Третий, Десятый и Пятый..

Нил сидел в кресле в комнате отдыха «Лисьей норы», и каждый мускул в его теле вибрировал от сдерживаемой ярости. Образ «кролика», тихого и безобидного Нила Джостена, который он так тщательно выстраивал, внезапно стал казаться тесной, удушливой кожей. Ему хотелось сорвать её, обнажая острые углы и холодный расчет, который всегда жил внутри него, все те года в бегах. Джостен сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Если Натаниэль там, в Гнезде, нашел в себе силы выжить и начать диктовать свои условия даже Морияма, со слов тренера Ваймака, то Нил не имел права оставаться лишь бледной тенью самого себя. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Дэвид. Тренер швырнул на стол связку ключей и увесистую папку. — Вот твои пропуска, ключи от комнаты в общежитии и правила кампуса. — Буркнул Ваймак, пристально глядя на Нила. — Ознакомься и подпиши. И постарайся не нарушать их хотя бы в первую неделю. Нил медленно поднял взгляд. — Правила существуют для тех, у кого нет воображения, тренер. — Спокойно произнес Нил. Его голос звучал тверже, чем обычно, без той хриплой неуверенности, которую он имитировал раньше. Ваймак приподнял бровь, но промолчал, когда Нил взял ручку. Джостен не просто расписался — он внимательно, почти профессионально изучил каждый пункт, выискивая лазейки, как делал это сотни раз, изучая поддельные документы. — Ты опоздал на общую регистрацию. — Ваймак всучил ему университетский каталог. — Выбирай предметы сейчас. В августе пойдешь к куратору. Есть идеи, на кого ты собираешься учиться, или просто будешь числиться ради Экси? — Я здесь ради Экси. — Кивая подтвердил Нил, листая глянцевые страницы. — Но я не собираюсь тратить время на бесполезный хлам. — Ты сегодня на редкость разговорчив, Джостен. — Заметил тренер, скрестив руки на груди. Раньше он выбирал бы предметы так, чтобы стать невидимым — что-то серое, скучное, не требующее внимания. Он листал каталог, пока его взгляд не остановился на секции лингвистики. Иностранные языки. Для большинства студентов это была пытка, для Нила — единственный способ сохранить связь с реальностью. Немецкий, на котором он говорил почти без акцента. Французский, ставший для них с матерью и братом вторым родным за месяцы в бегах. Испанский который он и Абрам учили для мелких беглых фраз, а сейчас это единственный язык который никто из Лисов не мог подслушать. Однако взгляд замер на разделе восточных языков. Фамилия Морияма негласно нависала над этим пунктом в этом списке. Нил вспомнил, как Кевин на ночных тренировках, когда усталость брала свое, переходил с французского на резкий, незнакомый диалект. Вероятно, в Гнезде японский был таким же естественным, как и экси. Если Нил собирался играть против «Воронов» и встретиться как-нибудь с Натаниэлем, ему требовалось понимать каждое слово, сказанное на той стороне корта. Знание языка врага давало преимущество, которое нельзя было недооценивать. Сделав пометку напротив курса, Нил утвердился в своем выборе. Составление расписания потребовало предельной концентрации. Нил действовал методично, с холодным расчетом человека, привыкшего планировать каждый шаг. Он не позволял себе злиться на нестыковки в графике, а просто перечеркивал строки и начинал заново. Ему потребовалось три листа бумаги, чтобы наконец подогнать лекционные часы к тренировкам на поле, оставить время на ночные тренировки с Кевином и на свободное время. Он должен был функционировать без сбоев, если хотел остаться в команде и выжить, а так же быть полезен. В итоге его учебный план принял окончательный вид: Понедельник: • Математика Вторник: • Английский Среда: • Японский • Философия Четверг: • Английский • Химия (Нил вычеркнул её жирной линией) Пятница: • Японский • Математика • История (Её постигла та же участь, что и химию; Нилу хватало собственной истории, чтобы еще и заучивать чужую) Закончив, он убрал бумаги. Теперь у него была структура. Абрам был в безопасности у Стюарта, Натаниэль ждал его в Эверморе, а сам Нил впервые за долгие годы строил планы, выходящие за рамки простого выживания на следующей неделе. Ожидание субботнего шоу и встречи с братом больше не казалось несбыточной мечтой — оно стало частью его новой, выверенной стратегии. Когда он наконец вывел последнюю цифру, дверь медкабинета открылась, и в коридор вышла Эбби. Нил не вздрогнул, как сделал бы «прежний