Формула импульса твоего сердца.

Белые лестничные пролеты бегут в такт. Размашистыми шагами Данила поднимается наверх. К нужной двери подбегает и дыхание задерживает, думает еще пару минут, а потом понимает, что времени на это вовсе нет. Дергает ручку двери, и та отпирается сразу же, поддаваясь сильной, татуированной, мужской руке. Для него это конечно было наивысшим удивлением. Переступив порог, в темноте, что выходила из глубины квартиры, чувствовался странный холод. Обычно в его квартире очень душно, а теперь ледяной ветер окутывал с ног до головы. В мыслях был беспорядок, он не мог понять каким образом с шумной вечеринки примчался сюда, но чувствовал сердцем, что это было необходимо. Не снимая обуви, он ступает на пол, проходит дальше, осматривая гостиную соединенную с кухней, которых обволокла пустота и мрак. Непонятным чувством разыгралось воображение, потому шаги ускорились, а сам Кашин начал хозяина квартиры: — Руся, ты где? — небольшой коридор вел только в спальню, это была конечная точка маршрута. Дверь открывается нехотя с каким-то приглушенным скрипом, тут же становилось понятно откуда веяло холодом мертвым, но глаза, что прищурились и пытались привыкнуть к темноте, не могли разобрать ничего от слова совсем. Пальцы тянулись к выключателю, в миг все озарилось теплым светом. — Блять, боже, нет, — глаза округлились от ужаса, голос был в миллиметре от того, чтобы сорваться. Открытый балкон, следы алые, что начинались от постели и вели как раз на выход. Белое постельное белье окроплено бордовой краской, а еще запах стоял в четырех стенах терпкий, непонятный, спиртной. Ноги дрожали, но стойкий голос в голове приказал идти по следам, видимой крови. Заглядывая на балкон, Пожар сначала напрягается, спешит навстречу лежащему парню, что был весь перепачкан кровью. Ладони бьют по щекам, сердце стучит в ускоренном ритме, все сжимается внутри от страха. Кашин начинал понимать, что он сходит с ума, он видит мертвое тело. От этого глаза защипали и голубые озера начали наливаться соленой водой. — Блять, нет, нет, нет! Руслан, твою мать! — последний раз ладонь ударяет по щеке, в попытке привести в сознание Падшего, но все без толку. Отторгаясь, ладони прикрывают рот, дабы не закричать от ужаса. Он просто не успел. Вина накапливалась внутри, хотелось прыгнуть из окна, порезать себе вены, только из-за того, что он не успел. В голове витал отрывок их последнего разговора по телефону, который произошел пять часов назад. — Сегодня день рождение у Лизы. Нам ждать тебя? — Кашин по ту сторону трубки облокотился на руку, подпирая щеку ладонью. — Нет… я, уеду, наверное. Вот что он имел ввиду, когда говорил, что «уедет». Истерика заполонила грудь, она уже готова была рваться наружу, как вдруг послышался шорох. Карие глаза открылись, пытаясь сфокусироваться на силуэте перед ним. Голос прозвучал сухо и устало: — Дань? Ты че? — тут же, как только шатен поменял позу, из-за спины выглянула бутылка красного вина. — Б-блять, ты… ты конченный, — опираясь на подоконник, Данила поднял голову, от чего рыжие волосы упали в сторону, открывая лоб. — Ты че такой? — Тушенцов же до сих пор не понимает, что случилось и почему Пожарник на таком взводе. — Что случилось? Ты серьезно сейчас?! Я захожу в твою комнату, там все в ебаной крови! Потом и ты… — пульс скакал, от этого давление менялось резко и быстро, заставляя рыжего дышать часто: — Пиздец, я испугался, ты совсем идиот? Глаза карие упали на пол, ему совсем нечего было сказать, он чувствовал чужой трепет, но совершенно ничем не мог помочь, ибо сам был в умат пьян. Молчание и шум ветра ночного за окном прервал Руслан: — Знаешь, мне не нужен ты. Мне не нужна твоя забота. Мы разные, понимаешь? — Кашина пробило током, глаза поднялись по началу на ночной город, а потом на шатена. Руслан был пуст, он был подавлен, не то чтобы он хотел отпускать Пожарника от себя, он не хотел ломать очередного человека, который свяжется с ним. Он не хотел зла никому, потому его выбор пал на одиночество. Он был готов умереть один. Данила слишком заботлив, незауряден, прост, он видел в Падшем ангела, в то время как Руслан понимал, что это ошибочное суждение. — Нет, я не отпущу тебя, — испуг не отпускал, он лупил по туловищу с такой силой, что было невозможно захватить воздух ртом. — Я отпускаю… а теперь, уходи. Мне не нужен никто, — кожа бледная покрывалась мурашками, а сердце разрывалось и обливалось, но уже не вином, а настоящей кровью. Тушенцов знал, что внутри началось внутреннее кровотечение, поэтому он планировал сразу после того как Данила уйдет, вскрыть себе брюхо кухонным ножом. — Я не уйду блять! Просто скажи, что происходит! Твою мать, Рус, я все пойм… — Ты не поймешь! — поднявшись на ноги, окна, открытые выводили крики на улицу: — Ты не знаешь кто я! Я шлюха и наркоман, который прикрывается блатным жаргоном! Я убью в тебе все что люди привыкли называть человечностью! А я… я не хочу тебя убивать… — ноги уже не держали и через мгновение Падший уже хотел обрушится на колени, но того схватили под грудь, не давая упасть. Поднимая на себя лицо, что так полюбилось, Пожарник губы облизывал, смотря в глаза из которых лил водопад. На колени они оба опустились, Тушенцов, бил по плечам мужским желая выбраться, но Данила обхватил щеки чужие, на себя притягивая, не давая Тушенцову улизнуть. Он видел, как шатен страдает, даже его признание не стало для Кашина каким-то мерзким фактом, он слишком проникся, слишком влюбился и готов был ценой своей жизни вытащить этого подонка из той ямы в которую он забрался. Пожарник протягивал руку помощи, а Падший считал, что не достоин даже взгляда голубых глаз на себе. — Пусти, не смотри на меня, блять! Не нужна мне нежность, не нужна мне твоя любовь! — после этого, он был прижат к груди. Вдыхая запах древесный, что исходил от бомбера, Падший бастовал еще немного, а после успокоился и даже обнял младшего ответ. Широкие ладони грели спину, становилось не так отвратительно, а в душу словно закрадывались солнечные лучи. — Я рядом, Русь, я рядом. С тех пор прошло три месяца. Даня и Руслан договорились, что Падший поддастся ему на турнире и он заберет его в свою команду. Коля и Илья все-таки нашли общий язык и сумели обговорить всю ситуацию. Они конечно не стали парой, но остались лучшими друзьями. Нового члена в компании приняли великодушно. Руслан перестал нюхать и употреблять и впервые почувствовал, что такое счастье будучи трезвым. Кашин помогал как мог, таскался хвостом, оберегая старшего от любого зла. Люцифера простил господь, он вновь поднялся в рай и стал служить господу. Спустя год, в тот день когда все встало на свои места, вспоминают минувшие события, но понимают, что добро вновь победило.

…

— Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня! — А что для этого надо делать? — спросил Маленький принц. — Надо запастись терпением, — ответил Лис. — Сперва сядь вон там, поодаль, на траву. Вот так. Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. Но с каждым днем садись немного ближе…