Солги мне

Давай мы ляжем с тобой на дно, Скроемся ото всех, Чтобы прям никого, Пофиг, что это грех. Грузом летим на дно, Чистых желаний плен; И мне с тобой легко, Только ты манекен. Эмма М, Манекен©

Том понял ещё одну важную вещь. Оскару очень нужно то, чего он не может получить. В этом ответ на загадку, висящую между ними не один год, почему Оскар воспылал к нему интересом, когда был Джерри, а вовсе не в том, что Оскару больше нравится Джерри. Придя к такому выводу, Том даже усмехнулся. Пойми он это, когда они были вместе, он бы очень обрадовался, окрылился, подошёл к Оскару и с улыбкой поведал, в чём же дело. И долго, долго ходил бы радостный, что Джерри ему не конкурент, просто он показывал поведение, которое Оскара зацепило и зажгло. Это и называется охотничьим инстинктом? Похоже на то. Но… Но сейчас они не вместе, и Том не радовался. Озарение дало не простор для действий, а ставило в тупик. Вроде бы выход из ситуации очевиден – надо дать Оскару себя, и он, получив своё, успокоится, после чего Том сможет уйти. Но Том не мог на это пойти, нет, он даже сейчас не испытывал отвращения или отторжения от мысли переспать с Оскаром, но в том и проблема. Проблема в том, что раз, два, и завязнет, он адаптируется ко всему и к тому, что они снова в отношениях, тоже привыкнет, даже к претящей роли любовника привыкнет, как бы ни хотел думать обратное. Забудет со временем, что хотел уйти, и останется на месте. Том знал это наперёд. Не мог дать себя Оскару в качестве коварного плана по достижению цели и не мог освободиться без этого, поскольку Оскар не отпускает и не отпустит, пока не получит своё. Круг замкнулся, какой-то абсолютный тупик, куда ни сунься, везде упрёшься в Оскара. Как будто всё на самом деле уже предрешено, и он вернётся, побегав долго или не очень. Но Том в судьбу не верил, сейчас осознанно старался не верить, чтобы отсутствие выбора давящей силой не опустило руки. Судьбы нет, всё зависит только от самого человека и его решений. И потом, Том не хотел спать с Оскаром, даже без обязательств, даже один раз. Потому что… Не надо. Просто не надо. Возможно, это слабость, неуверенность в собственных силах и страх перед тем, что привязанность разгорится с новой силой, и он захочет остаться. Том заткнул эти размышления, побоявшись слабости и сомнений, которые они могут породить и которые отнюдь не способствуют силе. Но ещё раз признал перед собой, что - да, чёрт побери, чувства есть! Оскар для него по-прежнему тот самый особенный человек. Но это не имеет значения. Разумом он больше не хочет, вот, что важно. Тому оставалось только брать Оскара измором отказов и надеяться, что когда-нибудь ему надоест. Он не знал, что они оба избрали одинаковую стратегию с диаметрально противоположными целями. Том решил, что пора двигаться дальше. Если не начать отношения, то хотя бы переспать с кем-то другим. Подведя черту между тем, когда был преданным дурачком, хранившим предельную верность даже в разлуке, и своей новой, нынешней свободной жизнью, в которой никому ничего не должен. Вариант пойти в какое-нибудь ночное заведение и заняться сексом с незнакомым до того человеком Том отмёл довольно быстро. Потому что… не хотелось так. Подумав, он остановил выбор на Себастьяне де Грооте, поскольку Себастьян внешне привлекательный мужчина, воспитанный, понимающий и вообще хороший человек, с которым безопасно. К тому же Том помнил, что почувствовал возбуждение во время того поцелуя с ним на скамейке, это тоже важный критерий, указывающий на то, что они могут с обоюдным удовольствием провести время. И если между ними после этого что-то завяжется, тоже будет неплохо, потому что, опять же, Себастьян хороший, даже отличный вариант для жизни. Таинственно умолчав об истинной причине, Том попросил Себастьяна о личной встрече и как можно скорее. Себастьян ответил, что может прилететь в Ниццу через три дня, что вполне устроило Тома, на том и договорились. Он думал, что речь пойдёт о совместной работе, до старта которой осталось немного времени, ведь уже конец августа. А Том думал, что ему необходимо подготовить: смазку, презервативы, вино… Вино надо? На всякий случай купил бутылку красного. Вспоминая прикосновения Оскара, хозяйские объятия одной рукой, ладонь на пояснице и ниже, и свою на них реакцию, Том думал, что действительно пора. Пора перейти грань и начать устраивать личную жизнь. Потому что пока ему не хотелось особо, но ещё через полтора месяца воздержания может конкретно прижать, и если рядом будет Оскар со своими горячими руками и прочими частями тела, что не умеет держать при себе, быть беде. У него же мозг отключается, когда желание ударяет в голову, а Оскар как никто другой умеет его заводить. Том знал, что год и четыре месяца прожил без секса совершенно спокойно, но также помнил, как во время их дурацкого спора лез на стену и вёл себя совершенно постыдно в попытках соблазнить. Кто знает, как его организм ныне себя поведёт, лучше не доводить до точки кипения. Том очень не хотел однажды обнаружить себя с Оскаром в постели задыхающимся после выбивающего дух секса. Том понимал, что рискует. Не сам, ему Оскар ничего не сделает, если узнает, максимум хорошенько трепанёт. Рисковал подставить Себастьяна и сломать ему жизнь, поскольку он совсем не тот человек, кто сможет удержаться на плаву, если Шулейман разозлится, таких людей во всём мире вообще мало, по пальцам можно пересчитать. Но Том договорился с собой, что это не должно его пугать и остановить. Нельзя позволять Оскару