Нил». Он медленно поднял голову, позволяя своему взгляду зафиксироваться на ней. В его позе больше не было готовности к прыжку — в ней была спокойная, почти пугающая уверенность. — Ты сегодня непривычно рано. Обычно тебя со стадиона не выкуришь. Собрание еще не скоро. — Тренер считает, что мне не стоит торчать в «Лисьей башне» в одиночестве, пока не приехал Мэтт. — Ответил Нил. В его голосе проскользнула едва заметная усмешка. — Видимо, боится, что я разнесу здание от скуки. Эбби сверилась с часами. — Мэтт будет с минуты на минуту. Но раз уж ты здесь и ничем не занят… как насчет медосмотра? Нам нужно измерить рост, вес и взять кровь на анализ. Без результатов лаборатории, я просто не имею права выпустить тебя на поле в официальном сезоне. Правила лиги, Нил. Когда ты в последний раз был у врача? Парень замер, но в этот раз он не почувствовал привычного позыва вскочить и выпрыгнуть в окно. Он просто медленно перевел взгляд на неё. Нил поднялся. Он был на несколько сантиметров ниже, чем она, но в этот момент казалось, что он заполняет собой всё пространство комнаты отдыха. — Давно. — Ответил Нил с легким недовольством в голосе. — Не любишь докторов? — Спросила она с легким смехом. — Врачи обычно задают вопросы, на которые мне не хочется отвечать. – Спокойно произнес он, подходя к дверям медкабинета. — Но если это цена за право выйти на поле, я готов. Только имейте в виду, Эбби: я не люблю, когда во мне копаются. Ни физически, ни морально. Предупреждаю сразу: я не самый удобный пациент. — Поверь, меня сложно удивить. — Отозвалась Эбби, включая свет в кабинете. Нил вошел внутрь, чувствуя, как внутри него снова просыпается холодный расчет. Он сел на кушетку, глядя на блестящие инструменты… В кабинете пахло антисептиком и чем-то сладковатым — духами Эбби. Нил сел на край кушетки, положив сумку рядом. Он наблюдал за тем, как Эбби готовит инструменты, отмечая каждое её движение. Его мозг, привыкший к режиму выживания, автоматически сканировал помещение на предмет выходов и возможных угроз, но внешне он оставался пугающе спокойным. Первая часть осмотра прошла в деловом ритме. Нил не вздрагивал, когда холодная мембрана стетоскопа касалась его кожи, и даже не моргнул, когда игла вошла в вену. — Хорошие вены. — Заметила Эбби, наполняя вторую пробирку. — Редко встретишь спортсмена, который так спокойно реагирует на иглы. — Я видел вещи поострее этой иглы, Эбби. — Ровно отозвался парень, глядя, как его кровь наполняет стеклянный сосуд. — К тому же, если я начну паниковать из-за царапины, как я собираюсь выходить против «Воронов»? Эбби убрала пробирки в шкаф и повернулась к нему, скрестив руки на груди. Её взгляд стал более серьезным. — Справедливо. А теперь, Нил, снимай толстовку. Мне нужно проверить кожные покровы на наличие инфекций и… следов от инъекций. Нил замер. Не от страха, а от внутреннего диалога. Что-то внутри него советовал просто уйти, исчезнуть, пока правда не выплыла наружу. Но Нил Джостен — тот, кем он решил стать здесь, в Южной Каролине, — знал, что доверие покупается только честностью. Или её убедительной имитацией. —.Я не по этой части. — Нил позволил себе легкую, почти саркастичную усмешку. — Наркотики — это слишком дешевый способ сбежать от реальности. Я предпочитаю бег в его чистом виде. — Рада слышать. — Эбби не отвела взгляд. — Но правила есть правила. Снимай. Нил медлил всего мгновение. Он посмотрел на закрытую дверь, затем на врача. — Эбби, давайте начистоту. — Его голос стал тише, приобретая опасную глубину. — Вы привыкли работать с «Лисами». У каждого из них свои демоны, свои синяки и своя история боли. Но то, что вы увидите под этой тканью… это не просто «проблемное детство». Это наглядное пособие по анатомии жестокости. Эбби сделала шаг ближе, её голос смягчился, но остался профессиональным: — Нил, я видела всё. От ножевых ранений до следов тушения сигарет. Меня трудно удивить и невозможно напугать. Я здесь не для того, чтобы судить тебя. — О, вы не будете судить. — Нил коротко рассмеялся, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Вы будете сочувствовать. А это, пожалуй, единственное, чего я не выношу. Поэтому давайте договоримся: вы смотрите, делаете свои медицинские пометки, и мы закрываем эту тему. Никаких вопросов «как», «почему» или «кто это сделал». И ни слова тренеру. Эбби заколебалась, но кивнула. — Врачебная тайна, Нил. Если это не угрожает