезно принимали во все отверстия. Вот такие они «не такие». А Руслан не такой. Конечно, не такой. Пожарник находил тысячу и одну причину оправдать его в своей голове, пытаясь через знакомых выпросить номер телефона его. Хотел поговорить, хотел встретиться, жаль, что у Падшего не было таких планов. Руслану до пизды чужие надежды и желания, он обжегся раз и больше не хотел. Ему плевать не только на окружающих, но и на себя самого. Беспринципный, без тормозов, реальный больной ублюдок. Когда Даня ложился в постель, он ненароком задумывался о том, где сейчас Руслан и если бы он дал ему малейший знак в том, что он нуждается в нем, он бы приехал.

…

— Коль, я хочу спать, — Илья сидел рядом с блондином, облокотившись на его плечо. Брюнет старался не провалиться в сон, его пробудило сообщение на телефоне. — Ксюша написала! — парень прям засиял в этот момент, убирая из уха наушник, и готовясь отойти поговорить с девушкой в другую комнату, он вышел из-за стола. Скулы сжались, Вегас тоже вынул наушник из уха, прислушиваясь к разговору за дверью. Он должен сказать, он должен сделать первый шаг. Вегас и Илья всегда вместе, их ничего не могло разлучить, до недавнего времени. Ксюша, девушка, что быстро втесалась в их компанию, и, видимо, перетягивала фокус брюнета с Коли, на себя. А блондину что делать? Признаться, в чувствах? Да ну нахуй. Он разрушит их отношения быстрее чем получится. Но когда подружка эта начала названивать и написывать Илюше, Коля готов был взорваться.

…

— Ты куда? — Вегас вышел в коридор, смотря на собирающегося Корякова непонимающе. — Ксю позвала покататься, я вернусь через часа два, дверь не запирай на верхний замок пожалуйста, — он уже было хотел выскочить за дверь, но холодные как сталь слова, заставили его остановиться. — И долго она за тобой таскаться будет? И да, ты ничего не забыл? Что ты мне обещал? — Илья чувствовал чужой тон, и он был явно нешуточный. Повернувшись на друга, брюнет проронил: — Ну она же наш друг, что ты вообще говоришь? — брови нахмурились, а глаза пересеклись. — Что ты мне обещал? — повторяя каждое слово громко, разделяя грубо, спросил блондин. Его начинало трясти он несправедливости: его лучший друг забивает на него хуй, забывает обещания, они теперь не проводят так много времени как раньше. — Что я тебе обещал? — бинго. Губы пухлые начали дрожать, а нос покраснел, глаза налились горькими слезами обиды, ему хотелось кинуться на Илью и разорвать его в клочья, но сейчас он не хотел что-то доказывать и бороться. — Эй! Коль, ты плачешь? — Коряков хотел подойти, но в этот же момент, слезы покатились по щекам проливным дождем. Капли соленые были жгучими, болезненными, душащими, Вегас прижал руки к груди и отвернулся, сказав лишь одно: — Проваливай! — сначала тихо, но и брюнет не хотел отступать, он пытался успокоить друга, на что получил больше истерики. — Иди к черту! Катись! Вали! Просто оставь меня одного! — вещи, которые попадались под руку, летели в Илью или мимо. Когда он услышал, как дверь входная закрылась, Ромадов упал на пол, подбирая колени и сгибаясь к ним. А ведь Илья обещал, что они сегодня допишут тот самый трек, который делали еще в квартире на Тверской. В этот день Коля еще хотел сказать о своих чувствах, решился, а по итогу… Обещание растворилось в воздухе. Обидно было даже не то, что обещание не выполнил брюнет, а то, что он просто забыл о нем, променяв Колю на девку.

