Пустые страницы

С недавних пор каждое утро для меня — совсем не доброе. Стоит солнечному свету пробиться сквозь тюль, как резь в голове и ломота в костях, пронизывающая каждый нерв, невыносимо впиваясь в кожу. Я ненавижу каждый грёбаный день своей жизни, скатываясь всё глубже в безумие, окружающее меня тенью страха и параноидальных идей. Единственное, чего я и вправду хочу — умереть, чтобы более не ощущать этого паршивого тела, слабого, трясущегося, словно в лихорадке. Мне больно. Мне невероятно больно, и если ад в самом деле существует — мне не боязно. Я хрипло дышу, в забвении хватая воздух, из последних сил цепляюсь за своё жалкое существование. Мне нужен воздух, мне нужно спасение, мне нужны таблетки… — Винс, ты выглядишь хуже, чем раньше… — Лололошка тихо вздыхает и устало присаживается на край кровати. Этой ночью мы почти не спали, я просыпался в холодном поту от одного кошмара за другим. Там, в глубине моего сознания, меня поглощала чёрная жидкость, желающая отобрать у меня всё. Затекающая в рот и нос, мерзкая и вязкая на вкус, сковывающая ладони липкостью и поглощая мою душу. — Может, нам все же стоит обратиться к вра--- — Нет! — Выкрикиваю я, озлобленно сверкнув глазами и резко сев. Я хватаю его запястье, крепко сжимая в пальцах так, словно он прямо сейчас возьмёт в руки телефон и наберёт необходимый номер. Ужас сковывает сознания, сменяясь агрессией. — Бросить меня решил?! А я думал, что ты хочешь помочь мне! — Не понижая голоса, продолжаю обвинять парня я. Мне так больно, так плохо, неужели он готов просто сплавить меня каким-то непонятным людям, которые засунут меня к убитым жизнью наркоманам? Бросит меня? Оставит умирать от всех этих чувств в одиночестве, как последняя скотина… Хотя стоит ли рассчитывать на людей? Переменчивых, хаотичных, пугающих. Особенно если речь идёт о любви. О том, что ломает твое тело и разум сильнее любого препарата. — Но я и без того стараюсь тебе помочь, просто это… очень сложно, Винс. — Ло смотрит на меня с невероятной грустью в глазах. — Ладно, никакой больницы, только отпусти, пожалуйста, мне…мне больно. — бормочет парень и я резко возвращаю себе контроль над разумом. Меня тошнит от самого себя, тошнит физически и мажет по кровати невероятной усталости. За последние несколько дней мир поблекнул, затянулся серой пеленой, разбавить которую могли только таблетки, спрятанные от меня самого. Я медленно моргаю и, глубоко вздохнув, расслабляю пальцы, позволяя Лололошке одёрнуть руку. — Извини. Я опять… Агх, не знаю. — Я плюхаюсь на кровать и смотрю в потолок затуманенным взглядом. От столь решительного действия спина предательски ноет, пронзая всё тело невыносимым мучением. Господи, я так устал от этого. От череды идентичных, пропитанных болезненной злобой и желанием до банальности простым: наконец найти в себе силы двигаться дальше. Не страдать от последствий употребления, не пытаться отделаться от навязчивых мыслей о Войде, а просто шагнуть в новую жизнь. Туда, где не будет места всем этим мерзким эмоциям, сжигающим меня изнутри. — Всё в порядке. — Ло мягко улыбается и ложиться рядом со мной. Просто смотрит первое время, а затем аккуратно берёт мою ладонь в свою. Перебирает пальцы и осторожно поглаживает, отчего я таю в приятно-тёплом чувстве. Отвлекаюсь от бесконечного уныния и смотрю на него в ответ. В его небесно-голубые глаза, чуть прикрытые растрёпанной чёлкой. Такой… спокойный и тихий, нежный и тёплый. Я не знаю, сможем ли мы что-то построить, однако крайне на то надеюсь. Возможно, я просто глупец, опрометчиво следующий за наивными желаниями и несбыточными мечтами. Но разве меня можно осуждать? Мне всего шестнадцать и всё, чего я хочу — быть рядом с кем-то, кто мне дорог. Кто был рядом несмотря на все невзгоды. Жаль, что люди не умеют ценить чужую доброту, из раза в раз наступая на одни и те же грабли. Изменить время