Монстр в гриме

***

*Песня главы: Тони Раут — "Грим" Гоголь помнил всю нежность и заботу, с которой Агата обрабатывала ему множественные порезы от зеркала. В моментах стреляляла испуганным взглядом по шатру клоуна, стараясь понять, что же произошло. Девушка с ювелирной точностью вытаскивала осколки пинцетом, обрабатывала раны йодом, накладывала бинты. Она могла поставить рядом чистую табуретку или стул, но она выбрала сидеть на замораной в крови раскладушке блондина. Николай пристыженно смотрел на её багряное платье с пышным белым подъюбником… она испортила из-за него свой любимый наряд.       — Думаю… Про выступления пока стоит позабыть. Раны должны затянутся, — девушка не спешила отпускать перебинтованные руки.       — Да на мне всë заживёт как на собаке, ты же знаешь, — Николай постарался развеселить Агату, однако она так и осталась весьма серьёзной. Об этом говорили поджатые губы в тонкую алую линию, напряжённые брови.       — Этот не смешно, Коля… — девушка осуждающе взглянула на парня исподлобья и тяжко вздохнула. — Не знаю что тут случилось, но я очень переживаю за тебя. Будь в следующий раз осторожней. Агата поднесла перебинтованные руки парня к губам и легонько поцеловала, оставляя слабый отпечаток помады. Николай сам для себя не заметил, как задышал глубже с надрывом. Гулко стучащему сердце в грудной клетке выдавало его с потрахами. Оставалось надеяться, что Агата ничего не заметила.       — Прости пожалуйста за всë это. У тебя наверняка было много дел и теперь… — Николай потянулся к испачканной ткани, сминая. — Твоё платье…       — Не переживай. Потом отстираю. Главное что с тобой всë в порядке.

Николаю тоже хотелось верить…

что с ним всë в порядке...