твоей жизни прямо сейчас и не является преступлением, о котором я обязана доложить… это останется тут. Нил поднял руки и потянул за край толстовки… Когда ткань соскользнула с его плеч, в кабинете воцарилась тишина. Нил не смотрел на Эбби. Он смотрел в стену перед собой, чувствуя кожей прохладу кондиционера. Его торс был картой из шрамов. Ожоги, длинные белесые полосы от ножей, рваные отметины, которые невозможно было соотнести ни с одним несчастным случаем. Это было тело человека, которого методично уничтожали, но который отказался умирать. Он услышал, как Эбби резко втянула воздух. Это был не просто вздох — это был хрип человека, которому нанесли удар под дых. Её рука непроизвольно дернулась к губам, а в глазах, когда Нил наконец на нее посмотрел, застыл неподдельный, первобытный ужас. Она видела многое, но это… это была коллекция трофеев мясника. Он не чувствовал стыда — наоборот, ощущал силу. Он больше не прятался и выставил свою правду на свет. Эбби, осознав всю серьезность ситуации, попыталась продолжить, но Нил прервал её. В этот момент Нил понял: он больше не кролик. Он сново был Веснински, который позволил другим заглянуть в свою бездну и собирался заставить мир считаться с собой. Он вышел из кабинета, не дожидаясь ответа. Коридор показался ему слишком узким. Нил сел на скамью в холле и снова открыл каталог, который листал до этого. Страницы шуршали под его пальцами, но буквы расплывались. Джостен сжал пальцы на корешке журнала так сильно, что бумага хрустнула. Чувствовал на себе взгляд Эбби через закрытую дверь и знал, что теперь всё изменится. Он перестал быть просто загадочным новичком. Он стал проблемой, которую нельзя было игнорировать. И, честно говоря, часть его — та часть, которая принадлежала семье Веснински — находила в этом странное, извращенное удовлетворение. Нил Джостен начал обретать зубы, и он надеялся, что «Лисы» готовы к тому, что он может ими воспользоваться. «Мы справимся» подумал он, представляя лицо Абрама. Он открыл журнал на первой попавшейся странице, делая вид, что увлечен рекламой кроссовок. Он чувствовал, что Эбби всё еще смотрит ему в спину через приоткрытую дверь, но ему было плевать. Он не был жертвой. Он был Веснински, который научился носить фамилию Джостен как броню.

***

В фойе его встретил гигант. Мэтт Бойд был на голову выше любого, кого Нил видел в «Лисах», а его колючая прическа добавляла ему сходства с каким-то футуристическим воином. Когда Мэтт протянул руку, Нил не отпрянул. Его взгляд зацепился за бледные, но четкие следы от уколов на сгибах локтей Мэтта. Вот оно что — промелькнуло в мыслях. — Мэтт Бойд. — Парень энергично сжал ладонь Нила. — Защитник. А ты, значит, тот самый Нил, о котором Кевин ворчит? — Судя по его настроению, я — его главная головная боль. — Ответил Нил с сухим сарказмом. Он не лез на рожон. — Надеюсь, ты не такой шумный, как Ники. В этот момент из кабинета вылетел Ваймак, запустив в Мэтта связкой ключей. Тот поймал их, едва не получив по лицу, и лишь рассмеялся. — Тренер, ваша любовь сбивает с ног! — Мэтт подмигнул Нилу. — Как ты выжил с ним в одном доме? — Я привык к людям, которые выражают чувства через действие. — Нил позволил себе тонкую усмешку, в которой сквозила опасная честность. — Ваймак на их фоне — просто ворчливый дедушка. — Нил уже в курсе, что мы все тут с приветом. — Подала голос Эбби, прислонившись к косяку. В её глазах всё еще читалась тень шока после осмотра, но она старалась держать лицо. — Где монстры? — Спросил Мэтт, кивнув в сторону выхода. — Разносят «Лисью башню» по камешку, пока мы тут болтаем. —Оттветил Ваймак. — Познакомился с Нилом? — Пытался. — Мэтт посмотрел на Нила. — Удивительно, что ты не застрелился, живя под одной крышей с тренером. — Редко бывал дома. — Пожал плечами Нил. — Он тренируется с Кевином и Эндрю каждый день. — Добавил Ваймак. — Боже. — Мэтт покачал головой. — Тренер, вы просто изверг. — Забирай его, пока я не передумал. — Снова буркнул Ваймак, кивая на Нила. — И постарайся не довести парня до нервного тика своим энтузиазмом. — Понял, шеф. Идем, Нил. — Мэтт широко улыбнулся. — Заскочим к тренеру за твоими вещами и двинем в Башню. — Всё моё барахло здесь. — Нил приподнял спортивную сумку. – На днях закуплюсь. Мэтт замер, переводя взгляд с тощей сумки на Нила и обратно. Он явно ожидал увидеть хотя бы пару чемоданов. — И это всё? — Мэтт почесал затылок. — Чувак, я