Всплеск

      Ричард был как всплеск морской волны, который внезапно накрывает с головой и, завертев своим напором, кубарем выносит на берег. Гэвин даже сообразить ничего не успел, только судорожно глотнул немного воздуха, прежде чем крепкие руки стянули его с причала в нагретую солнцем воду. Дёрнулся один, второй, третий раз и понял, что всё бесполезно — если Ричард хотел поиграть, то сопротивляться ему было сродни тщетной попытке выплыть из водоворота на дряхлой маленькой лодке. Впрочем, долго они не бултыхались: перед сощуренными глазами мелькнули поросшие водорослями сваи, усыпанное цветными кораллами песчаное дно, а после, подкинутый ударом мощного хвоста, Гэвин снова оказался на поверхности, только совсем в другом месте — скорость передвижения Ричарда под водой иногда поражала воображение. Едва отдышавшись, он сразу заорал в ту сторону, где под полупрозрачной толщей мелькали алые хвостовые плавники:       — Твою рыбомать, Ричард! Я же просил не скидывать меня в воду так внезапно. Сдохну однажды от разрыва сердца, и больше некому будет выпутывать тебя из сетей.       Выбравшись на маленький песчаный пляж, Гэвин растянулся морской звездой, раскинув конечности в стороны. Мокрая одежда противно липла к телу, поэтому, недовольно покряхтев, он всё же поднялся на ещё трясущихся ногах и стянул футболку через голову, а следом, поколебавшись, штаны вместе с бельём, бесформенным комом приземлившиеся на землю. Стесняться было некого. Вокруг небольшого островка, когда-то бывшего частью скалы, виднелась только бесконечная гладь океана да высокий выступ, удачно скрывающий их от любых наблюдателей с берега. Через некоторое время виновник его переживаний таки соизволил выплыть на поверхность, подняв высокую волну, захлестнувшую ноги Гэвина.       — Ты был слишком занят в последнее время, а я ужасно соскучился, — протянул Ричард, смотря невинным взглядом снизу вверх.       Он опёрся руками о выступающую часть берега и, не упустив возможности покрасоваться, вывалил часть бесконечно длинного хвоста, переливающуюся на солнце сине-голубыми всполохами. Завороженно проследив взглядом за плавными движениями рыбьей половины, Гэвин обласкал красивый изгиб его крепкой спины, широкие плечи с россыпью мелких одиночных чешуек, издалека так напоминавших родинки, и наконец поднялся к точёному лицу, достойному картин великих художников прошлого или обложки модного журнала, хотя вспыхнувшая внутри искра ревности подсказывала, что желания показывать Ричарда другим людям у него никогда не возникнет.       — Я тоже скучал, — тихо пробормотал Гэвин, понимая, что злость за его баловство растаяла без следа.       Долго сердиться на Ричарда никогда не получалось. Его игривые порывы смягчали сложные моменты и делали жизнь значительно приятнее в целом. Упав на колени, Гэвин похлопал ладонью перед собой, приглашая его поближе, и с готовностью обнял прильнувшее тело.       — Так сильно, что аж выпрыгнул из одежды? — весело фыркнул Ричард, потираясь носом о его щёку.       — Чьими стараниями, спрашивается? — прозвучало со смешком.       Сейчас, когда Ричард оказался совсем рядом, Гэвину не хотелось долгих разговоров по душам. Поцелуй с горьковатым солёным привкусом океана как всегда был желанным, но очень осторожным. Закрыв глаза, Гэвин целиком отдался процессу: посасывал мягкие губы Ричарда, водил руками по коже, обрисовывая тугие валики мышц, слегка царапал пальцами основание шеи и осторожно трогал плотно закрытые на поверхности жабры. Частенько он, забывшись, хотел проникнуть в чужой рот, но Ричард не позволял, боясь, что нежный человеческий язык изрежется об острые клыки, хотя сам готов был облизывать с большим удовольствием всё, до чего мог дотянуться. На задворках сознания билась настойчивая мысль, что надолго остаться в подобной позе Ричард не мог — хвост не позволял, поэтому, с неохотой оторвавшись, Гэвин помог ему перевернуться, чтобы тот устроился полулёжа, опираясь спиной на его грудь.       Им обоим нравилось каждый раз соприкасаться кожа к коже даже для простого разговора, вдыхать запах друг друга, ощущать близость, окутывающую их, словно тёплый кокон. Но сейчас удержаться от каких-либо действий было решительно невозможно, особенно когда Гэвин почувствовал биение сердца Ричарда, ускорившееся сразу, стоило рукам настойчиво погладить тело в месте перехода человеческой части в хвост — чрезвычайно чувствительное — и услышать первый сладкий стон. Спешить, однако, не хотелось, поэтому ладони вновь поднялись выше по напряжённому прессу, подразнили тёмные овалы сосков, а дойдя до шеи, он повернул голову Ричарда к себе, чтобы ещё раз попробовать его губы на вкус. Тут-то он и удивил — внезапно высунул длинный язык наружу, приглашая Гэвина насадиться на него ртом. Чуть экзотично, очень мокро и крайне возбуждающе — от возвратно поступательного движения головы собственный член встал как каменный, головкой упёршись в чужую поясницу. И не понять, кто вёл в этой странной игре, ведь казалось, что они оба жадно двигались навстречу друг другу. Через какое-то время Гэвин понял, что сейчас так и кончит, трахая чужой язык и потираясь о гладкую кожу, поэтому решил продолжить начатые ласки, напоследок успев лизнуть основание зубов до того, как губы Ричарда упрямо сомкнулись, не позволяя зайти дальше.       