Ночь во дворце генерала Наньяна

      Посреди ночи они завалились во дворец Наньяна, с такой силой хлопнув дверями, что последние слуги едва успели разбежаться подальше. Фэн Синь вжал Му Цина в резные створки этих же дверей. Очередной поцелуй-поединок вышел крепким и кусачим, заставил простонать губы в губы, нетерпеливее потянуть одежду с крепких плеч.       — Неотёсанный дикарь… Оторвёшь хоть один лоскуток — я тебя прикончу.       Шёпот Му Цина заставил кровь закипеть, побежать по венам быстрее прежнего. Вот ведь, даже сейчас ведёт себя как павлин гуев! Черти бы его подрали… Фэн Синь не нашёлся с ответом, только нахмурился и привычно цыкнул:       — Заткнись.       Не к месту упражняться в злословии, когда в голове клубится приятный дурман возбуждения. Му Цин был везде — низким шёпотом роился в мыслях, горячими руками шарил по телу, запахом свербил в носу и оседал в лёгких. Он трогал и тёрся, безжалостно давил коленом между ног и оттягивал волосы, так что у Фэн Синя предвкушением сводило живот. Ноги уже держали плохо, хотелось плюхнуться на мягкую перину, повалить Му Цина и хотя бы один мяо полюбоваться на него, такого холодно-красивого, как лезвие лучшего клинка, в своей постели.       Тот закатил глаза:       — Отцепись, Цзюйян! Я не собираюсь делать это на пороге твоего дворца! За кого ты меня держишь?       «За лживого засранца, который готов взять меня на пороге моего собственного дворца прямо сейчас», — подумал Фэн Синь, но промолчал.       Он не стал спорить даже для приличия, развернулся и направился в сторону спальни, кивком призывая следовать за ним. За спиной послышалось нарочито громкое хмыкание, после чего по коридору гулко зазвучало эхо широких плавных шагов Му Цина. Он шёл молча, не нагонял, так что Фэн Синь чувствовал его взгляд. Взгляд голодных чёрных глаз мерещился на затылке, на взъерошенных самим генералом Сюаньчжэнем волосах, на открытой шее с несколькими метками любви, промеж лопаток под бронёй… От пристального внимание тело горело сладкой истомой. Внутренний жар накатывал волнами, и Фэн Синь ускорил шаг, желая быстрее добраться до покоев.       Когда они оказались в спальне, отрезанные от всего мира, от всех слуг дворца, Му Цин резко приблизился и уткнулся в складку нижних одежд, которая неаккуратно торчала после их маленькой схватки на пороге. Глубоко вдохнул, от чего у Фэн Синя пробежали мурашки от шеи до копчика. Не в силах больше терпеть, он развернулся, обеими руками схватил Му Цина за наручи и поцеловал. Тот дёрнулся, попытался сбросить крепкие ладони, но не отстранился, разомкнул губы и зубы навстречу Фэн Синю. И даже здесь генералы боролись за первенство, пока шатались от стены к стене. Фэн Синь пытался наступать, но сегодня Му Цин был особенно напорист и резок, не давал ни мгновения вздохнуть, снова и снова затягивая в поцелуй, так что ноги подкосились.       Полураздетые и разомлевшие они вслепую повалились на кровать.       — Можно было и поаккуратнее, чурбан!       — Меньше слов, больше дела, неженка! Или сегодня желаешь сыграть на флейте?       — Ах, ты.!       Фэн Синь некрасиво загоготал, поэтому оказался открыт, не готов к неожиданной атаке. Му Цин провёл захват, крепко прижал руки и ноги, улёгся сверху, лишил движения. Дышать стало тяжело, смеяться тем более. Грудь сдавило — тяжестью чужого тела и тёплым чувством. Чувство нежило нутро, словно шёлк, и грело, словно горячий бульон в холодную зиму. Когда перед глазами показалась светлая кожа в вороте нижнего ханьфу, стало и вовсе не до смеха. Тяжело сглотнув, Фэн Синь заглянул Му Цину в глаза. Тёмные и блестящие, как драгоценные камни, они притягивали. Ресницы неровно подрагивали, Му Цин то щурился, то вроде хмурился. Привычно. Фэн Синь не мог налюбоваться, но всё-таки перевёл взгляд на губы, тонкие, розовые, упрямо поджатые.       