в машину полжизни впихнул, и то половину пришлось выкинуть. У тебя там что, складная бездна внутри? — На неделе свозишь его в торговый центр. — Вмешался Ваймак, всовывая Мэтту в руку корпоративную карту. — Ходит как оборванец, на человека не похож. Купите нормальной одежды, счет на мне. — У меня есть деньги. — Отрезал Нил, выпрямляя спину. Он не привык к подачкам, и хотя «адекватный» Нил Джостен должен был промолчать, манера Веснински требовала ответа. — Я в состоянии купить себе футболку. — Вот и отлично, потратишь их на что-нибудь другое. — Отмахнулся тренер. — Свободны. Фургон Мэтта оказался настоящим стальным зверем — синий монстр, способный пережить апокалипсис. Кузов был забит коробками и мебелью, стянутыми канатами. В кабине царил такой же хаос: рюкзаки, пустые стаканы из-под кофе. — Извини за бардак. — Мэтт сгреб какой-то пакет с сиденья, освобождая место. — А и просто чтобы ты знал: мы не все такие отбитые, как Эндрю. Дэн, наш капитан, очень переживала, что ты сбежишь, увидев этот цирк. Она даже хотела вернуться с каникул раньше, чтобы тебя подстраховать. — Передай ей, что я не из пугливых. — Нил устроился в кресле, глядя в окно. — Ваши «монстры»… они интересные. Своеобразный способ коммуникации, но я видел и похуже. — «Интересные»? — Мэтт рассмеялся, выруливая на дорогу. — Черт, ты первый, кто подобрал такое слово. Обычно говорят «психи» или «катастрофа». Когда впереди показались корпуса общежитий, Нил глубоко вдохнул. Башня была близко. Место, которое должно было стать его новым домом — или его последним пристанищем. Он больше не бежал. Он выходил на поле боя. «Лисья башня» возвышалась на холме, словно бетонный бастион, отрезанный от остального кампуса Окружной дорогой. Четыре этажа для тех, кого университет считал своими гладиаторами. На парковке сиротливо стояла машина Эндрю — предупреждающий знак, застывший в металле. — Добро пожаловать в обитель хаоса, — Выдохнул Мэтт, глуша мотор. — Готов размяться? Мой скарб в лифт не лезет, так что придется попотеть. Нил оценил гору коробок в кузове. Подъем на третий этаж превратился в пытку. Узкие пролеты, острые углы и его спортивная сумка, которую он неохотно снял, оставив внизу. Он пытался учиться жить без неё, хотя это давалось с трудом. — Ну что? Не тяжело? — Спросил Мэтт, поднимая очередную коробку. Нил кивнул, стараясь скрыть внутреннюю борьбу. Он знал, что должен научиться быть самостоятельным, но ощущение пустоты от оставленной сумки все еще терзало его. — Знаешь. — Начал Мэтт, вытирая пот со лба. – Когда гда я только переехал в общежитие, тоже был в замешательстве. Каждый раз, когда что-то шло не так, я думал: «Почему я вообще здесь?» Но потом осознал — это шанс начать заново. Нил взглянул на него, ощущая легкую поддержку. Возможно, это и есть дружба — когда кто-то рядом, даже если не говорит о том, что действительно важно. Комната 321 встретила их тишиной. Кухня, гостиная, три пустых стола. Они потратили час, двигая мебель, чтобы уместить гигантский телевизор Мэтта и его приставку. — Телевизор — это сердце Лисьей норы. — Провозгласил Бойд, втыкая провода. Нил зашел в спальню. Три кровати, чистые матрасы. Никакого бетонного пола, как в Милпорте, никаких задних сидений угнанных машин или кабин дальнобойщиков. Настоящая кровать. Он сел на край матраса, чувствуя непривычную мягкость. Мать и Абрам учили его спать чутко, сжимаясь в комок, готовым в любой момент сорваться с места. Сейчас, глядя в окно на заходящее солнце, Нил ощущал укол вины. За то, что предал предал обещание данное матери в последние ее минуты... — Я в аэропорт за девчонками, — Мэтт заглянул в спальню. Вырывая парня из самобичевания. — Дэн и Рене заждались. Погнали со мной? Нил, методично проверявший надежность полки, покачал головой. —Нет, дел по горло. Нужно закупиться всем — от подушки до еды. Кстати, какую койку забиваешь? — Мой рост и верхний ярус — вещи несовместимые, — Хохотнул Бойд. — А Сет живет по ночам, так что если высота не пугает то прошу на верхнюю, а если не пугает Сет, то на нижнюю. Будешь через час? Дэн спит и видит, как проверит тебя на прочность. — Передай ей, что я выживу. — Нил произнес это кидая сумку на нижнюю постель, позволив себе легкую ухмылку. — Буду вовремя. Когда дверь захлопнулась, Нил окинул взглядом комнату. Старые инстинкты вопили: «Забери сумку!». Но он заставил себя остановиться. Вечно таскать с собой