***

Николай не хотел идти к директору цирка, чтобы взять больничный. Совесть не позволяла. Он и так не очень хорошо выступил в этом сезоне. Казалось, что директор его убьёт за такое стечение обстоятельств. В конце концов труппа лишается одного важного звена. Хотя чего стоило быть клоуном в цирке по сравнению с акробатами, дрессировщикам, иллюзионистами, силачами. За прошедшие года у директора стала более заметна плеш на темени и полнота в весе. Да и дрессировщицу тигров, его примемную матушку, время тоже не пощадило. Всë её лицо испещряли множественные морщины, кожа на шее провисла, тяжёлые приспущенные веки и туманный взгляд был уже без той искры, которую Николай увидел при знакомстве в первый день. Но это ничуть не меняло его отношение к ней. Даже спустя года он продолжал относиться к ней с уважением. Чувствовал бесконечную благодарность за спасенную жизнь и всю ту доброту… Сегодня как никак блондин обещал дрессировщице помочь с выбором тканей для пошива нового костюма. Да и руки вроде для этого не особо нужны. Хватит глаз, чтобы взглянуть на варианты. Рта, чтобы сказать. В её шатре всегда было приторно надушено сладкими духами и горели свечи в толстостенных банках. Бусы за столике, шкатулки с серьгами, пестрящее обилие косметики, письма с невскрытыми печатями от поклонников и пышные букеты роз, которые часто дарили после выступлений       — Ох, что же ты так, Коленька… — дрессировщица в ужасе уставилась на перебинтованные руки парня. — Что стряслось?       — Да так… неудачно упал и разбил зеркало, — Николай не отводил глаза с женщины, которая внимательно осматривала каждый моток накрахмаленной марли.       — Тебе кто-то помог сделать перевязку?       — Нет. Сам управился, — пришлось соврать. Посвящать дрессировщицу в дела сердечные не особо хотелось. Да и шансов у него с той девушкой и так нет…       — Не умеешь ты врать, — женщина улыбнулась и указала пальцем на след от губной помады на марле. — Так кто говоришь тебя перевязывал?       — Ладно, ладно. Агата помогла, — блондин сконфуженно цокнул языком и спрятал руки за спину. По лицу начал постепенно разливаться распаляющий жар. В спешке Николай растряс чёлку, прикрывая глаза. По ним женщина точно сразу всë поймёт.       — Ох, Коленька, — женщина разгребла белые волосы и узрела горящее лицо юноши и глядящие глаза в пол. — Она тебе нравится?       — да… — слетело еле слышно с губ блондина и у него наконец-то получилось сглотнуть ком в горле. Дрессировщица расплылась в улыбке и воодушевленная новостью, подошла к туалетном столику и пошарившись в ящиках нашла небольшую коробочку, перемотанную тонкой красной атласной лентой.       — Мне они малы, а вот в её ушках должны хорошо смотреться, — женщина протянула Николаю коробочку. Он аккуратно развязал ленту и увидел золотые серьги с маленькими рубинами.       — Вы чего?! Я не могу их принять… это же стоит бешеных денег! — Парень спешно сунул коробочку обратно, но дрессировщица не приняла её. Лишь шире и загадочней улыбнулась.       — Мой дорогой, у меня всех этих цацок целая гора от поклонников. Да и с годами уже перегораешь ко всей этой роскоши. Я уже не испытываю того восторга, как в двадцать лет, — женщина удерживает перебинтованные руки Гоголя в своих, настаивая принять скромный подарок. — Да и на Агате они будут чудесно смотреться. Я верю в тебя. Ничего не остаётся как принять дорогой подарок.       — Спасибо, я не знаю даже как вас отблагодарить… — блондин положил коробочку в карман полосатых брюк, боясь замарать кровью, если раны под бинтами вновь откроются.       — Благодарностью было то, что ты его принял, — женщина довольна смотрела на расцветающего юношу, как бы он не старался этого скрыть. Дрессировщица открыла свой шкаф, оглядывая полку огромным множеством тканей, скрученных в рулоны. Они были самых разных фактур и составов. Разномастные глаза юноши невольно зацепились за несколько. Один был расшит красными паетками и стразами, другой чёрной петляющей каймой напоминавшей розы.       — Ты же помнишь ради чего я тебя позвала сегодня? Поможешь разобрать все эти завалы? Ещё надо будет выбрать ткани, которые пойдут на новый костюм для шоу. Женщина включила кипятильник, чтобы разогреть воду. Такова была традиция с их первого знакомства. Она заваривала чай и угощала Колю чем-нибудь вкусным. Пряники, конфеты, пастила… Всë хорошо шло под душевные разговоры о повседневной рутине или новостях о месте, в котором останавливался цирк. Делились впечатлениями о каких-то интересных местах, когда удавалось выкроить время на прогулку в город.       — Да, конечно, — блондин встал перед кроватью и задумчиво осмотрел ткани. Прощупав и изучив каждую остановил взор на изумрудно-зелёной. По его мнению она должна была хорошо подчеркнуть красную помаду. К тому же будет эффектно контрастировать с рыжими тиграми на выступлении и переливаться в свете софитов. В голове блондина до сих пор крутилась мысль об испорченном платье Агаты. Кровь не так просто отстирать. Да и чего греха таить. Нравилось созерцать любое движение этой изящной девушки. Покачивание бедер во время ходьбы, плавные махи рук, тонкие губы, с которых слетало раскаленное пламя, вмиг обжигающее сетчатку глаз и сердце. Её огонь захватил сердце Николая ещё два года назад. Пламя лишь медленно томилось, выжидало подходящего момента, чтобы разгореться всепоглощающим пожаром. Да и будет ли столь прекрасная девушка смотреть на клоуна? Какое реальное будущее у такого союза?