Едва отдышавшись, он рассыпал поцелуи по плечам и шее Ричарда, не оставил без внимания и выступающие ключицы, пока его руки оглаживали мягкие чешуйки внизу его живота. Возбуждение Ричарда открывало доступ к обычно спрятанной за кожной складкой щели, куда Гэвин аккуратно нырнул пальцами, чтобы раздвинуть её шире, выпустив кончик полувставшего члена наружу. Покрытый смазкой, он легко скользил в ладони, но для того, чтобы нащупать основание, приходилось просовывать её прямо внутрь. Тёплые, влажные стеночки поддалитво расходились в стороны, поэтому, оттопырив безымянный палец, Гэвин нащупал сжатое колечко ануса, тут же с нажимом погладив его, чем вызвал очередной, куда более громкий стон. В их первый раз его удивило, что Ричарду тоже была необходима подготовка — упругие мышцы охотно принимали член, но без чистки обойтись не удавалось, хотя предусмотрительно захваченный презерватив мог решить этот вопрос. Сегодня в карманах было пусто — Гэвин не ожидал, что Ричард вернётся от своей родни уже на следующий день, впрочем, просто приласкать его руками доставляло не меньше удовольствия, чем привычный секс.       Вскоре член показался практически целиком: не крупный, но длинный и аккуратный, увитый набухшими венками, просвечивающими сквозь тонкую светлую кожу. Ричард ухватился руками за его колени для равновесия и тихо клекотал, склонив голову вниз — наверняка жадно смотрел, как загорелые до бронзы, грубоватые пальцы Гэвина плавно скользили от основания до покрасневшей головки.       — Ну же, приласкай себя, — выдохнул Гэвин ему на ухо, после облизнув солоноватую кожу. — Я вижу, что ты хочешь.       — Я не выдержу долго, — страдальчески простонал тот в ответ, сжимая колени до боли.       — Долго и не надо.       Зрелище стало ещё более завораживающим, когда Ричард всё-таки не выдержал сладкой пытки и сунул палец в распахнутую щель, чтобы поиграть с чувствительным анусом. По позвоночнику Гэвина сыпануло колкими мурашками. Он придвинулся поближе, чтобы снова тереться стояком о спину Ричарда и, отбросив всякие сомнения, под громкий стон вставил несколько пальцев следом. Горячее нутро приняло их с лёгким сопротивлением, однако уже через несколько аккуратных движений дело пошло гораздо легче. Естественная смазка, выделяемая организмом Ричарда, очень помогала, а от пошловатых хлюпающих звуков, издаваемых растянутым анусом, возбуждение лишь больше нарастало. Поймав ритм, Гэвин почти синхронно двигал обеими руками, параллельно хаотично дёргая бёдрами, чтобы догнаться следом, потому что по характерным сокращениям мышц понял — ещё немного, и Ричард кончит.       Последней каплей для них обоих стал внезапный укус, сделанный на пике: выплеснувшись горячим семенем в руку Гэвина, Ричард дёрнул головой и сжал острые зубы на его шее — не настолько сильно, чтобы порвать кожу, но достаточно ощутимо для пары капель крови, которые тут же смахнул языком. Глухо застонав, Гэвин зажмурил глаза и после пары движений кончил следом аж до шума в ушах. Свалившись спиной на песок, он попытался отдышаться, мягко поглаживая затихшего Ричарда по голове. Через какое-то время, когда Гэвин едва не задремал, убаюканный шелестом волн, разбивающихся о край скального берега, рядом наметилось осторожное движение. Неторопливо перевернувшись на живот, Ричард заполз на него сверху и принялся тщательно вылизывать пораненную шею, а после, втянувшись, продолжил водить языком по коже. Это происходило не впервые, но привыкнуть никак не получалось. Вот и сейчас Гэвин попытался немного отстраниться, но сильные руки зафиксировали его тело, не давая сдвинуться с места. Голодно урча, Ричард, слизывал выступившую испарину, играл носом с порослью на груди при этом полной грудью вдыхая запах его тела, легонько покусывал кожу самыми кончиками клыков, заставляя волосы вставать дыбом, особенно когда зубастый рот ожидаемо оказался в непосредственной близости от члена, расслабленно лежащего на бедре.       