всё имущество — значит признать, что ты всё еще бежишь, что ты все ещё добыча. Парень запихнул сумку в нижний ящик комода, чувствуя странный зуд в ладонях от собственной «беспечности». В коридоре его перехватил Ники. — О, наш новенький! Как тебе Мэтт? Не слишком задавил своим оптимизмом? — Он хотя бы не пытается меня усыновить в первые пять минут. — С лёгкой улыбкой парировал Нил, не останавливаясь. — Это уже прогресс. — Ой, колючий какой! — Донесся сзади смех Хэммика. Выйдя из здания, Нил направился к торговому центру. По дороге он выудил телефон и набрал номер, который знал наизусть. — Оживаешь? — Раздался в трубке голос Абрама. — Скорее, обрастаю бытом. — ответил Нил, щурясь от солнца. — Мэтт считает, что мне нужно больше вещей, а Ваймак выдал карту. Кажется, я официально становлюсь «нормальным». — Ого, я готов отправить благодарное письмо твоему тренеру и сокоманднику если они смогут тебя переодеть. — Хмыкнул брат. — Твое нынешнее шмотье выглядит так, будто ты отжал его у придорожного пугала. Я соберу тебе посылку с вещами, которые хотя бы не стыдно надеть на тренировку. Считай это гуманитарной помощью от семьи. — Ты ходил в точно таком же.— хмыкнул Нил. — А сейчас моя точно такая же одежда разведена по веру, я сжег ее к чертям. Ну или дядя часть. — Не унимался Абрама. На фоне послышался шум и разговоры каких-то людей, а после недовольный вздох брата. — Эм.. Нил, извини, мне надо идти, работа. Просто держись. Я на связи. В магазине Нил действовал быстро. Сетчатая корзина наполнялась постельным бельем, краской для волос (старая привычка, которую он решил пока оставить) и продуктами. Он больше не озирался на каждый шорох, хотя затылком всё еще чувствовал пространство. В отделе канцелярии он задержался. Вместо замка, который нельзя было врезать в дверь, его взгляд зацепился за небольшие сейфы. «Если нельзя запереть комнату» — подумал он, но быстро отбросил эту мысль, рассматривая ассортимент дальше. Нил Джостен начинал обживаться, и в этой личности было всё больше от него самого — человека, который готов сражаться, а не только прятаться.

***

Дверь к девчонкам была приоткрыта, оттуда доносился смех, но Нил прошел мимо, не оборачиваясь. Он решил зайти к ним возможно позже, если появится желание, но точно не сейчас. Он хотел разобрать покупки, нужно было поменять постельное, засунуть новые две черных футболки в сумку, а так же разобраться и с остальным барахлом. Джостен зашёл в комнаты и с выдохом поставил пакеты на пол, после чего методично раскладывал вещи по местам, а внутри маленькой ложечкой его что-то ело, когда он вспоминал на что пошли деньги из его сбережений. «Лишние траты» — Сказала бы мать. Но только сейчас Нил старался бороться с ее духом внутри себя. Наконец парень достал из следующего пакета футболки. Нил выудил из комода сумку. С первого взгляда — порядок. Но ярлычки на верхней футболке, которые он всегда загибал особым образом, были расправлены. — Ну надо же, какие заботливые у меня соседи, а я то хотел на чай позвать. Что ж, видимо сегодня не до чаепития. — Процедил он сквозь зубы. Он достал со дна папку. Там было всё: Кевин, Рико, Натаниэль вырезки и, главное, деньги. Почти четверть миллиона в чеках и наличности — наследство от матери и «подъемные» от дяди Стюарта, молгло быть меньше. Но только Абрам не захотел забрать часть, и оставит деньги Нилу. Внутри сумки так же лежал список контактов британской ветви семьи Хэтфордов. Стюарт, брат матери, обещал защиту, но Нил не спешил в объятия британской мафии. Ему хватало того, что Абрам сейчас был в безопасности под крылом дяди, поэтому в ближайшее время звонить ему он точно не собрался. Чтобы найти номер Стюарта в хаосе цифр, нужно было отсчитать строки по буквам его настоящего имени и знаки — по фамилии. Слишком сложный шифр для тех, кто привык просто вскрывать чужие сумки. Нил проверил линзы, пересчитал пачки купюр — всё на месте. Воры оказались либо слишком чистоплотными, либо просто не успели всё изучить, либо пришли зачем то другим. Нил фыркнул внутри появилось раздражение. Он достал из потайного шва две старые отмычки. Темперамент отца, который он так старательно подавлял годами, требовал немедленной отдачи. Нил не собирался творить безумства, но и «терпилой» быть не планировал. Замок в комнату Монстров был заперт, ожидаемо, но он был слишком хлипкий и поддался за секунды. Нил распахнул дверь и вошел, не