— И чего ты добился своим психозом? Лишь истязал свои драгоценные руки…

— Ты ей не нужен…

— Она на тебя никогда не взглянет, как на того акробата…

      — замолчи… я не хочу с тобой сейчас разговаривать, — злобно зашептал Николай, глубоко выдыхая.       — Ты что-то сказал? — Женщина обернулась на парня, но тот постарался улыбнуться и показать всём видом, что с ним всё в порядке.       — Нет, нет! Просто вслух проговариваю планы на завтра, чтобы ничего не забыть.       — Понимаю, сама порой бормочу себе что-то под нос. Порой так увлекаюсь, что выпадаю из реального мира в процессе размышления. Николай внутренне радовался, что она его совсем не понимает. Такой тяжелой ноши он бы никогда не пожелал дорогому человеку…       — Хотел ещё спросить, — парень потер лоб, стараясь заглушить издевательский голос в голове. — Когда Агата делала перемотку, она замотала своё платье в крови. Она сказала, что в этом нет ничего страшного, но я знаю, что она соврала, чтобы меня не расстраивать.       — В таком случае можешь выбрать что-нибудь из разложенных вариантов. Размеры её знаю. В конце концов я же отвечаю за все заказы нарядов для выступлений. Николай не думая указал на красную ткань с паетками и чёрную с вышитой каймой в форме роз.       — У тебя весьма хороший вкус. Думаю ты мог бы стать хорошим дизайнером, — женщина потрепала парня по макушке, словно ему было снова одинадцать лет. Блондин не сопротивлялся. Лишь улыбнулся через силу, стараясь не слушать насмешки…

***

Роскошная алая коробка аккуратно перевязанная чёрной лентой, букет свежих красных роз, за которые пришлось выложить хорошую сумму у одного жадного продавца в магазине. И открытка. Парень долго думал чего написать. нервно чпокал по колпачку ручки, надеясь что родятся какие-то мысли. Николай на днях по-тихому подложил маленькую коробочку с сережками в комнату Агаты. Времени думать было мало, так что он быстро выложил подарок на её туалетный столик с приложенной запиской о встрече. Блондин решил не писать свое имя. Пусть будет сюрпризом. Да и если откажет… она хотя бы будет рада подаркам, думал парень. Платье уж точно пригодится.

— А ты настырный. Вижу не сдаешься до последнего. Она о тебе никогда не будет думать как о ком-то большем, чем друг...

      — И всё же имеет смысл попробовать. Ты не испортишь сегодняшний вечер, как бы не старался, — Николай назло голосу выводил нужные строки в открытке. С высунутым языком в полном сосредоточении, старался над каждой буквой. Хотелось верить до последнего, что она согласиться… но если откажет, то хотя бы будет возможность остаться друзьями. Сейчас она была его единственным человеком, которого он мог смело назвать лучшим другом…

***

Вечер. Смеркалось. Протянутые городские лампы зажглись по всем улицам, дорогам и паркам, разгоняя наступавшую темноту. Парк. Пожалуй лучшее место, чтобы объясниться в своих чувствах… Сегодня Николай был без привычного грима и черно-белого наряда. Наверное его мало кто мог бы узнать сейчас из труппы, загляни он в шатры. Костюм тройка с чёрным пиджаком, штанами и жилетом винного цвета. Аккуратно уложенные волосы, заплетенная коса. Лёгкий аромат сладко-древесного одеколона. Он прекрасно помнил, как этот запах нравился Агате. Девушка буквально прильнула к нему в первый день, когда решил им воспользоваться. Она тогда невзначай спросила название и продолжила заниматься своими делами. Каково было его удивление обнаружить новый флакончик у себя на раскладушке с приложенной запиской, в которой были написаны приятные пожелания убористым женским почерком с её инициалами. Но это был просто подарок или всë же…

…намёк на что-то большее?

Агата шла к нему в чёрном сверкающем платье с откровенным вырезом, который женские пальцы умело скрыли за меховой накидкой до талии. Хотя она скорее не шла, а плыла. Словно дорогая яхта, плавно рассекающая водную гладь. Цоканье каблуков по плитке становилось громче. Лишь когда Агата подошла ближе, блондин заметил их. Серёжки со сверкающими рубинами, маняще переливавшимся в свете фонарей.       — Первый раз вижу тебя таким… — девушка осмотрела блондина одетого с иголочки с ног до головы.       — Не в клоунском наряде? — усмехнулся парень, предлагая свою руку, чтобы прогуляться.       — Можно и так сказать. Не хотела обидеть, — девушка приняла предложение и сплела пальцы с пальцами Гоголя. Они направлялись к центру парка по небольшой каменистой дорожке. Здесь было малолюдно, но от этого на ней не становилось неуютно и боязно. Наоборот. Возникало ощущение какого-то душевного уединения.       — На самом деле костюм на тебе шикарно сидит, да и ты сам… — девушка приостановилась разглядывая, запоминая черты лица юноши без грима и дурацкой улыбки. Такой какой есть.       — Клоун! Чего ты тут забыл так поздно, да и ещё с Агатой?! — Высокий мускулистый парень с каштановыми волосами встал между ними, прожигая взглядом в костюме блондина дыру. Опять тот хам акробат.       — Во-первых меня зовут Николай, а не “клоун”. Во-вторых не твоё дело, — блондин пренебрежительно мазнул взглядом по акробату и потянул девушку прочь.       — Ещё как моё, — не унимался акробат, подходя ещё ближе к Гоголю. — Она моя девушка и хочу знать с кем она гуляет в такое позднее время суток.       — Прекратите, пожалуйста! — девушка выставила руки между парнями, в надежду хоть как-то остановить возможную драку.       — Видишь эти серьги? Это я ей их подарил! А что ты подарил? Ничего! Николай застыл на месте не в силах вдохнуть от накативших эмоций. Отшатнулся назад, не веря услышанному. Получается… Агата думала что это подарок её парня? Но ведь… как… разве люди и вправду способны на такие подлые поступки? Что он может сказать в доказательство, что подарок его? Ведь он не подписал открытку для большего сюрприза… но он даже предположить не мог, что всë так обернётся…