продолжать влиять на его жизнь. Достаточно. У него новая жизнь, и оглядываться в ней на Оскара он не станет. Главное, чтобы Оскар не заявился, когда они будут вместе. Или когда будут в постели, что ещё хуже. Но Тому оставалось только надеяться, что этого не случиться. Ничего больше он не мог сделать, поскольку позвонить Оскару и попросить его не приезжать – равносильно просьбе приехать. Именно так он и поступит, от противного. На кассе в аптеке, забирая оплаченные контрацептивы и смазку, Том напряжённо обернулся к входу, проверяя, не зашёл ли Оскар. Если бы он сейчас появился, застал с такими недвусмысленными вещами в руках, это было бы очень некстати. Очень неловко. Что бы Оскар сказал? А что бы сам Том сказал ему в ответ? Но Оскара в аптеке не было. На улице около неё тоже. Оскар был уже у него дома, что Том понял, как только зашёл в квартиру, поскольку точно помнил, что перед уходом выключил свет, который сейчас горел. Шулейман вышел его встречать до того, как Том успел запереть дверь. Том порадовался, что покупки лежат в сумке, надёжно скрывающей их от глаз. В сумке, в которую вцепился пальцами, замерев на месте, глядя на Оскара. - Почему тебя всё время нет дома, когда я прихожу? – сказал Шулейман. Том не ответил. Поставил сумку на вытянутую тумбу, разулся. Покосился на сумку, стоящую у края. Казалось, она вот-вот может упасть. А если упадёт? А если Оскар залезет в неё и увидит? Почему-то Тому было страшно, что Оскар узнает, посмотрит на него и задаст логичный вопрос: зачем? Зачем ему эти предметы? Что Том ответит? Правду? Ложь? Сможет ли ответить хоть что-то, ведь тихая паника уже сковывает. Нет, нет, нет, он не должен будет оправдываться, не должен бояться, что Оскар узнает о его намерении переспать с другим мужчиной. - Ты какой-то странный, - заметил Шулейман, внимательно его разглядывая. - Устал просто, - сказал Том и ушёл на кухню. Сбежал от необходимости смотреть на Оскара и сумку с секретом, вблизи которой нервно пылали ладони. Опёрся руками на тумбочку, опустив голову, пережидая и успокаивая этот странный, неуместный страх. - В чём дело? Вопрос заставил Тома вздрогнуть, будто до этого не знал, что не один в квартире. Он обернулся к Оскару, что стоял в трёх шагах, скрестив руки на груди и серьёзно глядя на него. - О чём ты? – отозвался Том. - О тебе. Что с тобой? - Я устал на работе, - вздохнув, повторил Том. – И есть хочу. - Иногда ты совсем не умеешь лгать, - Шулейман тонко, мягко улыбнулся, глядя в глаза так, что с этого крючка не соскочить. Том думал: почему он не может сказать правду, посвятить в свои планы, напомнив, что они друг другу теперь никто, пускай даже после этого ничего с Себастьяном не выйдет? Почему не может вести себя как обычно, это ведь просто, до этих минут у него получалось держаться? Почему не может поверить, что не должен переживать и оправдываться, если Оскар узнает? Почему не может просто отвернуться и заняться каким-нибудь делом, забыв о сумке, вещи в которой купил для завтрашнего вечера? Сегодня четверг, а Себастьян приедет в пятницу, остались сутки плюс-минус. Почему не может хотя бы быть спокойным, не дёргаться, что да, очень подозрительно? Будто хочет, чтобы Оскар понял и остановил… Бред же, ему не хочется обратно в сети. Оскар ему больше не принадлежит, и он Оскару не принадлежит тоже, как бы ему этого ни хотелось. Воскресив в голове прекрасный, нежный образ Терри, каким его воображал, Том намеренно представил, как Оскар возвращается домой, обнимает его, целует. И потом они идут в кровать… Вот, они пара, а Том в этой истории третий лишний, он ничего не должен. Так почему же внутри такой нервный кавардак? Измученно, прерывисто вздохнув, Том закрыл глаза и пальцами потёр переносицу. - Я хочу побыть один. Пожалуйста, - не потребовал, а спокойно попросил. Как нормальный человек нормального человека. И что-то в его голосе побудило Оскара не отказать, а спустя несколько секунд спросить: - Я могу быть уверен, что ты не совершишь глупость? - Можешь забрать все ножи, - совсем не борясь, Том равнодушно указал рукой в сторону ящика, где они хранились. Помолчал немного, закусив губы, и обернулся к Оскару: - Нет, всё-таки оставь мне один. Если я захочу что-то приготовить, мне понадобится нож. Ничего не говоря сразу, Шулейман подошёл к нему, внимательно вглядываясь в лицо. Положил ладонь Тому на плечо: - Позвони мне, если будет плохо. И отчего-то Том знал, что Оскар говорит не о физическом самочувствии. Он приедет, если набрать, и просто будет рядом, не позволит развалиться на куски, аккуратно или наоборот жёстко и действенно собирая в кучу. Зачем? Зачем эта забота? Сука… Она сейчас так не нужна. А ладонь Оскара переместилась на щёку, тёплым якорем вытягивая из мыслей в реальность. - Я позвоню, - пообещал Том, моргнув и не подняв веки. Шулейман сам убрал руку, не пришлось просить. Том слышал, как он отходит, и открыл глаза. Меньше чем через минуту хлопнула входная дверь. Ушёл? Тому с трудом верилось, что Оскар так легко послушался, а не поступил в своём стиле. Не обманул и затаился где-нибудь в квартире, чтобы сделать сюрприз, от которого вероятна икота. Но это правда. Выглянув в окно, Том увидел отъезжающую красно-оранжевую феррари. Том забрал из коридора сумку и выложил на тумбочке в спальне покупки, чтобы потом убрать их в ящик. Завтра он этим воспользуется с новым человеком. Даже презервативы купил, научился, что они необходимы вне серьёзных отношений. Молодец, можно поставить ещё одну галочку на шкале взросления