дожидаясь приглашения. Ники и Аарон замерли с джойстиками, Кевин оторвался от журнала, а Эндрю, сидевший на столе с сигаретой, лишь лениво приподнял бровь. — Ты дверью ошибся, Нил. Выйди и зайди нормально, хотя можно не возвращаться. — Хмыкнул Эндрю. — Мы же закрывали. — Раздалочсь борматание Аарона, на немецком, от чего Джостен начал бесится больше. — Я сам проверял. — отозвался Ники, фальшиво улыбаясь Нилу. А после перешел с той же улыбочкой на английский: — Мэтт уже приехал? А с Дэн и Рене ты уже познакомился? Хочешь с нами в приставку? Нил облокотился о дверной косяк, игнорируя их немецкий лепет. Его взгляд, холодный и острый, остановился на Кевине. — Передай своим цепным псам. — Заговорил он на французском, не задумываясь. — Ещё раз притронутся к моим вещам — и я перестану быть вежливым В комнате повисла тяжелая тишина. Улыбка сползла с лица Ники, а Кевин побледнел, выронив журнал. Лишь Эндрю подался вперед, и в его глазах вспыхнул опасный, почти безумный интерес. — Смотрите-ка, наш Лис заговорил. — Почти пропел он. — Сколько еще слоев прячется под этой убогой одежкой а, Нил? Их игра в тайны на немецком выглядела дешево. Нил стоял в дверях, чувствуя, как внутри закипает не страх, а холодное бешенство, доставшееся в наследство. Он слишком долго притворялся напуганной тенью. Нил Джостен пытался быть «нормальным». Но нормальность закончилась там, где чьи-то руки коснулись его папки. Нил не стал дожидаться конца их обсуждения. Он перевел взгляд на Кевина и продолжил на французском: — Скажи, что ты меня услышал, Кевин. — Услышал. — Словно отмахнулся произнес тот по-французски. — Но мне плевать чего ты там боишься. — Я боюсь? — Нил коротко, сухо рассмеялся. — Ой, зря. Я две недели позволял себя кошмарить, потому что знаю – ты на нервах из-за смены округа, но больше терпеть не собираюсь. Сегодня вечером Эндрю обо всем узнает, так что… Найди чем заняться своего зверька, пока это не сделал я. — Ты? Такое мелкое ссыкло? — Пошел на хуй, калека. — Уже знатно взбесившись выдал Джостен, смотря на Кевина взглядом продигающим на сквозь. Даже с другого конца комнаты было заметно, как побелело лицо Кевина. — Что ты сейчас, блять, сказал? — Я сказал, что ты – отработанный шлак. Достаточно понятно? — Нил сложил руки на груди, с вызовом смотря на Кевина, как тот рефлекторно сжимал пострадавшую руку, а сам развернулся и направился на выход. Кевин вскочил, опрокинув стул. Его лицо пошло красными пятнами. Нил вышел в коридор, но не успел сделать и трех шагов как дверь за спиной вылетела с грохотом, который, казалось, должен был разбудить саму смерть. Дэй, ослепленный яростью, настиг Джостена в два прыжка. Его пальцы сомкнулись на горле парня, впечатывая того в стену с такой силой, что штукатурка жалобно хрустнула. «Абрам бы уже вскрыл ему артерию»— мелькнула холодная мысль, которая вызывала воспоминания, в которых на Нила нападали, а Абрам приходил в бешенство и помогал. — Повтори! — Прошипел Кевин, его лицо было в сантиметрах от лица Нила, глаза горели безумием и отчаянием. — Повтори, что ты блять сказал! Нил, хрипя, выдавил кривую, почти животную ухмылку: — Правда… колет… да? Ты— просто трус в золотой клетке. Мэтт Бойд вылетел из комнаты, как снаряд. Он обхватил Кевина за шею и с рывком оторвал его от Нила, оттаскивая назад. — Отвали от него, Дэй! Ты что, совсем крышей поехал?! — Рычал Мэтт, пытаясь удержать брыкающегося спортсмена. Кевин ударил локтем в ребра Бойда, извернулся и, едва обретя свободу, снова бросился на Нила. Он был в истерике. Его мир, выстроенный на идеалах «Экси» и страхе перед Рико, рушился под весом слов какого-то там новичка. Но в этот раз Нил не собирался быть стеной. В его теле проснулись рефлексы, вбитые годами бегства от отца. Когда Кевин замахнулся, Джостен не отпрянул, он шагнул навстречу, сокращая дистанцию. Одно резкое движение — перехват запястья, поворот корпуса — и инерция Дэя сработала против него самого. Нил с силой дернул его на себя, подставив подножку, и в следующее мгновение Кевин с глухим ударом впечатался лицом в пол коридора. Прежде чем тот успел осознать, что произошло, Нил уже сидел у него на спине, жестко заломив руку Кевина за спину и придавив его шею коленом. Это не была драка школьников — это была профессиональная фиксация человека, который привык убивать или быть убитым. — Calme-toi et tais-toi, espèce d'idiot. — Выплюнул Нил на