Му Цин над ним рвано дышал носом и не собирался отпускать, держал также цепко.       Фэн Синь усмехнулся:       — Ну, не куксись. Хочешь быть старшим братом сегодня? Я согласен на всё, только сделай уже что-нибудь. Иначе сделаю я!       — Нашёл, чем напугать. — Но хватку ослабил, позволил Фэн Синю расслабленно раздвинуть ноги. — Масло есть?       — Конечно, для тебя всегда есть. В шкатулке посмотри.       Пока Му Цин шарился на столике, Фэн Синь свободно развалился на кровати, выдохнул и немного привёл мысли в порядок, прислушался к ощущениям в теле. Лицо горело, казалось, что в комнате слишком жарко и душно, а в животе приятной щекоткой ворочалось возбуждение. Мышцы подрагивали в истоме, как после лёгкой пробежки.       Что ж, он правда хотел Му Цина.       Поелозив на кровати, Наньян скинул с себя нижнюю рубаху, стянул штаны и остался полностью обнажённым. Подтянулся выше к изголовью, привстал на локтях, чтобы было удобнее рассматривать любовника. Му Цин тихо ругался, искал в беспорядке нужный флакон, раскидывал вещи.       — Эй, не наглей! Я же потом ничего не найду.       — У тебя тут уже свалка! Как ты вообще можешь так жить? Отвратительно.       — Тц, молчал бы, засранец. Если коробит, сам приберись!       На последней фразе Фэн Синь прикусил язык. Разъярённый Му Цин развернулся перед ним во весь рост, до побелевших костяшек сжал кулаки, так что бутылёк с маслом едва не треснул.       — Ладно… Иди сюда.       Настроение резко изменилось. Горечь скребла в горле, но Фэн Синь не мог выдавить из себя извинения. Вместо этого нетерпеливо протянул руки навстречу Сюаньчжэню, приобнял, потянул на себя, укладывая сверху, мягко поцеловал в челюсть. Под напором губ напряжённые мышцы чуть расслабились, Му Цин позволил ласкать себя дальше — чувствительную кожу за ухом, шею, ключицы.       Фэн Синь пытался сдерживаться и не кусаться слишком сильно, не оставлять следов, но не смог. На белой коже расцветали розовые следы любви, которые уже к утру нальются ярким алым цветом. Му Цин цеплялся за простыни и довольно мычал откуда-то сверху, лаская слух. Его ответное желание так явно выделялось под тонкой нижней одеждой, что Фэн Синю не терпелось к нему прикоснуться и услышать первый громкий, открытый стон. Запустив одну руку под кромку штанов, Наньян игриво огладил задницу, а после потянулся ближе и приласкал член. Му Цин дёрнулся в кулак и хрипло, резко выдохнул. От его реакции Фэн Синя подбросило на кровати, он выгнулся, притёрся к чужому бедру и довольно промычал.       — Сними эти гуевы… тряпки. Мешаются.       — Убери руку, гений. И отпусти, дай я встану.       Фэн Синь послушно вытащил ладонь из штанов и позволил Му Цину оседлать его бёдра. Тот привстал, вытянулся и изящно сбросил с плеч нательную рубашку. Его лицо оставалось холодным, но это представление… Оно специально было организовано для одного зрителя, и Фэн Синь наслаждался видом в первом ряду. Му Цин соблазнял отточеными движениями, грацией, полным контролем своего тела — он умел держать страсть в узде, и знал, чего хотел этой ночью. Пальцы на ногах подогнулись от предвкушения.       Когда бельё осталось на полу, Сюаньчжэнь повернулся и, задрав подбородок, сказал:       — Устраивайся поудобнее и раздвигай ноги.       Фэн Синь разомлел от прозвучавших вульгарностей изо рта этого достойного генерала и сделал, как было велено. Подтянулся ближе к спинке кровати, разлёгся, раскинул в стороны ноги. Подумал, куда деть руки, и той, что всё ещё хранила влажные следы Му Цина, обхватил своё естество. С наслаждением размашисто провёл по всей длине, сжимая у основания, чтобы не достигнуть пика раньше времени, не уступить в этом своему любовнику. Пальцами другой руки поманил к себе.       