— Я же говорил что всë обернётся против тебя…? А ты не верил…

— Накажи прохвоста! Пусть он пожалеет о своём поступке! Сделай так, чтобы он никогда не смог соврать!

— Убей его…

      — Нет! — выкрикнул невпопад блондин, разминая кожу головы.       — Ты дурак? Сам с собой что-ли разговариваешь? Ну и чудик! Идём в шатёр, Агата! — Акробат заливисто рассмеялся и отступил от Николая, грубо беря девушку за руку.       — Я никуда не пойду! Почему я должна делать всë, что ты говоришь? Ничего дурного у меня и в мыслях не было сегодня!       — Агата… Просто иди в наш шатёр. Потом с тобой поговорю, — приказал акробат дрожащим от злобы голосом, готовым сорваться в любой момент на крик. Девушка стояла до последнего между парнями. Акробат настойчиво пилил её взглядом и давил плотной аурой, наказывая. Николай же сочувствующе глядел на белокурую. Ему было печально видеть, как столь добрая и сильная девушка, ломается во власти абсолютного грубияна, который похоже совсем её не ценил. Открыто врал, не зная, что отправитель подарка стоит прямо перед его носом. Николай злился. Очень злился, что он так и не сумел объясниться в своих чувствах, не подарил подарки и Агата была занята другим. Но чем он хорош? Чем привлёк внимание? Почему акробат обращался с ней как собачонкой? В сердце, буквально за несколько минут, образовалась глубокая рана. Хотелось плакать. Просто по человечески плакать. Выпустить на волю бушующие эмоции.

— Убей его…

      — Убей его…

— Убей его…

Николай схватился за голову и начал бить себя по черепушке, в надежде перестать слышать искушающий голос.

Но было поздно.

Блондин с ужасом и…радостью? Взирал на остывающий, окровавленный труп акробата. Запачканые в алой жидкости белоснежные бинты, чёлка, щека. В следующий раз точно нужно быть аккуратней… Хотя каким будет следующий раз? Почему в голову вообще приходили подобные мысли. Но этот акробат точно получил по заслугам. Теперь он не сможет причинить боль Агате. Тёмный парк. Самая безлюдная дорожка. Пышная ограда из шиповника. Мало кто догадается искать здесь труп. Даже цветы шиповника были на его стороне. Умело скрывали кровь на бархатных лепестках и источали чарующий аромат, заглушая тошнотворный запах крови.

