Формула импульса твоего сердца.

«Детка, не влюбляйся в меня, ведь я ублюдок.»

Пожарник выходит на улицу, пытаясь отдышаться от всего, что произошло за тридцать минут в туалете. Чувство его преследовало странное, хотелось окунуться в ледяную бочку головой, чтобы протрезветь быстро. Пьяное тело не контролировало себя совсем, рыжему так и хотелось прыгать до небес, лезть на стены, чтобы хоть как-то уменьшить ощущение отвращения ко всему. «Откуда вылез этот ебаный педик?» — задавал себе вопрос парень, схватившись за голову. В ней не умещалось ничего, Дане стало казаться, что бошка трещит по швам и вот-вот лопнет, как тут из клуба выходит Каша. Русый был встревожен, оглянувшись по сторонам, он замирает взглядом на Пожарнике, который уже хотел уехать из этого места. Вова подбегает к другу, разворачивая к себе: — Что у вас там случилось твою мать? Ты с ума сошел, Дань? — пальцы его впились в бомбер, сжимая ткань сильнее, в то время как Данила совсем не понимал, о чем говорит товарищ. — Если ты о том придурке, то все нормально, я просто всек ему разок, чтобы не пиздел много, — с тем же холодным безразличием ответил Кашин, смотря на невысокого друга сверху. — Просто всек?! Да он, как ты вышел, в припадке упал на пол! Пена изо рта хлыщет, еще и головой прям об кафель… Его пиздошит так, будто он с героина слезает! А если он копыта откинет? Блять, Даня! — Вова встряхнул гонщика, чтобы у того мозги на место встали. — А я тут хули сделаю? Нехуй ему было открывать свой рот, который предназначен только чтобы хуи сосать! Ему бы купюроприемник научиться вовремя закрывать, чтобы не хлопотать по еблету! — на это Каша потянул парня за собой, утаскивая его туда, откуда он вернулся. Подходя к главному входу, в этот же момент, Падшего выносили за руки и заталкивали в подъехавшую машину. Пока люди вокруг разбирались, кто-же довезет убитого в хлам, черноглазого домой, Каша, недолго думая, начал толкать рыжего в спину, в сторону той самой тачки. — Э-э! Я на такое не подписывался! Вова, че ты делаешь, идиот? — Даня руками вцепился в дверь авто, пытаясь освободиться от толчков. — Ты это заварил, ты и едь! Бери на себя ответственность, ты же пацан нахуй! Давай! Байк твой я сам до тебя довезу, поэтому не кипишуй, приятной поездки! После этих слов парня затолкнули в машину, которая отправилась по назначенному адресу. Пожарник злился, и от бушующих эмоций он вцепился пальцами в сидение, наблюдая за дорогой. Таксист же, словно ему было не в первой везти двух объебанных парней с тусовки, спокойно крутил баранку одной рукой, а пальцами другой, он держал тлеющую сигарету. Темноволосый же, по всей видимости, уже чувствовал себя лучше. Парень устроился головой на чужих коленях, подложив руки под щечку. По началу, Пожарник даже не смел глянуть на него, ведь он думал, что как только он опустит глаза, он встретиться с таким же взглядом, с которым этот парнишка так усердно сосал ему в ебучем толчке. Но все же, перешагнув через себя, он сделал это, и к своему великому счастью, увидел, как парень спит безобидно. Тогда он уже осмелился рассмотреть его детальнее, но таксист остановился у какого-то подъезда. Попрощавшись с водителем, он вышел из тачки, и следом потянул спящего парня. Теперь осталось разобраться на какой этаж им нужно подняться и в какую квартиру зайти. Вытащив телефон из кармана одной рукой, второй он придерживал повисшего Падшего, дабы он не ебнулся на асфальт. Набрав номер Вовы, он незамедлительно получил ответ: — Але, че случилось, брат? — Это ты мне скажи че случилось! Запихал меня в тачку, меня увезли хуй пойми в какой район, и теперь