нельзя, и последствия моей глупости останутся алым пятном на одной из страниц. Тем, что невозможно смыть и забыть. — Знаешь, даже несмотря на то, как нам с тобой сейчас сложно, я давно не был так… счастлив? — Парень тихо усмехается, а я виновато отвожу взгляд. Если бы я тогда не зацепился за загадочного человека, если бы не попробовал таблетки в первый раз, если бы… я поделился тем, что ощущаю. Когда рутина поглощала меня и серость дней давила на разум, путая и мешая. Будь я менее упёртым бараном, Ло обязательно поддержал бы меня. Мы увиделись бы летом, как обычно, прогулялись по привычным местам и смеялись с обсуждений прошедшего года. Выбирали бы колледж и обсуждали совместную жизнь. Он, как обычно, плёл бы венки из полевых цветов, пока я лежал на его коленях, пригретый лучами солнца. А потом, как в детстве, купили мороженное и встречали закат на самой высокой скале. Может, мы даже отправились в город. Просто так, на пару дней. Спали в одной комнате, на большой кровати, целовались до полуночи и смотрели сериалы. Не знаю. У нас было так много возможностей, которые я потерял из-за своей же глупости. Однако я выбрал иной путь. Всё лето я провёл в чужих домах и клубах, падал с балкона второго этажа по пьяни, трахался с кем-то в бассейне, мешал алкоголь с препаратами. Дрался с Войдом, если это вообще можно было назвать дракой — скорее избиением меня. И приползал к нему через пару дней за новой дозой. Ненавидел людей и люди ненавидели меня. — Правда?.. Может, расскажешь мне, чем ты занимался в этом году? — Мне не хотелось вспоминать об этом. Сейчас подобный образ жизни кажется мне отвратительным. А самое мерзкое в нём — я сам. — Ох, эээ… — Лололошка задумывается и склоняет голову в бок. Быстро моргает, прежде чем пожать плечами. — Если честно, ничего особенного. Я занимался музыкой большую часть времени. Научился многому, и… Ну, на нервной почве у меня развилась астма. Переработки и стресс. Когда ты… ушёл, я впервые почувствовал, как воздух заканчивается. Я тогда чуть не умер. Было адски страшно. — Ло усмехается так, словно его слова — не более, чем шутка. А меня в очередной раз поглощает вина. Я хорошо помню тот день. Помню Войда, советующего мне порвать с прошлым и муки выбора. И, честно говоря, это последнее, о чём я хочу думать. — Прости. Я был идиотом. — Грустно мямлю я, на что парень быстро размахивает руками. — Нет-нет, всё уже в прошлом, просто… забудь. — Я поджимаю губы, в очередной раз удивляясь простоте человека передо мной. — В любом случае… я много времени проводил с Райей. И с родителями, когда они появлялись дома. Кстати о них. Совсем скоро они вернуться и тебе придётся уйти. Не хотел говорить этого, но ты сам понимаешь. И я словно просыпаюсь после длинного сна от этих слов. Мой мир, мой маленький, приторно-сладкий мир совсем скоро разрушиться. Осознание этого бросает меня в пустоту, вызывает панику и лёгкую дрожь. Я смотрю на календарь, весящий на стене, и понимаю: мать заберёт меня через несколько дней. У меня нет даже недели, чтобы наслаждаться присутствием Ло рядом. Я вернусь в город, а он останется здесь. И там меня не будет ждать ничего, кроме разочарования. Кроме гложущей изнутри пустоты, Войда, готового меня растерзать, нашей недо-компании, монотонных дней и позора. Все и каждый в школе прознал о моём… весёлом образе жизни. А значит слухи, косые взгляды и отсутствие общения станут моими верными спутниками. Я не хочу. Не хочу возвращаться, не хочу, чтобы Лололошка исчезал снова. Мне страшно, и я собираю все силы в кулак, чтобы скрыть это. — Хорошо. Мне тоже совсем скоро нужно будет возвращаться. Ну, знаешь, это ведь не вечно. В любом случае, мы хорошо провели время и я не буду ни о чём жалеть — Сбито и нервно говорю я, пытаясь натянуть на лицо улыбку. Парень пристально смотрит на меня и хмурится, ложиться ближе и отпускает мою руку. Смотрит прямо