Хлюпнул открытый флакон, в воздухе разлился запах пионов, сладкий и свежий. Фэн Синь не был ценителем, поэтому схватил первое попавшееся масло на рынке, но случайный выбор оказался неплох. Му Цин также не выразил недовольства — устроился меж бёдер и залюбовался видом, пока масло стекало по изящным пальцам. Фэн Синь невольно напрягся, ожидая проникновения скользких пальцев, но, к его удивлению, любовник сменил направление.       — Вы уже в полной боевой готовности, как я погляжу, — огладил самыми кончиками пальцев сверху вниз, — но слухи всё-таки преувеличивают ваши достоинства, Генерал Цзюйян.       Самодовольную ухмылку захотелось стереть. Кулаком или губами — Фэн Синь так сразу решить не смог, поэтому просто просипел:       — Му Цин! Заткн…       — Помню, помню, ты уже говорил. И неужели думаешь, что я буду тебя слушать? Размечтался… Не брыкайся мне тут!       Шлепок отрезвил. Тяжёлая рука Сюаньчжэня прошлась по ягодице раз, и Фэн Синь подавился воздухом, не смог сдержать позорный стон. В чёрных глазах он увидел искру азарта, какая иногда проскакивала между ними во время спарринга, и весь подобрался в ожидании. Однако Му Цин не торопился ни с лаской, ни с наказанием. Терпение тлело быстрее одной палочки благовоний, а бёдра уже подрагивали от внутреннего жара.       — Да, впрочем, размер не важен, главное — уметь правильно пользоваться, не так ли?       Фэн Синь принял игру:       — К чему клонишь? Сам же прекрасно знаешь, что я… меткий стрелок. Лучше продемонстрируй свои навыки владения мечом, и вложи его поскорее в ножны!       Му Цин со смешком выдохнул, и все пять пальцев наконец-то сжались вокруг члена, так что Наньян зажмурился от удовольствия. Чувства обострились. Трение кожа к коже, медленные движения, поглаживания тёплой ладони, большой палец, дразнящий нежную крайнюю плоть. Телом Фэн Синь ощутил приближение Му Цина раньше, чем услышал шёпот прямо в ухо.       — Обязательно. Я обещаю, мой меч этой ночью будет в ножнах. Но куда спешить… Нам предстоит долгая битва на цветочном поле, и, надеюсь, ты к ней готов.       Нижний дянтянь скрутило истомой. О, да, Фэн Синь был готов!       Му Цин отстранился, и от его взгляда — томного, сосредоточенного, сверху вниз, — тело прошибло дрожью, лицо обдало жаром. Скользкие кончики пальцев выводили незамысловатые узоры на ягодице, ещё сильнее разжигая интерес, пока другая ладонь продолжала ласки. Дыхание сбилось. Удовольствие натянулось в животе тугой тетивой — ещё чуть-чуть и сорвётся стрела.       Голос Му Цина полился терпким вином:       — Твои медные врата закрыты. Такие тугие… Мне кажется, им нужно больше масла, вот так.       Оно полилось из неаккуратно перевёрнутой склянки, потекло по члену, по руке Му Цина на нём, по бёдрам, по ложбинке ко входу, по простыням. Слишком много, слишком скользко, слишком сладко. Ласки теперь сопровождались хлюпаньем масла, что было прекрасно слышно в тишине спальни. Фэн Синь почти провалился в ощущения, прикрыл глаза, задышал хрипло, с полсутонами, но Сюаньчжэнь заговорил снова.       — Ты вот-вот заскулишь как щенок, знаменитый генерал Наньян! Все эти женщины зря приносят тебе молитвы и жгут благовония… Как им может помочь такой мужчина, как ты?       — Не играй со мной, Му Цин.! Мхм.!       Мозолистый палец мечника надавил на чувствительный кончик члена, сжал в руке крепче, снова огладил. Фэн Синь и правда проглотил язык, отвернувшись в сторону. Он едва нашёл в себе силы посмотреть на Му Цина — а тот, не стесняясь, уставился прямо в глаза. Не моргал, чуть улыбался краешками зацелованных, покрасневших губ, едва дышал. Действительно любовался. Засмотревшись на любовника, Фэн Синь проглотил колкость, буквально, сглотнул ком в горле, и ещё шире открылся перед ним. Лучник почувствовал, как краснота залила лицо и шею, ощутил, как чужая ухмылка засверкала ярче в полутьме комнаты.       — Если ты так просишь, то начну быстрее. Один палец? Или сразу два.? Не смотри так сердито, понял, не буду нежничать, ты у нас сильный и крепкий! Только не расплачься…        — Да когда я плакал.!       Два пальца оказались внутри и Фэн Синь замолк. Благодаря целому флакону масла боли не было, но каждый раз ощущения оказывались… странными. К давлению внутри привыкал постепенно. Му Цин сказал, что не будет жалеть, но всё равно давал время: мягко двигал пальцами, то вытаскивал по самые ногти, то проникал до костяшек, растягивал в стороны, трогал нежное нутро, скоро готовое его принять. Фэн Синь мял простыни, пытался ровно дышать и боролся с неимоверным желанием опрокинуть Сюаньчжэня и зацеловать всего, с головы до пят.       В тайне Фэн Синь любил эту его сторону, часто скрытую за грубыми словами и недовольным лицом. Любил Му Цина, который умел быть нежным и осторожным, заботливым и неизменно надёжным. Храброе сердце генерала Наньяна, несмотря на все краеугольные камни, доверяло ему. А если доверяет сердце, то отдать тело — ничего не стоило.       — Перевернись.       Разомлевший под ласками Фэн Синь с трудом нашёл в себе силы приподняться. Но зато теперь он мог дотянуться и поцеловать любовника, в чём не стал себе отказывать. Приблизился, заглянул в угольные глаза, прищурил свои в знак мира и любви, и легко коснулся щеки, потом носа, губ, подбородка. Под конец не выдержал — взял лицо Му Цина в ладони и опять вовлёк в глубокий поцелуй. Они стукались зубами, пачкались слюной, пока у обоих совсем не сбилось дыхание.       Фэн Синь улёгся на живот и пробурчал, смущённый:       — А теперь продолжай.       — Как скажешь. Встань на колени. Чуть выше, вот так. Потрясающе, генерал Цзюйян…       Поддразнивание не подействовало. Генерал Наньян, иронично, был слишком озабочен своим возбуждением и своим положением, чтобы думать о глупых прозвищах. В его голове сменяли друг друга «грязные» образы один за другим: пальцы, блестящее масло, смазка, член Му Цина, собственный член, светлая кожа со следами страсти, чужое лицо на грани удовольствия…       Вдруг стало тяжелее. Сюаньчжэнь улёгся сверху, притёрся всем телом так, что Фэн Синь со стоном выдохнул. Не оставил пространства, кожа к коже. Бёдрами к бёдрам. Фэн Синь ощутил дыхание на шее, несколько нежных касаний губами, а после — жёсткий укус.       — Му Цин, зараза! Кусаешься, как собака.       — И не делай вид, что тебе не нравится.       Фэн Синь не нашёлся с ответом. Нравилось. Он лежал перед любовником весь распластанный и красный, и ему нравилось.       Му Цин поёрзал, притёрся членом между ягодиц, продолжая покрывать шею и плечи поцелуями. Не кусался, не входил. Двигался осторожно, медленно, подогревал удовольствие. Фэн Синь каждой частью тела чувствовал эти движение. Твёрдая горячая грудь вздымалась на его спине, низ живота, испачканный в масле, скользил по пояснице, а гладкий член едва касался медных врат, хотя Му Цин двигал бёдрами и делал вид, что уже вот-вот вложит меч в ножны. Вздохи становились всё громче и нетерпеливее, пока, наконец, Фэн Синь сам не двинул бёдрами назад. Поймал темп и сделал так ещё раз, и ещё. Сверху раздался тихий полустон-полусмешок. Му Цин остановил его, придержав за талию. Поднялся — тяжесть со спины ушла.       — Умница, — в животе приятно потянуло от ласкового обращения, — но это был лишь тренировочный поединок. Давай начнём настоящий бой. И никакой пощады.       Последние слова Му Цин прошептал почти кровожадно, так что Фэн Синь закусил губу в предвкушении. Такая дотошность даже в постели очень возбуждала. Му Цин точно выжмет из него всё, доведёт до конца, будет раз за разом давить на чувствительные точки, пока они оба не выбьются из сил.       Наньян не смог удержать себя от поддразнивания:       — Неужели? А мне показалось, что ты уже не в силах.       