…

Ромадов переваривал все обиды внутри, но тот случай с обещанием стал последней каплей, Коля уже не хотел терпеть или сглатывать все как раньше. — Короче, прикинь, Ксюша мне сейчас такое про Пожара рассказала… — заходя на кухню, брюнет сразу принялся чесать языком, оглядывая комнату, в поисках своего слушателя. — Вег? Ты где? — глаза пробегались по пустой, темной комнате, и тут же, отходя в коридор, парень был прижат к стене, мужскими руками. Дыхание сбитое и частое, что упиралось прямо в губы, пугало младшего, потому он прижался к стене и зажмурил глаза. Коля уже не хотел отступать, внутри было что-то типа бомбы замедленного действия, сейчас она явно пришла в действие. Блондин чувствовал, как ноги чужие дрожат, как трепещут ресницы густые, он был таким красивым в этот момент… он всегда был красивым, но сейчас, он искушал одними своими поджатыми губами, в которые так и хотелось впиться и выпить всю кровь. — Ну-ну, продолжай, че там сказала твоя Ксюша? Хули ты рот-то закрыл? Говори, тебе же нравиться изводить меня, давай, блять! — рука мужская коснулась плеча и сжала сильно, от чего Коряков поморщился и раскрыл глаза. — Ч-что на тебя нашло? Ты сбредил, идиот! Пусти! — Илюше не нравилось, что между ними так мало расстояния, ему не нравилось, что сейчас он уязвим перед Колей, ему совсем не нравилась сложившаяся ситуация. — Может с себя начнешь, солнце? — Коля приблизился к губам чужим, обкусанным, в нос ударил родной запах, который окончательно лишал рассудка. Но брюнет молчал, дрожа от одно лишь взгляда серых, блестящих, холодных глаз. А Ромадов не спускал взгляда с лица чужого, ловя каждый вдох губами. Как же Коле хотелось расцеловать это лицо, растерзать губы, от мысли о том, что этими же губами он мог ее целовать, мог смеяться вместе с ней. Бесило все жутко и хотел Вегас только напомнить о своем существовании. — Прости меня, я не хочу быть твоим другом, — с этим заключением, старший обхватил запястья тонкие, прижимая их к стене и губами коснулся до недосягаемого. Решился. Поцелуй был коротким, резким, без намека на нежность. Коля вжал тело парня в стену, не давая убежать. Целовал так, как мог, как хотел: сминал губы шершавые своими, языком острым проводя по ним, а Илья мычал протестующе, стискивал зубы, не давая дальше пройти. — Солнце, приоткрой губы, это же не больно, — взявшись за скулы острые, сжав их пальцами, рот раскрылся, и донёсся до ушей скулеж протяжный. — Что такое, солнышко? Это тебе не с Ксюшей сосаться, так ведь? — парень издевался, добивал словами своими, и вновь воссоединялся с губами напротив, ища языком в чужой полости клад какой-то. И когда Ромадов отпрянул, слова те же, что он говорил Илье, когда он нарушил свое обещание, повторились точь-в-точь: — Проваливай! Иди к черту! Катись! Вали! Просто оставь меня одного! И помни: где бы я не был Детка, я буду любить тебя, даже когда я буду на небе

…

Под покровом ночи праздных выходных, пока все тусуют и веселятся, Даня дома сидит. Не спит он, пялит в потолок, ворочается, душно как-то, но в то же время и холодно. Чувства странные одолевают и мучают изнутри, хочется уснуть, но голова тяжелая забита мыслями. «И это все? Все что я получил за то, что тащил тебя до дома на своей спине?» Пожар то встанет, то сядет, то ляжет, то возьмет телефон. Скитается по квартире без цели, осматривает углы, казалось, что он сейчас сойдет с ума. Дойдя до ванны, парень нашел аптечку, открыл ее и начал рыться в поиске снотворного, но не попадалось ничего кроме галюциногенных колес. — Сука, как же я заеб… — речь пламенную прервал звонок с неизвестного номера. Окончательно отчаявшись, парень поднял трубку и потирая глаза произнес: — Пожарник на связи. — Выходи, попиздим, прокатишь меня на своем байке, — по началу Даня даже не понял кто с ним говорит. — Че? — Нихуя. Выходи я сказал, это Руся если что. И это… куртку мне вынеси, я свою проебал.