мне в глаза с какой-то странной для него решительностью. — Винс, мы продолжим общаться. Всё будет нормально, слышишь? — Он мягко проводит рукой по моей щеке. — Да, нужно будет немного подождать, но уже летом я приеду поступать. И мы сможем жить вместе дальше, хорошо? Главное не натвори глупостей. Ты ведь и сам понимаешь, что оно того не стоит. — Я замираю, рассматривая его в ответ и понимаю: мы ведь так и не обсудили происходящее между нами. Мы как-то не поднимали тему отношений, хотя, объективно говоря, стоило бы. — Хорошо. Я… верю тебе. — Тихо говорю я, пускай страх никуда не уходит. Наоборот: усиливается, становится невыносимым, чем-то на грани истерики. В голову лезут странные образы. А если Войд так злится на меня, что убьёт? А если я не смогу «жить дальше» и вернусь к тому, с чего начинал? А если… Мне становится душно. И невероятно плохо. Почему он не может уехать со мной сейчас? Неужели не видит, как мне плохо? Неужели он этого не испытывает? А если он бросит меня как только я уеду? А если… — Можешь… сделать что-нибудь поесть, пожалуйста? — Я чувствую, как учащается сердцебиение. Как все и сразу эмоции обрушиваются на меня лавиной. И я больше не могу этого выносить, мне нужно, чтобы этот кричащий голос испарился из головы. Чтобы мне не хотелось вцепиться в Ло так крепко, как вообще может человеческое тело. Я — слабый. Слабый и ничтожный, и именно поэтому каждый раз, когда привычный мне мир рушиться, я возвращаюсь к тому, что разрушает меня. Убивает всё человеческое и оставляет лишь замкнутую, злую оболочку. — Да… конечно. — Парень удивлённо и настороженно смотрит на меня, а затем встаёт с кровати. — Ты уверен, что всё нормально? — Я быстро киваю, старательно улыбаясь. Ничего не нормально. Внутри меня ебучий ад, в котором я варюсь уже слишком долго. Я хочу, чтобы меня услышали, чтобы меня поняли, в полной мере ощутили всю ту боль, которую я испытываю. Однако понять меня может лишь такой же измученный человек, потерявший смысл и желание делать хоть что-то. Пустивший все на самотёк и, обретя нечто ценное, в очередной раз это потерявший. Ло уходит на кухню, и, стоит двери закрыться за его спиной, я поднимаюсь с кровати. Бесшумно подхожу к углу комнаты и отодвигаю отрывавшийся плинтус. За ним я спрятал то, что осталось. То, что может сделать меня счастливым на пару мгновений. Заставит забыть об ощущении отчаянья и ужаса. От мыслей о том, что случиться, когда я вернусь в город. Запечатанный пакетик с четырьмя таблетками оказывается в моих руках, и я смотрю на него как на спасенье. Как на самое дорогое, что у меня осталось. Я так давно этого не ощущал. Как давно я в последний раз принимал что-то тяжелее травы? Вспомнить сложно. Этого хочет моё тело: отчаянно ломающееся и умирающе. Этого хочет мой разум: расколотый и страдающий, уставший от бесконечной агонии. Разве что Ло… Ло не сможет меня понять. Он посмотрит на меня так разочарованно, как не смотрел ещё никогда. Возможно, разозлиться, возможно, выгонит меня из дома, не знаю. Поставит ли это точку между нами, в этот раз уже навсегда? Или он вновь простит меня, начав всё сначала? Может, тогда меня не заберут. Позволят остаться здесь на подольше. А если и решат вывести в город, то… То ничего не изменится. Я не смогу устоять перед мимолётной эйфорией, не смогу выжить без того, что добавляет краски в эту бесконечную скуку. И мне стыдно. Искренне стыдно за свое поведение. Я понимаю, что поступаю как последняя мразь. Понимаю, что отталкиваю того, кто меня любит настолько безмерно и искренне, насколько это возможно. Но такой финал неизбежен в моём случае, и лучше я разрушу свое счастье сам, нежели позволю времени и расстоянии решать за меня. Прости меня, но ты выбрал совсем не того человека. Стоило бросить меня умирать от обморожения у обочины. Стоило выставить меня из дома сразу, как я приду в себя. Стоило… испугаться