Ответом стал ощутимый шлепок по ягодице.       — Не выпендривайся, иначе я уйду. Останешься один на один со своим «огромным членом» и неудовлетворённостью.       — Эй, да кто так де… Аах!       Му Цин собрал капающее масло с бёдер и снова вставил пальцы. Сразу два. Добавил третий. Напряжение увеличилось, Фэн Синь притёрся, нашёл удобное положение и попытался расслабиться. Терпение Сюаньчжэня ему не изменяло — пальцы двигались ровно, выверено, но пока с целью подготовить, а не доставить удовольствие. Хотелось рычать и выстанывать: «Быстрее, глубже, ещё чуть-чуть, ты же знаешь, как надо, гуев сучёныш!»       Это не помогло бы. Му Цин был честен в своей безжалостности, поэтому Фэн Синь только тяжело дышал и сам старался правильно насадиться. Двигал бёдрами, выгибался, зажимал пальцы в себе, чтобы продлить удовольствие. Фэн Синю было хорошо и одновременно немного стыдно — так неприкрыто получать удовольствие, ещё и под взглядом Му Цина… Он знал, что Му Цин смотрел, он всегда смотрел внимательным жадным взглядом, за исключением тех моментов, когда сам терялся в удовольствии.       Этот взгляд жёг в Фэн Сине дыру до самого сердца.       — Думаю, с тебя этого хватит. Готов принять меня?       — Готов, только не медли!       Наньян ощущал себя растянутым, скользким и готовым ко всему, особенно к члену Му Цина. Тот не заставил себя ждать. Огладил поясницу, бёдра, развёл в стороны ягодицы и начал входить. Не спешил, заполнял собой аккуратно, придерживая за талию. Вошёл почти до конца, остановился, дал привыкнуть и вышел полностью. Снова вошёл. Фэн Син чувствовал, что сходит с ума. Было жарко, душно, в нос забивался сладкий запах масла — а Му Цин брал его сзади, уже не останавливаясь. Звук шлепков мутил рассудок и заставлял стонать в такт. Шлепок, вздох-стон, шлепок, стон-выдох.       Крепкая хватка на боках едва позволяла двигаться. Фэн Синь сжимал простыни, ругался сквозь зубы и просил больше, просил ещё, хотел прикоснуться к себе, чтобы дать выход наслаждению.       Вдруг Му Цин опять наклонился, перехватил его поперёк талии и потянул на себя. Поднял. Смена ракурса взбудоражила. Фэн Синь прижался к нему спиной, выдохнул. Одна из рук Му Цина потянулась вверх, огладила шею, пальцы остановились на венке, дико отбивающей пульс, а после спустились ниже, к ключице и груди; другая рука оказалась внизу, задержалась у нижнего дянтяня, и обхватила член. Их энергии сплетались и резонировали от близости.       Движения не прекращались. Му Цин взял медленный темп, и Фэн Синь подстроился под него, опускался и поднимался, то толкаясь в кулак, то насаживаясь на член. Давление с двух сторон было слишком… Слишком. Наньян не был уверен, что сможет долго продержаться, особенно с горячим дыханием любовника за ухом, и его громкими вздохами, и умелыми руками.       Возможно, он продержался бы немного дольше, но Му Цин использовал запрещённый приём. Он заговорил.       — Фэн Синь, ты такой буйный. Я с трудом могу тебя одолеть, ты молодец. Кончишь для меня?       Это было что-то среднее между просьбой и издёвкой, но Фэн Синь принял всё до конца и кончил. Испачкал семенем ладонь Му Цина и простыни, а затем расслаблено откинулся назад и полежал едва ли половину того времени, пока горит одна палочка благовоний — его скинули на кровать.       — Ты тяжёлый.       — А ты засранец. Иди сюда, «старший брат», я тебе помогу.       Рядом с Фэн Синем расслабленно упал Му Цин. Он выглядел взъерошенным и потным, а его глаза так чудесно блестели, как во время боя, что Наньян не удержался и снова поцеловал Сюаньчжэня. Погладил по растрёпанным волосам, ласково заправил прядь за ухо под пристальным недовольным взглядом и потянулся ниже, прямо к оживлённому янскому корню. Бледные бёдра раскрылись шире, подобно цветку под солнцем. Фэн Синь и не собирался сдерживать нежную, довольную улыбку.