и ответственности. Благо, вместе с Оскаром Тома покинуло ощущение, что надвигается пиздец, и он творит его собственными руками. В самом деле, чего это он так всполошился, что сердце на место только сейчас встало? Надо лечить нервы. Нет, не надо, потому что лечить нервы ему говорил Оскар. Тревожность его ему, видите ли, не нравилась. Тому, может, тоже много чего не нравилось. Оскар же ходячий недостаток. Том подцепил с тумбочки упаковку презервативов, повернул задней стороной, читая, что там написано. Потом проделал то же самое со смазкой на водной основе. Чем ему занять вечер до сна? О голоде он Оскару солгал, поужинал до того, как пойти в аптеку. Пришло сообщение от Себастьяна, в котором писал, что рейс перенесли, и он прилетит не к пяти, а в семь сорок, нормально ли Тому это время или лучше перенести встречу на субботу? Со всеми проволочками приедет к Тому он к девяти, потом пока начнут… Тома новое время устраивало даже больше: переспят и переночуют вместе, поскольку куда в ночь отпускать гостя, а утром, может, повторят. Только сначала надо будет почистить зубы и принять душ, целоваться и большее в несвежем и неприглядном со сна виде с новым человеком Том не был готов. Том ответил, что время ему подходит, пусть Себастьян не беспокоится. Пятничным вечером Том открыл дверь квартиры Себастьяну, который предварительно закинул в отель неподалёку дорожную сумку с минимумом багажа. Провёл гостя в гостиную. Вёл отвлечённую беседу, даже о грядущей совместной работе поговорил. И попутно думал: как начать? С порога впиться поцелуем и потянуть в спальню, чтобы не возникло вопросов, уже не получится. А теперь что делать, как правильнее подступиться? Надо было заранее спросить Себастьяна о паре, мало ли он ныне состоит в отношениях. Хорошая мысль, как известно, приходит с опозданием. К Тому она пришла, когда они сидели и разговаривали, а он фоном размышлял, как перейти в горизонтальное положение. Если у Себастьяна кто-то есть, лучше бы узнать об этом загодя, чтобы не попасть в неудобную ситуацию. С другой стороны, Тому от Себастьяна не нужно отношений, не нужно быть для него единственным, ему вообще больше ни для кого не нужно быть таковым. В конце концов, Том в отношениях и браке тоже изменял, но этого не значило. Он никому ничего не расскажет, не подумает о Себастьяне плохо и не обидится, если тот переспит с ним на стороне от своего партнёра или партнёрши. Просто секс. Помучившись внутренними рассуждениями о вариантах поведения, правильности и неправильности, Том решил, что лучше всё же узнать сейчас, чем настроиться, предложить себя и обломаться, нарвавшись на отказ якобы мягкими, жалеющими словами: «Извини, но я…». Так и самооценка может упасть. А Том её холил и лелеял, она у него нежная и выстраданная. - Себастьян, у тебя кто-нибудь есть? – спросил Том. - Ты будешь спрашивать об этом каждый раз? – мужчина улыбнулся. - Возможно. Я любопытный, - Том тонко улыбнулся в ответ, смотрел с нескрываемым, игривым интересом, изящно подперев кулаком висок. Чувствовал, что заигрывает. Интуитивно. И надеялся, что выглядит не нелепо, а привлекательно. Себастьян сказал: - На данный момент я не состою в отношениях. Том кивнул, принимая информацию к сведению. Хорошо, что так, неудобная ситуация уже не случится. Только по-прежнему актуальным оставался вопрос: как начать? Опыт Тома был ограничен тем, как перешёл к сексу с тремя разными людьми. С Оскаром они договорились, это был учебный секс. С Марселем он захотел, потому поцеловал его. А Маркиса поцеловал потому… Потому что посочувствовал парню, они в чём-то были так похожи, Тому было не жалко переспать с ним. Благотворительный секс. Да, вот, чем это было, Том наконец-то понял. Чтобы поцеловать Себастьяна, нужно встать с кресла, подойти, сесть рядом и только после этого коснуться губами губ. Если Себастьян раньше не остановит вопросом, что он делает. Такой ход не казался самым подходящим. - Том, всё в порядке? – участливо спросил Себастьян, заметив, что, похоже, мысли парня заняты чем-то сторонним. - Ты говорил, что я тебе нравлюсь, это по-прежнему так? – вместо ответа спросил Том, решив покончить с размышлениями и действовать в лоб. Себастьян слегка улыбнулся, не обнажая зубы, и кивнул: - Да, я по-прежнему считаю тебя очень привлекательным во всех смыслах человеком. Том поднялся из кресла, сел на диван рядом с Себастьяном, всем телом повернувшись к нему, ненамеренно коснувшись коленом его колена. - Хочешь переспать со мной? На лице мужчины промелькнуло удивление. - Том… - Я хочу этого, - перебив его, сказал Том во избежание недопонимания. – С тобой. Ещё в тот раз… - неопределённо мотнул головой вбок, будто указывая на что-то за спиной. – Я испытал желание, но меня остановили обстоятельства. Их больше нет. Себастьян протяжно вдохнул и выдохнул, выравнивая что-то у себя в голове. - Я начинаю чувствовать себя неловко, - Том чуть улыбнулся через паузу. – Скажешь что-нибудь? Ты согласен? - Я согласен, - ответил Себастьян. – Том, ты мне нравишься, но… Но. Что может быть хуже «но» в такой ситуации? - Понятно, - больше Том не улыбался. – Похоже, я тебя не очень возбуждаю. Встав с дивана, он хотел отойти, но Себастьян поймал его за руку, развернул к себе и поцеловал, доказывая, что Том не прав. Том с готовностью ответил на поцелуй, замешкавшись от неожиданности лишь на секунду. Одной рукой Себастьян держал Тома за щёку, второй обнимал за талию, мягко, но достаточно крепко, чтобы не возникло мысли, что поцелуй из жалости. - Ты