чересчур самонадеянного ребёнка, подошедшего к тебе много лет назад и предложившего свою дружбу. Я открываю пакетик и трясущейся рукой тянусь за таблеткой. Хватаю её пальцами и пристально смотрю. Словно задумываюсь о чём-то великом, хотя в самом деле в моей голове пустота. За исключением, разве что, невероятного желания наконец ощутить знакомый вкус на языке и расслабиться. Я слишком давно ждал, слишком долго мучался и заслужил хотя бы подобие счастья. Фальшивое и не похожее на ту приятную, искреннюю эмоцию, коей его принято считать, однако, всё же, счастье. Я закрываю глаза и открываю рот. Гул в моих ушах мешает услышать хоть что-то, кроме биения своего же сердца. Плевать. Плевать на всё. Даже если однажды я умру от передозировки — я определённо это заслужил. Мой поток сознания прерывается, а таблетка так и не оказывается на языке. Вместо этого я чувствую, как кто-то резко хватает меня за запястье и открываю глаза. Внутри меня что-то замирает, когда я смотрю на Ло, стоящего надо мной с выражением настолько злым, что становится страшно. Я молчу. Просто смотрю на него круглыми от страха глазами и в панике ищу путь отступления, пока, кажется, у человека напротив всё кипит от злости. — Всё выбросил, говоришь? — Едва слышно, видимо, чтобы не сорваться на крик, спрашивает Лололошка. Я в ответ лишь отвожу взгляд. Отчего-то мне кажется, будто он готов убить меня здесь и сейчас. В буквальном смысле. Моя рука болит от силы, с которой он её сжимает, но подавать голос я ещё не решился. — Сколько ты уже выпил? — Каждое слово произносится им настолько чётко и строго, что поверить в его нежность и мягкость буквально несколько минут назад становится невозможно. — Нисколько. — Тихо отвечаю я, не глядя на него. Ло отпускает мою руку и берёт за подбородок, пристально глядя в глаза, очевидно, пытаясь понять, вру я или нет. — Сколько ты выпил? — Спрашивает он снова. — Да нисколько! Ноль! — Начинаю злиться я, резко отворачиваясь. — Не успел. — Добавляю я, а парень лишь выдыхает. Ему придётся проверить мне на слово и проследить за моим дальнейшим поведением, ибо иным способом проверки он не располагал. Но я и не лгал. Он пришёл как нельзя вовремя, отчего во мне смешивались два чувства — страх и злоба. — Собирайся. — Грубо подытоживает Ло, забирая лежащую на полу таблетку и пакетик с остальными. Больше у меня не осталось, но я уверен — он непременно обыщет весь дом с максимальной тщательностью. — Куда? — Непонимающе уточняю я, потерянно моргая. Куда он меня поведёт? Он что, решил от меня избавится? Все таки сдать в наркологичку? Отправить в эти стрёмные больницы, где в меня будут капать неизвестные растворы? Или отведёт меня к бабушке, перекладывая ответственность за меня на неё? Он больше не хочет меня видеть? Больше не любит меня? Я разочаровал его настолько, что ему мерзко от одного лишь моего присутствия? Вопросы всплывают в моей голове один за другим и снова становиться невероятно страшно. Я не хочу, чтобы он исчезал, я — чёртов идиот, в очередной раз совершивший глупость. Но ведь всё обошлось, и я больше не буду, если это позволит мне оставаться с ним. Честно не буду, блять, мне просто стало страшно, я слишком сильно переживал, слишком много думал, я… я не хотел. И теперь слёзы подступают к моим глазам, пока вина предательски раскалывает сердце. Нет. Пожалуйста, только не оставляй меня. Кричи, ругайся, злись, но не уходи, не бросай меня, я… Я совсем запутался. Эта чёртова ломка стирает границы тебя и наркомана. Твои желания путаются подобно мыслям, И сейчас я просто хочу рыдать и извиняться. Вымаливать последний шанс любыми возможными способами, ибо страх остаться без Ло оказывается сильнее, чем желание на кидаться. Пару минут назад я был убеждён в обратном, однако… То был груз, внезапно свалившийся на мои плечи. Я не хотел… Не хотел заставлять его злиться настолько, что он готов