Часть 1
2 марта 2024 г., 18:33
Хаск забирает стакан и вместо того, чтобы плеснуть виски, отправляет его в мойку.
— Эй! Я же просил ещё!
— Тебе хватит, — заявляет Хаск таким тоном, по которому ясно, что спорить бесполезно. Но Энджел всё же пробует:
— Мне это нужно. Я чист уже две недели. Ты хоть знаешь, с какой силой ебёт меня синдром отмены? И кстати, не только он.
— Тебе нужно совсем не это.
— Да что ты говоришь.
Энджел закатывает глаза. Возомнивший себя знатоком чужих душ Хаск бывал порой совершенно невыносим. Что же ты забыл в аду, святоша?
— Ну давай, расскажи, — Энджел подпирает подбородок кулаком, — что мне нужно по твоему мнению. С большим интересом послушаю.
Хаск смеряет его тяжёлым изучающим взглядом и коротко бросает:
— Пошли.
И выходит из-за барной стойки.
Энджел недоумённо склоняет голову, но идёт следом: что ему ещё остаётся, если выпивки сегодня больше не видать.
Они оказываются на балконе. Энджел ждёт каких-то объяснений, но Хаск молчит. Чиркает зажигалкой, затягивается, облокачивается локтями о перила. Дым его сигареты горько-терпкий — совсем не похоже на удушливую сладость курева Валентино.
Молчание с Хаском — не неловкое. Спокойное. Уютное. Желание спросить, какого хрена, собственно, происходит, стремительно идёт на спад. До рассвета ещё пара часов. Время суток в аду — условность, но условность очень нужная и приятная, как становится понятно Энджелу сейчас.
В полумраке ярче всего видно жёлтые глаза Хаска и тлеющий кончик его сигареты. Он всё так же без слов достаёт её изо рта и предлагает Энджелу. Тот не отказывается.
— Последняя, — поясняет Хаск.
Энджел затягивается слишком глубоко и чуть не заходится в кашле: слишком ядрёно. Впрочем, после синтетического запаха лубрикантов, парфюма и мускусного амбре чужих разгорячённых тел это действительно то, что нужно.
— Помнишь свою жизнь? — спрашивает вдруг Хаск. — Человеческую.
Энджел вздыхает.
— Не помню. И не хочу вспоминать. Вдруг там что-то похуже, чем здесь, а? — он тихо хмыкает. — Я знаю одно: у меня есть сестра и она в раю. Просто представь, насколько эти яблоки с одной яблони упали далеко друг от друга.
— Мгм, — отзывается Хаск, не пытаясь вызнать, откуда у Энджела такая информация.
— Поэтому мне тоже нужно туда. Чтобы найти её. И ещё потому, что там мой контракт не будет иметь силы.
— Что такого пообещал тебе Валентино? — жёлтый глаз пытливо косится в его сторону.
— Деньги и славу, — Энджел пропускает смешок, в котором нет намёка на веселье. — И не обманул ведь.
— Если у кого и есть шанс спастись, то ты первый на очереди.
Хаск пожимает плечами и легко подталкивает Энджела крылом.
— Но здесь будет тебя не хватать.
— Да ладно, — сигарета снова кочует изо рта в рот, — сам, что ли, об искуплении не думаешь даже?
— Аластор притащил меня в эту богадельню на коротком поводке, — Хаск бросает на Энджела снисходительный взгляд, прежде чем затянуться, — вот и вся история.
Он умолкает и отворачивается. Выпускает клубы сизого дыма в ночную тишину.
— Я жил как собака и сдох как собака, — добавляет вдруг Хаск ворчливо. — Искупление не для таких, как я.
Искры затухающего пепла растворяются в предрассветной дымке.
— Ну, тогда мне не придётся ждать тебя наверху слишком долго.
— С чего бы?
Энджел мирно прикрывает глаза и подставляет лицо порыву ветра, лёгкому и свежему.
— Все собаки попадают в рай.