французском, его голос вибрировал от ярости, параллельно он сжимал его правую руку, пока тот брыкался. — Tu penses que tu es le seul à avoir mal? Tu te caches derrière ton sport comme un gosse, mais tu n’es qu’une marionnette brisée! Кевин дернулся, пытаясь вырваться, его лицо покраснело от нехватки воздуха и злости. — Je ne suis pas une marionnette! Tu ne sais rien de lui!) — Прохрипел он в пол. — Je sais que tu trembles dès qu’on prononce son nom! — Нил сильнее надавил коленом на позвоночник Кевина. — Regarde-toi, Kevin. Tu es pitoyable. Мир вокруг отчего-то замер. Мэтт застыл с поднятыми руками, не понимая, откуда у щуплого Нила взялись такие навыки. Ники вжался в косяк, судорожно сглатывая. А затем всё изменилось. Холодное прикосновение стали к шее Нила заставило его замереть. Лезвие ножа надавило ровно настолько, чтобы он почувствовал острую грань, готовую пустить кровь при малейшем движении. — Руки. — Произнес Эндрю. Его голос был обманчиво спокойным, почти скучающим, но в глазах плясали опасные искры. Он возник рядом бесшумно, как тень. — Нил, ты меня разочаровываешь. Я возил тебе с ним на тренировки не для того, чтобы ты ломал мою любимую игрушку. Нил поднял голову, глядя в глаза Эндрю. Нож продолжал холодить кожу. Если бы не линзы, то Миньярд оценил бы голубой леденящий душу блпск голубых глаз. Нож у горла начинал не отрезвлять, а наоборот сшибать тормаза. — Твоя «игрушка» первая начала. — Процедил Нил, но хватку на Кевине ослабил. — Мне плевать, кто начал. — Эндрю чуть сильнее прижал нож, заставляя Нила отклонить голову назад. — Если ты еще раз применишь свои… интересные таланты на ком-то из моих подопечных, я проверю, насколько быстро ты умеешь бегать с перерезанным горлом. Отпусти. Его. – Голос Миньярда сменился на холодный тон, тяжелый... Джостен невольно хмыкнул от ужасного дежавю. Нил медленно встал, поднимая руки ладонями вперед. Кевин тут же перекатился в сторону, тяжело дыша и потирая заломленную руку. Его взгляд, полный ненависти и шока, был прикован к Джостену. Он держал свою правую руку так, будто боялся что Нил сломал ее, как когда-то Рико сломал левую. В этот момент в коридоре появились девушки. Дэн Уайлдс, капитан «Лисов», оценила обстановку за доли секунды. Её взгляд метался от тяжело дышащего Кевина к Нилу с ножом у горла и, наконец, к расслабленному Эндрю. — Вы что творите, а?! — Её голос ударил по барабанным перепонкам, как хлыст. — Первый день после каникул, а вы уже устроили тут гладиаторские бои! Мэтт, почему они еще не разведены по углам? — Дэн, я пыт… — Уже начал было Бойд, но Эндрю перебил его, убирая нож в рукав одним неуловимым движением, куда-то вглубь рукова толстовки. — Ну, мы вообще-то не уезжали.— Эндрю расплылся в своей фирменной безумной улыбке, склонив голову набок. — Да и Нил тут уже несколько недель, так что «первый день» только у вас, мамочка. Он перевел взгляд на вторую девушку, стоящую рядом с Дэн. Рене Уокер смотрела на происходящее с печальным пониманием, её радужные волосы мягко обрамляли лицо. — Привет, Рене. Ты вовремя. Наш новый кролик только что показал зубы, и, кажется, они у него волчьи. Хотя я еще не уверен, что это не острый клюв. – Последнюю фразу он добавил многозначительно смотря то на Кевина, то на Рене. А после пристально посмотрел на парня у стены. Рене подошла ближе, игнорируя напряжение. Она посмотрела на Нила, который всё еще стоял у стены, тяжело дыша. — Нил, ты в порядке? — Не громко спросила она, привлекая внимание Джостена. Девушка указала куда-то в область его шеи, парень предположил что там вероятно проступил след от ножа. Нил не ответил. Он смотрел на Кевина, который медленно поднимался на ноги, опираясь на стену. Между ними всё еще висели несказанные слова на французском, тяжелые, как цепи. Нил Джостен больше не был просто «беглецом». Он стал угрозой. И, судя по тому, как Эндрю не сводил с него глаз, это был не последний разговор. — Всем разойтись! — Скомандовала Дэн, вставая между Нилом и Кевином. — Кевин — в душ и спать. Нил — к Эбби, пусть посмотрит твою шею. И если я услышу хоть один звук из этого коридора до утра, клянусь, вы завтра будете бегать круги до кровавой рвоты! Кевин, не сказав ни слова, развернулся и ушел. Эндрю проводил его взглядом, а затем снова посмотрел на Нила. — Беги к Би, новичок. — Прошептал он так тихо, что услышал только Нил. — Пока я не передумал и не закончил то, что начал.