бросить меня в этот раз окончательно и бесповоротно. — Винс, ты что, меня не слышал? — Ло раздражённо вздыхает. — Давай, хватит на меня так смотреть. — Я встаю, чувствуя себя ранено и обижено. Прекрасно понимая причину такого отношения, и всё же! У меня по щекам текут слёзы, а он смотрит на меня также злобно и отстранённо, словно совершенно того не замечая. Подхожу к полке с одеждой и нарочито медленно переодеваюсь, не желая оказываться на улице. Слишком много вариантов того, что произойдёт дальше и мне страшно даже думать об этом. В своей голове я уже в сотый раз прокручиваю, как буду умолять его меня не бросать, плача и стараясь всеми силами удержаться за последнюю надежду за счастливое будущее. От которой я самостоятельно отказался буквально несколько минут назад. Мы оба одеваемся и выходим, провожаемые встревоженным взглядом Райи. Она предпочитала лишний раз не лезть, да и наш… конфликт в этот раз обошёлся без криков и драк. Но, судя по взгляду девочки та словно чувствовала — происходит нечто плохое. И мне хотелось подбежать к ней и попросить заставить её брата передумать, и всё же… прибегать к манипуляциям детьми даже для меня перебор. Мы идём молча, и из-за снега мне было крайне сложно ориентироваться. Привыкший видеть пейзажи леса летом, я терялся и мог лишь следовать за Ло, параллельно теряя слёзы и придумывая себе сотый вариант развития событий. Светило солнце, ярко отражаясь от холодно лежащих сугробов и заледеневших речек. Я пару раз едва не поскальзывался, грустно глядя в спину парня передо мной, абсолютно игнорировавшего моё присутствие. Не знаю, сколько прошло времени, казалось — целая вечность, прежде чем он останавливается. На берегу уже знакомого мне озера, казалось, ставшего началом чего-то большего, чем простая дружба между нами и, возможно, стремящего стать нашим концом. Ло наклоняется и что-то делает. Я почти на него не смотрю, предпочитая разглядывать свои ноги и снег под ними. А затем я чувствую, как в меня летит снег. — Ты! — Кричит Лололошка, кажется, изо всех сил, пока я обескураженно поднимаю голову. — Чёртов! — В этот раз снежок прилетает мне в щеку, и я тих шикаю от холода. — Идиот! — Парень продолжает бросать меня в снег со всей злостью, что у него накопилась и до меня наконец доходит. Ло не планировал меня бросать, уводить, бить или делать что-то ещё. Он хотел уединённого места, где не будет Райи, испугавшейся бы наших криков, хотел выплеснуть свои эмоции. Даже в таком нелепом виде. — Сука, когда ты перестанешь выкидывать всякую поебень?! — Парень ходит из стороны в сторону с тихим похрустыванием под ногами. А я молчу, вытирая холодную воду с лица. — То ты меня бросаешь, потом вообще оказывается, что торчишь, в итоге ты даешь мне какие-то двусмысленные сигналы, когда я пытался просто сделать так, чтобы ты не сдох на улице, а теперь, после того как я обхаживал тебя ебанную вечность, переспал с тобой и говорил, что люблю тебя, несмотря на весь тот пиздец, которым ты меня наградил, я получаю взамен это? Попытку снова закинуться таблетками? Ты серьёзно? — Ло яростно сверкает глазами и только сейчас я замечаю в них слёзы. Обиду и разочарование, засевшую глубоко внутри. — А я… я даже сделать ничего не могу больше, чем это. Потому что люблю тебя и правда верю в то, что ты изменишься, я… Винс, перестань быть таким, ну пожалуйста, я не могу так больше… Это убивает меня. — Парень начинает тяжело дышать и я уже успеваю испугаться, но он быстро достаёт из кармана ингалятор и делает глубокие вдохи. Я смотрю на него и у меня нет слов. Я не могу найти себе оправдание даже в своей собственной голове, прекрасно понимая, насколько сильно я проебался. Я обязан Ло многим, невероятно большим отрезком своей жизни. Счастливым, наполненным красками. И всё, что я даю ему взамен: разочарование и бесконечные мучения. — Прости… — Глухо произношу я. И тот смотрит