я еще думаю в какую из миллионов квартир мне надо попасть! Помогай блять, хули ты заткнулся, урод? — Пожарник был вне себя от ярости и шипел в трубку агрессивно, но на конце провода послышался лишь смех. Подождав пару минут, он получил ответ: — Дом восемь, этаж шестой, квартира восемьдесят два. Все, я не могу говорить, ключи вроде у него в кармане, напиши утром! У Дани уже рука болела, но он, собрав все силы, отыскал затерявшиеся ключи в кармане скинни джинс. Зайдя в подъезд, он направился к лифту и тот, к его радости, слава богу, работал. Проехав пять этажей, он вывалился с хозяином хаты на руках. Подобрав ключи и бурча от злости, парень обронил связку, от этого вскипал сильнее. В итоге, попав в квартиру, он посадил спящего на кресло, что стояло рядом. Подбоченившись, дыша как паровоз, он принялся взвешивать все от и до, осматривая темноволосого. Каштановые волосы были растрепаны, а с щеки спал тот самый пластырь, который закрывал шрам. И тут Данила все понял, как влитой. В голове его сошлись пазлы: «тот самый из «Импульса», «парню на фестивале пробили щеку насквозь раскладным ножом». Неужели перед ним сидел тот самый? Тот самый с которым Пожарник был не против увидеться в реале. — Ты действительно ебанутый, чувак, — почесав шею выдал Пожарник. Сняв с Падшего кеды, он решил чуть-чуть привести его в чувства. За время нахождения тут, он даже не присмотрелся к интерьеру, он сразу взял мальчишку под руки и направился в ванную. Кожа белая была липкой, отдавала запахом сладкого ликера и привлекательно блестела, словно парнишка искупался в сиропе. Дальше перед Пожарником встал выбор: оставить все как есть, или помочь вмазанному раздеться и привести его в порядок? Тяжело вздохнув, сам не зная почему, Данила принялся расстегивать пуговицы на его черной, атласной рубашке. — Вот когда ты спокойный и не открываешь свой рот, ты мне нравишься больше, — подставив полотенце под струю воды, рыжий намочил его полностью, а после принялся стирать с тела худого остатки липкого слоя. Даня вытирал грудь, плечи, руки, лицо. Падший же совсем не подавал признаков жизни, он лишь изредка морщился и сопел недовольно, пытаясь отвернуться от шершавого полотенца, что терло его кожу. Подойдя к лицу, Даня набрал в ладонь холодной воды и умыл закрытые глазки и щеки. Осматривая затянувшуюся рану, Пожарник еле провел по ней кончиками пальцев. Темноволосый сейчас выглядел так забавно, словно ребенок. От того душа огненная потушилась, смягчилась. Пожарник не мог злиться на него, ибо начал ощущать свою вину в случившимся. Если бы он не поддался на провокацию, то всего бы этого не было. Перенеся шатена в постель, он положил его на кровать, снимая с бедер неудобные скинни джинсы. Накрыв того пледом, Данила, уходя еще раз обернулся на парня, и решил принести тому стакан воды. Блуждая по незнакомой квартире, он все-таки наткнулся на кухню. Когда план был выполнен, Кашин еще немного осмотрел чистое личико, пухлые губы и дрожащие ресницы, ухмыльнулся и вышел. И все видели. И все, все знали. Но никто не помог. Потому что близкие устали, вновь прибывшие струсили брать ответственность. Наркомания — это страшно. Я знаю, о чем я говорю. А на Пожарника удобно было свалить ответственность. Он просто появился в нужное время, в нужном месте. Хоть он и понимал, что сейчас находится здесь только по своей вине, все же, ему не давала покоя мысль о том, а вдруг все узнали, что на самом деле произошло в этом толчке? Даня даже думать об этом не хотел, поэтому пробравшись через темноту в гостиную, он упал на диван и захотел уснуть, чтобы все-таки слова Падшего сбылись:

«Завтра я не вспомню твоего ебла.»

Но не получилось. Данила перекатывался с бока на бок, пытаясь найти удобную позу. Находил. Но как только закрывал глаза, перед ними так и маячили картинки того отсоса в туалете, он ничего не смог с собой сделать. Голова была тяжелой, а глаза слипались, но он не мог заснуть, потому он и решил просидеть до самого утра, ожидая, когда парень в соседней комнате проснется. Светало на улице, птицы уже покоряли небо, а Пожарник, после долгих мучений, все же вырубился за барным столиком на кухне, со стоящей рядом кружкой. Свет утренний взбирался по стенам и падал на глаза, но ничего кроме раздражительно кряхтения он не получал в ответ. Падший открывает глаза, потягиваясь под пледом. Во рту ужасно сухо, висок пульсирует и болит — собственно тут были на лицо все последствия похмелья. По началу он прекрасно понял, что находится сейчас дома, но все что было до этого, будто лист тетрадный вырвали и смяли, выкинули, а ведро потом увез мусоровоз, там уже воспоминания прошлой ночи просто кремировали. Подрываясь с постели, опиравшись на обе руки, Падший почесал затылок, прислушиваясь к звукам. Опустив ноги на пол, его будто током прошибло: пол был ледяной, а сам он полураздетый в своей постели. — Блять… — пробубнил парень, хватаясь за голову, неужели он опять сорвался и… он не хотел думать об этом, потому, завернувшись в одеяло, он поплелся на кухню. Каково было его блядское удивление, когда он увидел в своей квартире незнакомого, рыжего, спящего парня, чье лицо было зарыто в локти, дабы солнышко не долбило так сильно. Черные глаза рассматривали волосы, что поблескивали от света утреннего. Падший не знал кто это и что он тут делает, потому он подошел ближе, с любопытством изучая гостя. Глазки пробежались по спине, что поднималась и опускалась от вдохов и выдохов. Спина и плечи его были широкими, сильными, от чего шатену так и хотелось прикоснуться к ним и потолкать парня, дабы он проснулся, но все же темноволосый присел рядом, продолжая свою экскурсию по человеку. И тут, он заметил ожог на указательном пальце, что тянулся по руке дальше, уводя под рукав футболки. Падший прикрыл рот рукой, он все понял и не мог поверить своим глазам. — Блять-блять, нет-нет, господи, — неожиданная паранойя нашла на юношу, тот принялся ощупывать шею свою и осматривать тело, полуобнаженное целиком, на наличие следов жаркой ночи. Даня же, пока хозяин квартиры хлопотал, непонятно о чем беспокоясь, раскрыл глаза, пялясь на тело, которое больше не закрывало одеяло. Падший судорожно схватился за голову, но в итоге выдохнул облегченно, поднимая голову и встречаясь взглядом с Пожарником. — Красивый ты, сука, — пролепетал парень и поднялся, вытягивая спину. — Ч-че вчера было, может ты объяснишь мне? — вновь закрыв тело худое от взгляда пронырливого, предъявил тревожным голосом шатен. — Я просто привез тебя бухого домой, проследил, чтобы ты в окно не вышел и не начал в пьяном угаре мылом хозяйственным вены резать, успокойся, сядь… Тебя звать-то как? — рыжий говорил непринужденно, ему все-таки нечего было скрывать. Руслан послушался и сел напротив: — Ты же, Пожар, да? Слушай, у нас с тобой ничего не было…? — Руслан замялся слегка, тупо смотря в бок, ну или куда угодно, чтобы скрыть красные от стыда щеки свои. — Ну как тебе сказать, блять… — Пожарник решил умолчать о ситуации в толчке, хотя галерея его айфона все помнила прекрасно. Он решил выдать другую версию. — Повздорили с тобой, потому что ты за базаром своим гнилым не следил, ну вот я тебя и нокаутировал. Угостишь чаем? Руслан любезно налил чаю и поставил кружку перед рыжим, усаживаясь рядом. Так и прошло утро, они сидели на кухне освещенной солнцем ярким и разговаривали ни о чем. Падший задумчиво смотрел в окно и обещал больше никогда не бухать до такого состояния, а младший не мог взгляд отвести от профиля четкого. — Из «Импульса» ты, да? Это тебе так ножом те идиоты въехали? Я-то думал, что ты Майк Тайсон какой-нибудь, а сейчас смотрю, кожа да кости, — Кашин подпер рукой щеку, хитро глядя на соперника. — Слушай, тебе домой не пора? Ты меня уже заебал если честно, мне хочется побыть одному, — Руслан нахмурил брови, он чувствовал будто над ним насмехаются и потому решил попросить гостя уйти. — Дружить не хочешь, я так понимаю? — Не хочу, никто мне не нужен, нахуй. Спасибо за акт заботы, проваливай, — парнишка дерзко отчеканил фразу и встал из-за стола. Руслан чувствовал, что все, что произошло, это было явно непросто так. Даня надевал кроссовки, а Руслан, подперев стену, сверлил того взглядом, разглядывая каждый раз детальнее силуэт и узнавая что-то новое. Даже не попрощавшись, Пожарник вышел за дверь, а Падший, покумекав около двери, проводил младшего взглядом. — Спасибо тебе, — это было единственное что сказал старший, перед тем как дверь закрылась. Еще никогда он не открывался кому-то так сильно, и все это произошло всего лишь за тринадцать часов их «знакомства». Не хотелось вновь открываться, а он слепо сделал это, за что теперь будет корить себя последующие сутки. Шаркая ногами по полу, он подошел к месту где сидел рыжий: рядом лежала бумажная салфетка и ручка. На белой бумажке было что-то написано:

«89*********. Звони, пиши, буду рад увидеться еще раз.»

— Ага, может быть в следующей жизни, — сказал Руслан, но салфетку не выбросил, повесил на холодильник бережно, опуская взгляд в пол. Если увидят нас вместе, то нам попадет поровну Хорошо, что окна в другую сторону. Плохо, что наше с тобой время истекло И я иду домой — уже совсем светло. Это не первое и не последнее утро Что я тебе подарю Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро Я знаю что говорю…