уверен? – оторвавшись от Тома, спросил Себастьян, заглядывая в его глаза. - Абсолютно. Том взял мужчину за руку и повёл в спальню. К чему мяться и ждать, если всё понятно? Они оба взрослые люди, один на десять лет более взрослый. Около кровати Том отпустил ладонь Себастьяна и повернулся к нему, закусил губы. Снова сложный момент. Всегда в разной степени неловко, когда сразу известно, что будет секс. Том не стал сразу раздеваться, посчитав, что лучше они разденутся в ходе прелюдии, поскольку два голых человека не в пылу возбуждения – такая себе картина. - У меня есть вино, если хочешь, - предложил Том. - Не нужно, - Себастьян мягко качнул головой. – Предпочитаю заниматься сексом на трезвую голову, алкоголь притупляет ощущения, и… - он замолчал, подбирая подходящее слово, - после него наутро можно пожалеть. Том согласно кивнул. Да, ему тоже лучше не употреблять, поскольку мало ли, что может вытворить под градусом, за что потом будет стыдно. Хотя хотелось немного для расслабления. Себастьян шагнул к Тому, взял его лицо в ладони, коснулся губ поцелуем. Том прикрыл глаза, отдаваясь его рукам и просыпающимся внизу живота ощущениям. - Том? – Себастьян поцеловал Тома в уголок губ и отстранился, ловя его взгляд. – Нам нужно кое-что обсудить. - Сейчас? – удивился Том. - Да. Лучше сейчас, чтобы позже не было неловко. Том, - Себастьян говорил серьёзно, - обычно я не практикую проникающий секс, но с тобой я бы хотел этого. Но я актив. - Меня это устраивает, - сказал Том. Да, устраивает. Именно на такое распределение ролей он и рассчитывал. Эксперименты и доказательства себе чего-то остались в прошлом. Пора уже признать, что ему ближе роль пассивного партнёра, а активным хочется быть раз в пятилетку. - Я рад, - искренне ответил Себастьян. Вновь приблизился к Тому, не намереваясь больше отпускать, ведь всё важное выяснено. Поцеловал в губы, в щёку близ уголка рта, в шею на линии пульса. Том приязненно прикрыл глаза, податливо чуть откинул голову. Да, целоваться Себастьян умел отлично, ещё на той скамейке это отметил, и ласкал приятно. Больше Том ничего не делал, стоял, опустив руки вдоль тела и лишь принимая ласку. Как и всегда. Том целовал в губы – и всё, никакой больше активности не проявлял, дальше Оскар всё делал сам, распаляя их обоих. Привык к этому, привык к тому, что ему достаточно просто быть. Жалкие проценты опыта с другими, с которыми вёл себя активнее, растворялись в выученном поведении, которое усвоил с Оскаром. Себастьян мягко подтолкнул Тома к кровати, и Том опустился на её край, так, что его лицо оказалось на уровне ширинки мужчины. Споткнувшись взглядом о его ремень, Том поднял глаза выше, к лицу, с неясным выражением во взоре: «Надо?.. Не буду». Не был готов сейчас сделать минет, может быть, завтра утром или в следующий раз, если он будет, когда чужое тело перестанет быть таким чужим. Почему-то Тому было проще подставить зад, чем взять в рот. Это что-то более интимное. Том коснулся пальцами низа футболки с длинным рукавом Себастьяна, проник под неё ладонями, на пробу, знакомясь, проводя по тёплому животу, но не потянул одежду вверх. Себастьян снял футболку сам, после чего помог Тому избавиться от верхней вещи. Побудил его продвинуться дальше по кровати. Том опустился на подушки, наблюдал, как Себастьян тоже забирается на кровать, и протянул руки, приглашая продолжить ближе. Мужчина накрыл его собой, и Том охнул от ощущения упёршегося между ног жёсткого бугра члена, пока затянутого тёмными, почти чёрными джинсами. Будто оно неожиданно. Себастьян почувствовал, как он вздрогнул, и приподнялся на руках, заглядывая в лицо. - Том, у тебя… - Я не девственник, - сказал Том, угадав, что Себастьян хочет спросить об опыте. В глазах Себастьяна отразилось что-то похожее на сомнения. Том добавил: - Я был в браке с мужчиной и до этого состоял с ним в отношениях. И не только с ним спал. Как я могу быть неопытным? - Есть много вариантов близости, это не обязательно анальный секс, - достаточно исчерпывающе ответил Себастьян. В картине мира Тома ситуация была иной, жизнь начала учить его этому с четырнадцати лет. Ему никогда не приходило в голову, что близость может быть другой, ему и не предлагали других вариантов, кроме того, чтобы в него вставляли член или, в сотни раз реже, чтобы это делал он сам. - Ты напряжён, - аргументировал Себастьян предположение, что Том не знает, на что идёт, аккуратно поглаживая его по бедру. – Не бойся, - приглушённо, вкрадчиво. И наклонился к Тому, опять целуя его, расслабляя и нежа, чтобы не лежал таким одеревеневшим. Не знал же он, что для Тома это норма – просто лежать. Красивое бревно. Правда, Том на самом деле был напряжён и сам, силой разума, боролся с этим, в чём Себастьян умело помогал. Поцелуи покрывали грудную клетку. Покусывая губы, Том из-под опущенных ресниц наблюдал, как Себастьян упоённо ласкает его тело. Пальцы мужчины трепетно вели по его боку, ощущая рельеф движущихся в дыхании рёбер под белой кожей. Большие пальцы растёрли соски, заставив Тома закусить губы и почувствовать, как томительно тяжелеет внизу. Дыхание тоже утяжелялось, поднимая грудь выше и выше. Губы Себастьяна коснулись впадины под грудиной, солнечного сплетения, вели чувственную дорожку по животу. Порхающими движениями Том коснулся ладонями его плеч, висков, запустил пальцы волосы, ероша аккуратную укладку. Прикрыл глаза полностью, откинул голову, упираясь затылком в подушку. Начинал ёрзать от желания, через минуту подогретого больше прикосновением