на меня сквозь слёзы со всё той же злостью и невероятной усталостью. Я не знаю, что должен сделать, что мне сказать и как заслужить его доверие снова. Я понимаю его чувства, но единственное, как могу на них ответить: жалкое извинение, которое он слышал уже бесконечное количество раз. Лололошка разворачивается и уходит, садясь у берега озера. Пока я остаюсь стоять на месте, пытаясь придумать, что могу сделать ещё. О таком варианте мой глупый мозг не задумывался, потому и размышлять о дальнейших действиях крайне сложно. Я в смешанных чувствах: где-то между страхом, тоской, виной и злостью на самого себя. И сейчас я должен выкинуть, наверное, нечто невероятное, чтобы переубедить его отстраняться от меня. Людям свойственно делать ошибки, но за последнее время я в них утонул. Совершил слишком много, чтобы отмахнуться и идти дальше. И сегодня, распрощавшись с последней своей наркотой, я могу наконец вздохнуть полной грудью. Совсем скоро нам будет очень сложно, но глядя на мучения дорого мне человека я наконец осознаю, насколько мерзко было всё то, что я делал. Мне всё ещё страшно и будущее весит над головой тёмной тучей, однако… У меня больше нет права делать шаги назад. Я подхожу к Ло и сажусь рядом с ним. Тот, рассматривая заледеневшую водную гладь, думает о чём-то, судя по всему, крайне тяжёлом. И я могу его понять. В этом мы с ним схожи. Нас свели обстоятельства и мы вцепились в друг друга настолько крепко, что мысль более никогда не встречаться пугает до глубины души. К счастью или к сожалению, мы связаны слишком прочными нитями, и сейчас я не готов их разорвать, насколько больно и сложно не будет в конце. — Ло… — Осторожно зову я, убирая выбившуюся прядь с его лица. — Понимаешь… Это страшно. Адски страшно возвращаться в ту жизнь, от которой ты отказался совсем недавно. И ломка это просто отвратительно. Я привык искать лёгкие пути и идти по сложным мне не свойственно. Но я хочу быть с тобой. Правда. Очень сильно хочу. Даже если это самый сложный путь в моей жизни. Я знаю, как это всё выглядит, знаю, что ты мне не веришь и я не могу тебя за это судить. Но, пожалуйста, дай мне последний шанс. Это было всё, что у меня есть и клянусь, когда я приеду в город я обращусь к врачу. Я перестану общаться со всеми, кто может подтолкнуть меня к наркотикам снова и я больше никогда не начну их принимать. Ты можешь перерыть весь дом, но я клянусь — те были единственными и я не принял ни одну. Я люблю тебя. И пускай веду себя как идиот, ты — единственное, чего я правда хочу в своей жизни. — Я выдыхаю и стараюсь собраться с мыслями. Лололошка внимательно на меня смотрит, слушая мой монолог, пока я нервно перебираю пальцами. — Ло… Скажи мне, ты хочешь снова стать моим парнем? Выражение лица Лололошки быстро меняется с огорчённого на удивлённое и слегка смущённое. Он молчит, раздумывая всего с несколько секунд, в течение которых мне хочется кричать от неловкости и страха. А если откажет? Путь отступления я не придумал. Ну, что ж. Придётся импровизировать, что с моим нынешним состоянием будет крайне проблематично. Парень вздыхает и устало кладёт мне голову на плечо, бормоча нечто неразборчивое под нос. — Я… эээ… могу считать это за да? — Настороженно уточняю я, неловко отводя взгляд. Да уж. Не такого предложения о начале отношений я ожидал. Но сделать что-то было необходимо, и не сказать, что я жалею о произнесённых словах. — Да. — Уже громче отвечает Ло, отстранившись, чтобы увидеть меня. — Но если я ещё хоть раз увижу или услышу, ты меня больше никогда не увидишь. — Уверенно добавляет парень, отчего я могу лишь мягко улыбнуться, приблизившись и уперевшись лбом в его лоб. — Я же пообещал. Больше никогда. — Я говорю честно, так, как только могу. Со всей своей серьёзностью и искренней верой в то, что дальше все станет хорошо. И всё же. Наверное, было бы лучше, если бы он мне отказал.