***

После того как Эбби закончила обрабатывать шею Нила, а Ваймак провел с командой тяжелый разговор о «корпоративной этике», жизнь Лисов вернулась в привычное, пусть и наэлектризованное русло. Синяки на горле Джостена постепенно наливались багровым, напоминая всем о том, что произошло в коридоре. Через две недели после той стычки Ваймак объявил утвержденное расписание. Нил замер перед ним, вчитываясь в сухие строчки: университет Пальметто против Эдгара Аллана. Пятница, 13. Нил не выдержал. Гортанный, сухой смешок вырвался из его груди — звук, который в тишине раздевалки прозвучал почти угрожающе. — Пятница тринадцатое, — Нил обернулся к Эндрю, который стоял чуть поодаль, лениво слизывая мороженое с пластиковой ложки. — Идеальная дата для массового побоища, не находишь? Очень символично, учитывая, что Вороны считают себя богами смерти. Эндрю замер, его взгляд скользнул по потемневшим следам на шее Нила, а затем поднялся к глазам. В его зрачках отразилось что-то похожее на одобрение, скрытое за маской безразличия. — Слишком банально для настоящего проклятия, Джостен, — скучающим тоном ответил Миньярд, но уголок его губ едва заметно дернулся. — Но для твоего неминуемого конца — в самый раз. Полностью с тобой согласен. Нил лишь хмыкнул. Он всё еще поражался тому, как Эндрю умудряется доставать сладости в любое время дня и ночи, хотя на общей кухне морозилка всегда была пуста. Однако за эти две недели Нил кое-что понял. Тот инцидент с Кевином изменил правила игры. Дэй теперь не просто требовал тренировок — он боялся Нила, и этот страх смешивался с одержимостью. Чтобы не доводить ситуацию до нового взрыва (и чтобы просто не сдохнуть от недосыпа), Нил прибегнул к стратегии, о которой когда-то говорил его брат: *«Если хочешь получить свое, ищи нестандартные рычаги давления. У каждого монстра есть своя цена»*. Ценой спокойствия Эндрю и, следовательно, тишины со стороны Кевина, оказался сахар. В один из вечеров, когда Нил чувствовал, что его тело просто откажется двигаться на ночной тренировке, он купил два ведерка дорогого пломбира и молча оставил их перед Эндрю в «Лисьей норе». В ту ночь Кевин не пришел в его комнату. И на следующую тоже, если Нил оставлял в комнате Монстров гору шоколада или записку с просьбой о передышке. Правда, это не спасало от взглядов «великой звезды». Каждый раз, когда они пересекались в кампусе, Кевин сверлил Нила недовольным, почти оскорбленным взглядом. Дэй был в ярости от того, что Джостен пренебрегает его личным вниманием, заменяя его тренировками «в окнах» между парами. Нил сбился со счета, сколько раз он закатывал глаза, когда Кевин пытался начать очередную тираду о «безответственности». — Я отрабатываю твои упражнения, Кевин, — бросил Нил однажды, когда они столкнулись на корте днем. — Но я делаю это один. Без твоего нытья над ухом и без французских истерик. Итог будет на игре, так что завали. Он действительно вкалывал. В те часы, когда остальные были на учебе, Нил выходил на поле. Он доводил технику до автоматизма, припоминая каждое движение, которое Кевин показывал ему ночами. Скорость, темп, точность — он превращал себя в машину. Когда на редких совместных ночных тренировках он демонстрировал результаты, Кевин лишь хмурился и цедил: «Сносно». Хотя по его дрожащим рукам было видно — он впечатлен тем, насколько быстро Нил прогрессирует самостоятельно. Эндрю наблюдал за этим со стороны, сидя на трибуне или прислонившись к стене. Его взгляд стал еще более изучающим. Он видел в Ниле не только «кролика», но и человека, который умеет перехватывать контроль. И каждый раз, когда Нил ловил на себе этот взгляд, он чувствовал, как внутри него просыпается что-то опасное. Абрам медленно, но верно вытеснял Нила, и в этом мире, полном Воронов и Монстров, это было единственным способом выжить до 13 октября. — Повтори! — Прошипел Кевин, прижимая его всем весом. Его глаза горели безумием. — Повтори, что ты сказал! Нил, хрипя, выдавил кривую ухмылку: — Правда... колет... да? В коридоре стало тесно. Эндрю замер в дверях, наблюдая за сценой с пугающим спокойствием, но из соседней комнаты уже вылетел Мэтт. Бойд не раздумывал — он обхватил Кевина за шею и с силой рванул назад, отрывая от Нила. — Отвали от него, Дэй! — прорычал Мэтт. — Тише, парни, мы просто общаемся! — крикнул Ники, выбегая следом, но его голос дрожал. Кевин ударил Мэтта локтем в ребра, пытаясь вырваться и снова броситься на Нила. Он был в истерике, его мир рушился от слов какого-то новичка. Мэтт, не долго думая, коротким и мощным ударом сбил Кевина с ног. Нил сполз по стене, потирая шею. Он чувствовал на себе взгляд Эндрю — изучающий, препарирующий. Нил больше не бежал. Он стоял на своем, и это было чертовски приятное чувство, даже если за него пришлось заплатить синяками на горле. Теперь они знали: Нил Джостен — это не только беглец, это часть чего-то гораздо более опасного...