к внутренней стороне бедра в пикантной близости от паха. Том облизнул губы, думая, что пора, наверное, расстаться со штанами. А может, и трусы сразу снять. Поскольку ждал гостя, Том надел не обычные домашние штаны, а джинсы. Вместе с поцелуем под пупок пальцы Себастьяна начали расстегивать ширинку на джинсах парня. Хорошо, а скоро будет ещё лучше, когда… Когда что? Себастьян дотронется до него там, внизу, где пока мешают трусы? Том хотел, хотел честно и сильно, но отчего голова не отключалась и мешала, из-за чего он не мог всецело отдаться процессу, а думал о том, что происходит сейчас, будто оно происходит не с ним, и о том, что будет дальше. Вся одежда покинет тела, оставив их абсолютно голыми знакомиться разгорячённой кожей. Смазка, растяжка, пальцы внутри… Новые пальцы, которые позже сменит новый член, нового мужчины. Мысли плодились в голове, их становилось больше и больше, дёргающих внимание на себя, вырывающих его из момента, что отвлекало и не позволяло полностью расслабиться, открыться тому, кому можно открыться. Сейчас они с Себастьяном переспят. Себастьян коснётся его совсем без одежды, войдёт в него… Как это будет, как это будет, как это будет?.. Не с Оскаром?.. Том зажмурил закрытые глаза, забывая о возбуждении. Себастьян такой хороший, но он не может, не может. Не надо, не надо, пожалуйста… Неверно истолковав его ещё больше сбившееся дыхание, Себастьян оттянул резинку Томиных трусов и наклонился, обдавая ветерком дыхания головку члена. Том резко открыл глаза и схватил его за плечи, останавливая. - Не надо. Не делай этого. Себастьян поднял к лицу парня вопросительный взгляд: - Ты против орального секса? - Я… против, да, - ответил Том, не отпуская плечи мужчины, стискивая почти до боли побелевшими пальцами. Себастьян не стал настаивать или о чём-то спрашивать, хотя для него оральные ласки всегда были важной частью близости вне зависимости от того, ему их дарили или он. Легким движением он спустил с Тома джинсы и поднялся выше, потянулся к его губам. Том мог продолжить. Мог бы переступить через себя и сделать это. Только понимал, что потом, после секса, которому вдруг воспротивилось всё естество, будет гаже. Будет чувствовать себя пусто и мерзко. Даже, возможно, грязно, нежеланная близость всегда оставляет на душе и теле следы. Почему нежеланная? Он же хотел, хотел… По-прежнему хочет, эрекция не спала. Но нет. Что-то внутри и тело, вторя ему, сказало: «Нет», напряжённо натягивая все мышцы в организме, в особенности те, что нужно расслабить для удачной близости. Том отвернул лицо от поцелуев: - Не надо, - сказал-попросил почти шёпотом. – Я не могу. Прости. На лице нависающего над ним мужчины отразилось удивление и непонимание. Но Себастьян не озвучил свои эмоции, а только спросил: - Из-за него? Ненавидя себя за это, Том понял, о чём он. О ком. О том, желание вернуться к кому не позволило поддаться минутной страсти больше года назад. - Да, - подтвердил Том. И зажмурился, бессильно сжал кулаки, на секунды перестал дышать от этого отвратительного чувства беспомощности перед самим собой. - Я говорил уже, но ему на самом деле повезло, - произнёс Себастьян пропитанным пониманием голосом, коснувшись пальцами лба Тома, заботливо убрав упавшие на лицо прядки растрёпанных волос. Отстранившись, он сел на краю кровати, подобрал свою футболку и обернулся к Тому: - Мне лучше уйти? - Да, так будет лучше. Одевшись, Себастьян встал с кровати, наклонился над Томом и целомудренно поцеловал в лоб на прощание. Том проводил его, закрыл дверь за неудавшимся любовником и сел на пол посреди коридора, привалившись спиной к стене. Свежий вечерний сквозняк обтекал, холодил голые ноги, на нём были надеты только трусы. Обдуманная попытка, желание и… тишина квартиры, в которой больше никого нет. Как так получилось? Почему? Том отталкивал Оскара, но неужели сам не отпустил его? Не отпустил чем-то, что сильнее разума. Том чувствовал себя разбитым и растерянным, неспособным в настоящий момент двигаться дальше, что-то делать, что-то решать. Собственная неспособность перейти черту дезориентировала. Это не страх, не отвращение или отторжение, Том не мог себе объяснить, что в нём совершенно неоправданно щёлкнуло и воспротивилось близости с другим мужчиной, кто не Оскар. Но ясно ощущал это что-то до сих пор, сидя в одиночестве на полу. Коль не может открыться достаточно, чтобы принять в себя, не готов, бывает, можно же было позволить Себастьяну сделать минет, получить удовольствие и разрядку. Да, не очень красиво пользоваться человеком, но Том мог бы ответить рукой, как делал Джерри с Гарри. Объяснил бы, что так и так, пока зайти дальше не могу. Хорошая мысль снова пришла с опозданием. Оскар удовлетворял его орально всего пару раз, а это очень приятно… Если бы Оскар сейчас приехал и сделал это… От мысли в паху сладко и тепло потянуло. Даже если бы Оскар сейчас приехал, без разговоров прижал к стене и оттрахал так, чтобы завтра не смог комфортно сидеть, Том бы от наслаждения исцарапал ту самую стену. Том хлопнул на лицо ладонь. Намеренно сильно. Чтобы боль поставила мозг на место. Это какой-то кромешный пиздец, нагрянувший без предупреждения. Том взял телефон и вернулся на пол в коридоре. Гипнотизировал взглядом номер, который не сохранял в контактах, но уже выучил наизусть. Новый номер. Сейчас он был в полушаге от того, чтобы позвонить. Для чего? Чтобы дозвониться и сбросить вызов. Но внезапно телефон в руке зазвонил, светясь тем самым номером. Том отбросил мобильник и