***

В шатре разносилась одна из известных песен Карузо. Грамофон старательно воспроизводил голос оперного певца, который сейчас казался одновременно и утешительным и гнетущим. Это был самый ужасный вечер… Агата закрыла лицо руками, размазывая тушь по лицу. Слезы пощипывали и раздражали кожу, смешиваясь с пудрой они скатывались по щекам и скатывали с подбородка прямо на столик. Впитывались в древесину тёмными пятнами. Звук скользящей ткани занавески шатра. Спокойные размеренные шаги. Но мелодия нарочно играет надрывно громко, чтобы скрыть всхлипы от посторонних. Но только не от него… Чья-то тёплая ладонь коснулась лица и бережно вытерла слезы. Горячее дыханиие над головой и пристальный…отсутствующий взгляд разномастных глаз, который Агата узрела в отражении зеркала. И кровь… на бинтах. Слишком много. Она столько не припомнит, когда перевязывала ему руки…       — Не плачь, дорогая Агата. К тому же я принёс тебе подарки, котрые хотел тогда вручить, но не вышло как видишь, — парень неуютно ухмыльнулся, протягивая подарочный пакет девушке. — Ты их заслуживаешь. Агата приняла подарки. Было заметно, как дрожала её хрупкая рука, как метались глаза из стороны в торону в полном ужасе, как бы она не старалась это скрыть.       — Выслушай меня, пожалуйста… я понимаю, что этот вечер стал прсото ужасным. Прости меня за это всë… ведь это только ради нас. Нашего будущего, — блондин бережно взял девушку за руки, но та их в испуге отдернула и начала медленно отступать к выходу из шатра. Николай тогда крепко схватил девушку, видя её направление. — Я давно люблю тебя. Ты заслуживаешь лучшего! Ты не должна доставаться каким-то ублюдкам, которые тебя не уважают. Будь со мной! Я покажу тебе лучшее будущее, в котором мы будем счастливы! Агата начала вырываться и звать на помощь. От сквозящего в теле холода, голос словно пропал. Она хотела кричать, но не могла. Могла лишь наблюдать за разноцветными глазами и широкой улыбкой, которую никогда прежде не видела. Перед ней словно стоял другой человек, а не тот… добрый Коленька, которого она знала…       — Коля отпусти, не смешно! Мне страшно!       — Ты считаешь меня страшным? Почему? Из-за этого? — блондин показыает одну руку, перепачканную в крови. — Но это ведь всë ради нашего будущего! Ты разве этого не видишь? Девушка воспользовалась возможностьж и рванула прочь из шатра, одним рывком высвободившиеся из хватки, когда та ослабла. Агата спешно потянулась к занавеске, чтобы отдернуть, но так и застыла. В груди ощутилась пронзающая, жгучая боль. По телу разлилась слабость и ватные ноги подкосились в судороге…       — Раз уж ты выбрала этот путь, то не доставайся ты тогда никому. Николай подошёл к Агате и аккуратно поднял её. Бережно уложил на кровать. Грудь девушки поднималась из последних сил. Кровь стекала из отверстий и отчётливо слышались булькающие звуки глубоко в груди. Кожа на лице девушки в мгновение побелела и с губ скатилась струйка крови, контрастно окрашивая зубы и меловую кожу.       — Я люблю тебя. Всегда любил… Блондин залез на кровать к Агате, крепко обнимая бездыханное тело. Он нежно поцеловал в лоб и задержался на губах, размазывая алую жидкость и смешивая её с помадой. Слезы заструились горячими ручьями по щекам парня, умывая лицо девушки от крови. Он не помнил сколько так пролежал, крепко и нежно обнимая девушку. Оплакивая её смерть. Лицо болело и совсем опухло от слез. Руки не слушались и сильно тряслись в мандраже, впрочем как и ноги.       — Коленька, я никак не могла тебя найти утром. Вечером решила не беспокоить, так как знала что пойдёшь на свидание. И как всë закончилось? — Дрессировщица распахнула занавеску и застыла на месте. Николай в сидел на кровати в своём костюме тройке, крепко обнимая и лелея в своих руках тело Агаты, с множественными колотыми ранами. Он поднял опухшие глаза на женщину и застыл.       — Коля… — женщина подошла к перепачканному парню и в ужасе прикрыла рот, чтобы не закричать.       — Простите меня… я не хотел, чтобы всë так закончилось… — Николай потерянно смотрел в пол, не осмеливаясь поднять глаз на женщину, нависшую над ним.       — Ты ни в чем передо мной не виноват, — дрессировщица погладила парня по всклокоченной макушке, как раньше. Будто ничего страшного сейчас не произошло. — Тебя будут искать. Беги Коля. Беги куда глаза глядят! Тогда он в последний раз виделся с ней… С той женщиной, которую мог бы назвать матерью… Пожалуй... Это было самым тёплым воспоминанием перед смертью, подкрадывающейся к нему под сенью дерева…