Гэвин никогда не думал, что ужас может вызвать такое дикое возбуждение, да ещё и сразу после оргазма, но когда ненормально широко распахнутый рот наделся сверху на мягкую плоть, чуть не зацепив нежную кожицу бритвенно-острой кромкой зубов, перед глазами вспыхнули цветные круги. В ушах снова застучал собственный пульс. Невыносимо хотелось то ли вырваться и отскочить на безопасное расстояние, то ли забить на всё и вдалбливаться до упора, чувствуя, как глотка судорожно сжимается вокруг набухающей от прилива крови головки. Словно угадав его желание, Ричард сам насадился до основания и замер, щекоча дыханием волоски на лобке. Он не двигал головой, только гладил языком ствол, насколько позволял заполненный рот. Осмелев, Гэвин открыл глаза и приподнялся, чтобы увидеть первый минет от Ричарда своими глазами. Он бы никогда не согласился на подобное добровольно, но теперь понимал, что за страхом не заметил главное — ему бы никогда не причинили настоящий вред, хотя адреналин, гуляющий в крови, всё еще заставлял сердце колотиться как сумасшедшее.       Когда член окончательно затвердел, Ричард выпустил его изо рта практически целиком и с потрясающей точностью опустился вновь, предусмотрительно перехватив бёдра Гэвина, чтобы не давать ему двигаться следом. Правильно сделал — ноги сотрясала почти неконтролируемая дрожь, пресс напрягся до боли, а из груди вылетали глухие короткие стоны, когда головка проезжалась по внезапно ребристому нёбу. Каждый раз пропуская её в глотку, Ричард делал глотательное движение, сжимая плоть горячими стенками, ведь благодаря своим тренированным лёгким, он, кажется, не испытывал никаких проблем с дыханием. В какой-то момент ствол всё же кольнуло острым, но возбуждение смазало боль, а Ричард тут же встрепенулся и, выпустив член изо рта, зализал ранку. Дальше он не экспериментировал — высунул язык на всю длину и, помогая себе рукой, довёл Гэвина до второго оргазма прямо так. Сперма уже не выстреливала, только стекала непрерывной струйкой из пульсирующей головки. Обессилено откинувшись назад, Гэвин медленно дышал, чувствуя, как мягкие губы Ричарда собирают всё до последней капли. Управившись, он улёгся головой на живот — молча и будто бы виновато.       Обговаривать произошедшее не хотелось, во всяком случае, не сейчас, когда впечатления были слишком живыми и яркими, поэтому Гэвин протянул руку и растрепал подсохшие на солнце волосы Ричарда, как бы намекая, что он не в обиде. В некотором шоке — да, но понимание всей глубины его поступка помогало быстрее оправиться и быть готовым к тому, что в следующий раз всё может повториться. Возможно, чуть более осознанно и лучше, раз уж теперь между ними не осталось барьеров.       — Искупаться бы, — задумчиво сказал Гэвин в пустоту, но Ричард сразу зашевелился, скатившись в сторону.       — Хорошая идея, Гэвин, — с готовностью согласился он. — Нам обоим не помешает немного охладиться. Мне так особенно.       — Чёрт, Ричи, я совсем забыл, что тебе нельзя долго валяться на солнце!       — Всё нормально, — мурлыкнул он, потянувшись за поцелуем. — Думаю, ты не откажешься немного поплавать вместе со мной.       Поцелуй был невероятно сладок, но Гэвин не стал затягивать, чтобы не мучить Ричарда, ведь, проведя рукой по его спине, он отлично почувствовал, насколько сильно пересохла кожа. Оторвавшись, тот бесшумно соскользнул в воду, не подняв брызг — хищник, вернувшийся в естественную среду обитания, но это по-прежнему ни капельки не пугало. С трудом поднявшись на ноги — тело успело затечь под весом Ричарда, — Гэвин с раздражением попытался отряхнуть вездесущий песок, казалось, забившийся буквально везде и противно покалывающий даже где-то между ягодицами, но не преуспел. Махнув рукой на бесполезное занятие, он спрыгнул следом за мелькнувшим ярким всполохом хвостом, в первую секунду почувствовав бодрящий холод из-за разности температур.       Чтобы привыкнуть, потребовалось время. Гэвин лёг на спину и покачивался на невысоких волнах, позволяя солёной воде держать себя на поверхности. Он знал, что, испробовав крови, Ричард всегда первым делом спускался ко дну и, всё ещё переживая жажду, мог разорвать небольшую рыбёшку. Они не обсуждали такие вещи, просто давали им возможность быть, ведь, казалось, иначе сосуществовать человеку и тритону не выйдет. Остыв достаточно для того, чтобы не заболеть впоследствии, Гэвин нырнул и, сразу заметив кружащего в стороне Ричарда, поплыл к нему навстречу. От вида гибкого, грациозного тела, словно красуясь выписывающего замысловатые фигуры, внутри разливалось блаженное спокойствие. Само собой пришло понимание, что когда заводишь отношения с самым необычным существом на планете, нужно быть готовым к сюрпризам, способным перевернуть мир с ног на голову, возможно, даже в лучшую сторону.       Остальное покажет только время.