уставился на него большими глазами, будто на ядовитую змею, готовую атаковать. Кажется, перестал дышать. Перестал моргать. Лишь гулкие удары сердца прореживали захватившее напряжение, сплавленное с мелодией звонка. Телефон замолчал, экран мелькнул уведомлением о пропущенном вызове, прежде чем погаснуть. Но через двадцать секунд мобильник снова ожил, звуком и светом экрана извещая о полученном сообщении. Том подполз к телефону, опасливо заглянул в экран, читая короткое неоткрытое сообщение: «Спишь?». Тут же пришло второе, звук заставил вздрогнуть. «Если не спишь, выходи, покатаемся». Вот так просто – покатаемся по ночному городу. И Том совершенно точно знал, что не выйдет из машины таким, каким был. Таким, каким стал. Том отполз в сторону, сдавил ладонями виски, зажмурив глаза. Нет, нет, нет, он не должен поддаваться. Должен выдавить из головы картину, что Оскар сидит в заведённой машине около его дома и ждёт. Уезжай, уезжай, уезжай, если ты там!.. Если я смогу удержаться на этом краю… А если…? Том схватил мобильник, спешно набрал номер из списка контактов. Снова сел к стене, неприятно упёршись дугой позвоночника, напряжённо ожидая ответа. - Эллис, поговори со мной, - то ли потребовал, то ли отчаянно попросил Том, пропустив приветствие, когда подруга приняла звонок. - Давай утром? Я сплю, - сонно ответила девушка, которая прошлой ночью не спала из-за подвернувшейся работы, потому сегодня легла не за полночь и была никакая. - Эллис, я вот-вот сорвусь, - говорил Том, закрыв глаза, сжав пальцами переносицу. – Поговори со мной. Пожалуйста. Помоги мне. Ты должна меня удержать. В ответ в трубке звучало только тихое-тихое сопение. - Эллис?! – прикрикнул Том, развернув телефон перед лицом. - Чего тебе надо? – устало, почти измученно спросила та. – Я очень, очень хочу спать. - Бросаешь меня? Том бы понял, что нехорошо так манипулировать, требовать помощи от той, что, по сути, ничего ему не должна, только потому, что однажды она имела неосторожность проявить к нему добро. Если бы не был так занят другими, более важными мыслями и эмоциями. Эллис не смогла так с ним поступить, не смогла послать до утра. Вздохнув на том конце связи, она честно сказала: - Нет, хотя хочется. Что у тебя случилось? - Я хотел переспать с новым мужчиной и не смог, - глухо ответил Том. Молчание Эллис вышло очень выразительным: удивлённым и вопросительным. - Не смог? – переспросила она через паузу. – Я не знаток, но… так бывает. Не переживай, в следующий раз всё получится. - Да не в этом смысле. С потенцией у меня всё в порядке. У меня была эрекция, я хотел, но… Не смог. Не знаю почему. А потом Оскар… Я думаю о нём. Десять минут назад я думал о том, что хотел бы с ним сейчас. И он позвонил мне, потом написал, предложил покататься. Кажется, он стоит у моего дома, и я почти готов пойти к нему. Или позвонить, если его там нет. - Так иди к нему. - Что? – предложение подруги Тома обескуражило. - Иди к Оскару, если хочешь. - Ты сама говорила, что его обращение со мной ужасно! Ты бы такого никогда не простила. - Но ты сказал, что для тебя это нормально, - метко заметила в ответ Эллис. – Если ты хочешь к нему, то глупо бежать в другую сторону. Да, отношения у вас, на мой взгляд, нездоровые, но если вас обоих всё устраивает, то почему не быть вместе? - Меня не устраивает! – воскликнул Том. – Я не хочу возвращаться к Оскару, я хочу начать новую жизнь без него. Это просто минутная слабость. Поэтому я прошу у тебя помощи. Скажи, что я не должен к нему возвращаться. - Уверен? - Скажи, - твёрже повторил Том. - Ты не должен возвращаться к Оскару, - Эллис сказала требуемые слова. - Ещё раз, - попросил Том, закрыв глаза. - Ты не должен возвращаться. - Это ничего не значит. - Что? – не совсем поняла Лиса. - Мой момент слабости. Скажи. - Этот момент слабости ничего не значит, - вторила Тому подруга. - Я сильный. - Ты сильный. Двинутый немного, но сильный, - повторила Эллис, добавив от себя. - Я смогу быть счастливым с кем-то другим и заниматься сексом тоже смогу. - Тут я с тобой согласна. Я не очень верю, что есть только одна любовь, один человек на всю жизнь. Продолжая разговор с подругой, Том настороженно поглядывал на дверь, молчаливый прямоугольник которой угрожающе возвышался в конце коридора. Боялся, что Оскар придёт. В таком случае его борьба будет окончена. Проиграна и сдана с белым флагом. Но также Том улавливал в себе крупицы чувства, за которое себя ненавидел. Надежду, что Оскар придёт и не оставит ему выбора. Шулейман не пришёл, за что Том был ему благодарен. Только оставался вопрос – как завтра будет смотреть Оскару в глаза? Как будет вести себя, помня, как его ломало? Этой ночью Тому приснилось эротическое сновидение с участием Оскара. На больничной кровати. С чего взял, что кровать больничная? Знал откуда-то, как это обычно бывает во сне. С пробуждением Том почувствовал что-то странное, наверное, продолжение сна, его остаточное ощущение. Прикосновение к руке. Открыв глаза, Том дёрнулся всем телом, мгновенно сбрасывая сонливость. На краю кровати сидел Оскар, положив ладонь на его предплечье. - Для разнообразия решил прийти пораньше, - как ни в чём не бывало произнёс Шулейман. Недобро сверкая тёмными глазами, Том завозился, выпутываясь из одеяла, закрутившегося вокруг ног. Встал с кровати. - Интересный сон видел? – поинтересовался Оскар, глядя ему ниже пояса. - Обычная реакция здорового организма на утро, - ответил Том словами, которыми Оскар когда-то успокаивал его, испуганного девятнадцатилетнего