Монстр в гриме

***

*Песня главы: Тони Раут – "Хороший клоун, мёртвый клоун" Николай помнил свой первый день в цирке, как в новом доме… Его тогда чумазого, с ссадинами на коленках и еле скрываемыми мокрыми глазами, взяла под крылышко экстравагантная дрессировщица тигров. Рыжие кудри, угольные смоки айс, жирно намазанные губы ядрëно-алой помадой и облегающе-пошловатый блестящий костюм. Но её боевая внешность оказалась обманчива. Женщина сразу попыталась успокоить напуганного мальчика тёплыми словами и протянула носовой платок, потрепала по макушке и угостила сластями. Пожалуй это был самый ужасный и лучший день в его жизни. Она отвела тогда его к директору цирка, чтобы попросить разрешения взять в труппу. Дрессировщица рассказала историю без подробностей, чтобы не вовлекать полицию, по просьбе Коли. Директор сжалился и принял зашуганного мальчишку, в команду. Наказал дрессировщице, нести за него ответственность головой. Женщина согласилась и сразу после знакомства с директором, отвела парнишку в свою гримёрку. Усадила на скрипучую раскладушку, несмотря на запачканную одежду в земле. Она приставила стул к мальчику и рассказала о правилах поведения в коллективе. 1. Не драться. 2. Почтительно относится к публике. 3. Следить за тем, чтобы звери были кормлены. 4. Дежурить с уборкой по дням недели. 5. Не распускать порочащих слухов о труппе. И много чего ещё… Николай так и не смог запомнить весь тот перечень, который продиктовала дрессировщица. Слишком много пунктов было да и давно… Но одно запомнилось до конца жизни. Если что-то беспокоит, то всегда можно прийти и поделиться. Тем, что терзает душу. Получить поддержку и совет. С первого дня нахождения в цирке, женщина воспитывала его как родного сына. Дарила всю материнскую любовь, на которую была способна. Своих детей у неё не было. Много лет прошло с начала новой страницы в жизни. Со временем даже дышать стало легче и страхи прошлого начали постепенно ослаблять хватку когтистых лап. Коля решил взять на себя роль клоуна в труппе. Многие говорили ему, что он обладает непревзойденной харизмой и юмором, которые являются одними из самых ценных качеств, если работаешь а подобном месте. Правда… порой публика оказывалась невоспитанной. Она начинала кидать поп-корн, гнилые овощи из зала. Освистывали, когда клоун оказывался не слишком весёлым по их скудному мнению. Клоун продолжал искусно держать широкую улыбку до последнего. Лишь уйдя со сцены по окончанию выступления за бархатную красную ширму в свою маленькую гримёрку, блондин мог позволить эмоциям одержать над собой верх. Вручить им поводья от своего разума. Николай облокотился на столик и поднял гетерохромные глаза на зеркало, обрамленное ярко-сияющими лампами. Свинцовый взгляд зацепился за двойника. Он жил своей самостоятельной жизнью в зеркале, сознании… У него были свои мысли, чувства, мировоззрение, взгляд на ту или иную ситуацию. Дрессировщица не знала о воображаемом друге, так как голос в голове просил Николая не рассказывать ей о его существовании. Ведь тогда он потеряет своего лучшего друга навсегда. Того, кто может всегда выслушать и дать верный совет, на мучающий душу вопрос или раскритиковать.

И сейчас друг советовал ласкающим голосом:

      — Не закрывай на это глаза, дорогой мой Николай. Ты же видишь как эти свиньи с нами поступают? Почему не хочешь отплатить той же монетой? Что плохого в том, чтобы наказать этих людишек за их поведение? Так и будешь молчать?       — Наказать… в каком смысле? — Непонимающе вопрошал блондин, не сводя глаз с двойника в зеркале.       — Думаю чем жёстче, тем лучше. Тогда до них быстрей дойдёт, что с тобой лучше не шутить. Тебе нравится быть для всех клоуном? Даже для той девчонки, которая тебе нравится… как же её имя… — отражение театрально приставило руку к подбородку в размышлениях. — Ах точно, Агата. Та белокурая, что выполняет трюки с огнём.       — Не смей говорить о ней так пренебрежительно!       — А то что? Помни, мы с тобой одно целое. Убьёшь меня, убьёшь и себя. Да и сдалась она тебе. Ты ей интересен только как клоун, который может её развлекать. Больше ты ей не нужен.       — Нет, ты заблуждаешься. Не морочь мне голову! Она добрая и не станет кем-то пользоваться ради забавы и личной выгоды.       — Скоро узнаешь на своей шкуре. К людям рано или поздно приходит разочарование. Но больней всего это делают те, к кому ты питаешь тёплые чувства. — Двойник ядовито ухмыльнулся и прильнул к блондину ближе. Николай вдохнул полной грудью и процедил раскалённый воздух меж напряжённых губ… Порывистый первый удар. За ним второй, третий, четвёртый…

Громкий, безумно-леденящий смех издевательски хохотал на подкорке мозга.

Столик пошатывался от каждого наносимого удара. Осколки разлетались в стороны. Со звоном падали на тумбу и пол. Кровь выступила на костяшках, окрашивая нежную кожу алым.       — Коля, всë в порядке? Я слышала грохот через стенку шатра… Белокурая девушка в красной юбке и облегающем кружевном корсете застыла в ужасе. Перед ней стоял её знакомый Николай, среди разбросанных осколков зеркала, с изрезанными руками, с которых неумолимо стекала густая кровь.       — Боже… что тут произошло? У тебя все руки в крови, Коленька! — Девушка прикрыла рот в ужасе. Колеблясь, переступила порог гримерки на трясущихся ногах.       — Ничего… — Гоголь опустил голову на свои руки. Взирал на бесчисленное множество порезов. Глубоких, поверхностных, рваных. Где-то застряли осколки и поблескивали в свете ламп.       — По твоему взгляду вижу, что вполне “чего”. Подожди немного. Сейчас принесу аптечку из своего шатра, — Агата рванула прочь из гримерки, пару раз споткнувшись по дороге. Николай плюхнулся на раскладушку, ожидая свой объект воздыхания. Кожа ссаднила, ныла. Стук сердца отдавал в уши от всего происходящего. Матрас всë сильней пропитывался кровью, пока девушка искала у себя аптечку. Несмотря на свой прославленный “железный” характер в труппе, Агата казалась сейчас такой же хрупкой, как и то зеркало, осколки которого разлетелись вдребезги. И угораздило же его…монстра влюбиться в столь чистого и непорочного ангела…