мальчика. Надев майку, Том оттянул её вниз, прикрывая топорщащиеся спереди трусы. - Я там был? – вновь вопросил Шулейман с лукавой ухмылкой, привычно игнорируя его недружелюбное поведение. Лишь тихо фыркнув в ответ, Том выхватил из ящика свежие трусы, подхватил штаны и ушёл в ванную. Сбежал в ванную от Оскара и своего состояния, с которым нужно что-то делать. Без участия Оскара, что важно. Заперев дверь в ванную комнату, Том сбросил одежду и зашёл в душевую кабину, включил ледяную воду. Но, подумав, не встал под обжигающе холодные струи, а взял с держателя лейку и направил поток воды на пах. Согнулся, едва сдержав звук от ужасных ощущений, простреливших тело. Вернув лейку на держатель, Том встал под душ, но не выдержал и десяти секунд, отошёл в сторону. Нет, к чёрту, лучше проторчит в душе дольше, подождёт, пока возбуждение не к месту само спадёт. Торопиться всё равно некуда – за дверью Оскар, и короткий температурный шок наполовину сбил эрекцию. Том настроил комфортную температуру воды, провёл ладонью по мокрому плечу. В голову тюкнулась мысль: а если Оскар зайдёт в ванную? Бежать здесь некуда. Конечно, дверь он запер, но… От мысли, что Оскар зажмёт его в угол в таком несобранном состоянии, голого, сердце забилось чаще. Нет, этого не должно произойти, он не должен этого допустить. Как по заказу через закрытую дверь и шум воды пробился голос Шулеймана: - Ты чего так быстро сбежал? Я не первый раз вижу тебя со сна, меня ничего не смущает. - Не смей заходить! – крикнул в ответ Том. - Так дверь же заперта? – Оскар несколько удивился непонятной логике Тома. – Ломать её я пока не вижу причин. Но если ты откроешь, я буду только рад, - ухмылка в голосе. – Кстати, с каких пор ты начал запираться? - С тех пор, как ты начал вламываться в мою квартиру! Говорить спокойно не получалось от слова совсем, Том и попытаться не успел, а уже проиграл бой с эмоциями, яростно и с подспудным испугом перед тем, что ещё не случилось, сверля взглядом покрытую брызгами дверцу душа и дверь за ней. Если Оскар вломится сюда… - Чего ты такой взвинченный? – поинтересовался Шулейман. – А, понял, ты там самоудовлетворением занимаешься? Я мешаю? Или способствую? – снова ухмылка в наглой речи. - Проваливай! – выкрикнул Том, в сердцах ударив ладонью по дверце кабинки. Где справедливость? За что? Самое прискорбное, что бежать ему реально некуда. Остаётся только плеваться словами из-за двери. - Мне отойти, чтобы не смущать тебя? – Оскар непринуждённо продолжал наматывать его нервы на кулак. - Ты же тихо не умеешь. Том действительно рассматривал вариант прибегнуть к мастурбации, если поймёт, что возбуждение нужно не сбить, а сбросить во избежание его неожиданного возвращения в самый неудобный момент. Но только не теперь, когда Оскар стоит под дверью, всё слушает и разговаривает с ним. Что может быть хуже, чем мастурбировать, зная, что другой человек совсем рядом и услышит каждый твой прерывистый вздох, слушая его голос и отвечая редкими фразами? Какие ещё условия самоудовлетворения могут быть более будоражащими?.. Том думал, как он будет смотреть Оскару в глаза вечером или через день, ведь он приезжал не ежедневно, но увидел его, как только открыл глаза, и теперь никак не мог собраться. Жизнь в очередной раз сыграла с ним злую шутку. Тихо зарычав, Том зажмурил глаза и, повернув кран в холодную сторону, подставил пылающее лицо под освежающие струи. - Ты закончил? – через минуту молчания спросил Шулейман. Порывисто открыв дверцу, Том схватил первое, что попалось под руку, швырнул в дверь и снова закрылся в душе. - Не закончил, - заключил Оскар. Надо начинать мыться. Не слушать и заняться тем, чем престало заниматься в душе. Только Тома едва не колотило от смешавшихся в дурной, невыносимый коктейль негодования и растерянности. Попавшая под горячечную волну душа требовала ледяного душа и покоя. Тело возражало против такого метода. - Ладно, помолчу, не буду тебя отвлекать, - сказал Шулейман. К удивлению Тома, Оскар действительно больше ничего не говорил. Проведя все водные процедуры, Том перекрыл воду и переступил порог душевой кабины. Обернувшись полотенцем, он посмотрел на дверь и недоверчиво позвал: - Оскар? В ответ тишина. Повторив зов несколько раз, Том пришёл к выводу, что Оскар всё-таки ушёл. Вряд ли из квартиры, так ему повезти не могло, но в гостиную или на кухню. Скорее на кухню, потому что сейчас время завтрака, логично, что Том тоже придёт туда. Том протянул руку к дверной ручке, но передумал, вернулся к вешалке с одеждой и полностью оделся, прежде чем выйти из ванной комнаты. На всякий случай. Правильно сделал, потому что за порогом его поджидал Оскар. Шулейман упёрся рукой в стену, нависая над Томом. - Сколько можно от меня бегать? – спросил он. – Уже очевидно, что ты хочешь того же, что и я, но бежишь от себя. - Ошибаешься, - сказал в ответ Том, даже холодно получилось. - Доказать? Не ожидая ненужного ответа, Шулейман коснулся бока Тома, оттуда ведя ладонью по животу, груди. Огладил шею, неторопливо исследуя тонкое тело, которое знал наизусть. Том не сопротивлялся, доказывая, что ему плевать на поползновения Оскара – и всё равно бессмысленно бежать. И почему-то не пришло в голову оттолкнуть его и уйти. Оскар наклонился к лицу Тома: - Хочешь сказать, что ничего не чувствуешь? – приглушённым голосом ещё один вопрос, не требующий ответа. Том и не собирался отвечать. Шулейман поцеловал его в уголок рта, покрыл поцелуями щёку, подбородок. Том не шевелился, стоял статуей руки по швам. Оскар спустился к его шее, и Том невольно прикрыл глаза. Он оставался твёрд в своём намерении не даваться Оскару ни телом, ни душой, но приятно же… Так приятно, что неосмысленным рефлекторным порывом хотелось расставить ноги шире, потому что там, внизу, тяжелело, чего Том, конечно же, не сделал. Рука Оскара снова на груди, медленно поползла вниз и остановилась внизу живота. Том протяжно втянул носом воздух. Ему казалось, что сердце в груди бьётся настолько громко, что его и Оскар слышит. - Это ничего не значит, - сказал Том, понимая, что Оскар прекрасно видит однозначные реакции его тела. Каким-то чудом он сохранял в этой ситуации хотя бы видимость хладнокровия. – Всего лишь физиология. - Да, это ничего не доказывает, - неожиданно согласился Шулейман, не прекращая его касаться. – Человеческое тело запрограммировано реагировать на ласку. – Наклонившись ещё ближе, он говорил в губы Тома, щекоча дыханием. - Но знаешь, что отличает рефлекторное возбуждение от настоящего желания? Только испытывая желание, человек потянется следом. Оскар отстранился, всего на один сантиметр, и Том выгнул шею, приоткрыв губы, неосознанно потянувшись за ним, за предельной близостью и его губами. - Что и следовало доказать, - Шулейман приглушённо усмехнулся. - Да, у меня есть к тебе чувства, - смело признал Том, не отводя взгляда. – Да, я хочу с тобой. Но у меня есть кое-что ещё. – Губы его тронул лёгкий изгиб улыбки. – Мозг. Которым я пользуюсь и потому не вернусь к тебе. Прекрасная речь. А Оскар просто крепко взял его за подбородок и поцеловал. В пику брошенным самоуверенным словам Том ответил с какой-то отчаянной злостью. Но через четыре секунды с силой сомкнул зубы, прокусывая Оскару нижнюю губу едва не насквозь. Оскар отпустил его, если Том не ошибся в идентификации эмоции, то на его лице даже отразилось замешательство. И Тому совсем не было страшно получить в ответ. Шулейман облизнул окровавленные губы. Кровь уже потянулась по подбородку. У Тома тоже губы и лицо были испачканы текучим алым цветом, во рту ощущался металлический привкус не собственной крови. Он горд собой и ни о чём не жалел, что без труда определялось по взгляду и выражению лица. Прямо-таки сцена «Вампирский поцелуй». - После такого страстного тебя и просто не могу переключиться ни на кого другого, - отчего-то совсем не злясь, сказал Шулейман с тихой усмешкой, отозвавшейся болью в месте укуса. На самом деле, паршивая травма. Слизистые заживают медленно, а человеческие укусы имеют свойство гноиться, Оскар когда-то читал информацию на тему. Но даже это не портило настроения. - Наведайся в психиатрическую больницу, может, подберёшь себе кого-нибудь столь же страстного, как я, или более, - посоветовал Том. – Там неадекватных много. - О, ты наконец-то без боя признал свою неадекватность? Отлично. Но таких, как ты, больше нет. Я ещё Эванесу на его интерес насчёт тебя когда-то сказал: «Где я его взял, там больше нет», - с улыбкой и чем-то ненормальным в глазах. Ненормально лучиться с окровавленными губами. Глядя на того, кто тебя укусил. - Больше не хочешь целоваться? – ехидно спросил Том через паузу. - Хочу. Для меня не новость, что ты кусаешься. Тащи аптечку, - Шулейман без перехода, просто перевёл тему. - Обойдёшься. Том проскользнул мимо него и ушёл на кухню. Оскар взял в ванной комнате аптечку и тоже пришёл на кухню, сел за стол, водрузив на него белый чемоданчик с медикаментами и прочим. - Не хочешь помочь? – поинтересовался он, пропитав вату антисептиком. - Нет. Шулейман самостоятельно обработал рану, используя фронтальную камеру телефона вместо зеркала, и, закрыв аптечку и оставив мокрые, розовые от крови комки ваты лежать на столе, снова перевёл взгляд к Тому у плиты: - Мои пожелания по меню завтрака учитываются? – поинтересовался как ни в чём не бывало. - Здесь тебе не ресторан, - не оборачиваясь, отозвался Том. - Хорошая идея – поехать в ресторан. Но ладно, - Оскар махнул рукой. – Я всё равно уже позавтракал. Дальше щёлкала виртуальная клавиатура мобильника в его руках. Дальше – щелчок зажигалки, запах дыма, не такой выраженный, как обычно, потому что под носом у Тома пахло готовящееся блюдо и тянуло свежим воздухом из открытого окна. Тому хотелось запустить в Оскара лопаткой. Но воздержался от этого, поскольку в противном случае завтрак отодвинется на неопределённый срок. Выключив плиту, Том отвернулся от неё и тяжело вздохнул: ему предстоял завтрак в компании Оскара, который никуда не сдвинулся с места. Ещё и срач на столе развёл. Предварительно убрав со стола, Том поставил тарелку с завтраком и сел напротив Оскара, принимаясь за еду и стараясь не обращать на гостя внимания. Не обращать внимания на то, что он смотрит. - Приятного аппетита, - произнёс Шулейман. – Или в твоём случае данное культурное пожелание неуместно? У тебя с аппетитом нет проблем. Том беззвучно вздохнул и попросил: - Помолчи, пожалуйста. Взгляда от тарелки он не поднимал. День только начался, а Том уже устал. - Ты собираешься оставаться у меня весь день? – спросил Том через некоторое время. - Как пойдёт, - Оскар пожал плечами. – У меня нет никаких планов, которым я должен посвятить время сегодня. Очень жаль. Значит, Оскар может остаться до ночи. А если повезёт ещё меньше, то и до следующего утра. - Оскар, если мы переспим, ты от меня отстанешь? – Том посмотрел на того. - Нет. - Хорошо, что ты ответил честно, - Том перешёл на едкий тон. – Потому что я почти готов согласиться, так ты меня достал. Но только на один раз.