Керосин

      Надя с минуту растерянно пялилась на Кису. Слова в голове путались, хотелось сказать что-то вразумляющее, может поддержать (охренеть, это как она собралась подбодрить человека, у которого отца в наркологичку забрали?) или…       — Хули смотришь? — все также смазано пробормотал Кислов. — Съебись уже.       Сдаваться так просто Минина, конечно, не собиралась.       — А что произошло? — с осторожностью спросила Надя. Не то чтобы девушка ждала нормальный ответ, но попытаться стоило. Отвратительный запах рвоты не перебивал даже тянущийся от Кисы шлейф сладковатой гари и дыма. Примерно так пахло на многочисленных вписках от накурившихся вусмерть пацанов.       «Господи, меня сейчас стошнит», — Минина прикрыла глаза на пару мгновений. Бросить бы непутевого соседа и пойти к Ритке. Наверняка, Кошина уже заждалась. Но Кису оставить не позволяло острое колющее чувство в грудной клетке — то ли жалость, то ли иррациональная вина за концерт, устроенный матерью в прошлую их встречу.       — У отца башка, сука, отъехала, — Киса устало потер лицо ладонями. Очевидно, что на откровения его пробил гашиш. На трезвую Кислов бы Надю только на хуй послал, а не распинался, — хуем своим на весь падик светил и чуть бабке с третьего не въебал.       Все слова, которые Минина успела мысленно подготовить в ответ так и застыли у нее на языке. Ощущая неимоверную тупость собственного вопроса, Надя все же выдавила:       — То есть?       Киса выпрямился, и его губы искривились в болезненной усмешке.       — То есть нехуй было фен и водяру в одно рыло наяривать.       Минина скорее не услышала, а догадалась, что именно сказал парень. Вся его речь превратилась в одну большую несвязную кашу.       — А кровь у твоей квартиры?       — Ебалом в дверь влетел, пока меня придушить пытался. Типа я, сука, завалить его хотел.       — И теперь что будет?       — Праздник, блядь. Мамке, мне, нахуй, и этому гандону. Его, сука, с помойки вытащили, одно, сука, условие мать поставила — не ширяться. И он…       Тут Кислов закашлялся. Надя встрепенулась и вспомнила, где они находятся. Мать или любой другой жилец могут выйти в подъезд в любой момент. А Кисе точно хватит разборок на сегодня.       — Так… Вставай. За каким хреном ты вообще здесь сидишь? Нельзя было дома накуриться?       Мининой пришлось дать ему на себя опереться. Кислов схватился за ее плечо, тяжело поднялся. Кожа у него была горячая, липкая от пота, а приторный аромат ладана, исходящий от его волос и одежды, заставил поморщиться. Парень практически навалился на Надю, не переставая тихо материться себе под нос.       Мысли о том, насколько Киса близко совершенно некстати заполонили голову. С мужским полом Надя в целом, не считая Германа, практически не общалась. Год назад у нее случился неловкий первый поцелуй с одноклассником, который с усердием подкатывал к Мининой месяца три. Он позвал Надю в кино, весь сеанс пытался ненавязчиво приобнять или тронуть за бедро. Уже проводив девушку до дома, одноклассник задержался и коротко поцеловал Минину в губы, а после не произнес ни слова и почти бегом припустил к автобусной остановке.       На свиданку советовала сходить Юлька. Мол, какая разница, нравится Наде этот Евсеев или нет, можно же просто неплохо провести время и на халяву киношку посмотреть. Ага, только идиотский боевик, выбранный одноклассником самолично, бессчетное количество попыток оказать знаки внимания, дурацкий поцелуй и ужасно стыдное объяснение с Евсеевым на следующий день и за бесплатно Мининой не сдались.       С тех пор советов Юли по отношениям, Надя, кстати, не слушала. Благо Евсеев оказался адекватным и претензий предъявлять не стал. Но все равно, она до самого переезда даже заговаривать с парнем стыдилась.       И вопрос, почему накуренный Кислов, почти до боли сжимающий руку вызывал гораздо больше эмоций, чем обходительный Евсеев, теперь не давал Наде покоя.       — Я там дунул. Тут сижу, — пояснил Киса, помотав головой.       — Ну и нахрена?       — Тебя хотел увидеть, — пробормотал Кислов и посмотрел на Надю своим мутным взглядом.       Мининой показалось, что ее сердце сейчас пробьет ребра. И что в доме прям посреди лета врубили отопление. Иначе Надя без понятия, как объяснить резкую нехватку воздуха и жар, приливший к лицу.       «Он просто под наркотой», — напомнила себе Минина. И принял много. Под такой дозой затирать любой бред с серьезным лицом можно.       — Очень смешно.              — Я че, бля, на клоуна похож? — Киса сделал попытку огрызнуться, но из-за заплетающегося языка вышло скорее смешно.              — Под ноги смотри.              Надя как могла старалась отвлечься от шумно дышащего над ухом Кислова. Когда пришлось пройти мимо входа в собственное жилище, Минина едва ли дыхание от страха не задержала. На счастье, Киса тоже не издавал громких звуков и послушно плелся рядом.              «Мать меня убьет. Оттаскает за волосы, заберет телефон и до конца лета не выпустит из дома. Даже к бабушке», — неутешительные последствия этой благотворительной акции стремительно прокручивались в башке.              Любовь Владиславовна же реально дочь не простит. На сей раз вечерней истерикой и поучениями из разряда «в подоле принесешь» Надя не отделается.              Однако опасную зону они преодолели без дополнительных сложностей, и достичь первого этажа все же удалось относительно быстро.              — Ключи доставай, — скомандовала Минина, подергав дверную ручку тринадцатой квартиры.              Кислов нахмурился, опять очень медленно, заторможенно и с некоторой раздражительностью, будто делал Наде великое одолжение, похлопал по карманам джинсов.              «Господи, быстрее», — в мыслях взмолилась девушка.              Как только Киса выудил позвякивающую связку на свет, Надя не сдержалась и, вырвав ключи из чужих податливых пальцев, сама вставила их в замочную скважину.              — Ты че, сука, творишь… — начал было вяло возмущаться Кислов.              — Экономлю время. Я не могу стоять тут до ночи.              Заедающий механизм поддался, и дверь открылась. Минина подтолкнула парня в темную прихожую.              — Все, моя миссия…              — Да я говорю, Марин, просто мрак какой-то. Мужа бы твоего сюда, может, хоть полицейский этому малолетнему поганцу растолкует… Гриша, сколько раз просить, не дергай меня за руку! — звучный голос Любови Владиславовны, очевидно, болтающей по телефону и возвращавшейся после прогулки с сыном, подействовал как электрический разряд.              Это пиздец. Ей пиздец.              Надя даже не успела осмыслить ситуацию. Паническая волна захлестнула, не оставляя пространства для рационального мышления. Минина слегка (а может и с силой, хрен его знает) пихнула Кису в спину, проскользнула в чужую квартиру вслед за ним и тут же закрылась изнутри.              Ровно через пару секунд приникшая к дверному глазку Надя увидела свою родительницу вместе с Гришей. Они уже прошли вверх по лестнице и скрылись за пролетом, но комментарии матери, которая докладывала тете Марине обстановку в подъезде, все еще долетали до ушей Мининой. Казалось, что Любовь Владиславовна нарочно говорит так громко, дабы донести свое недовольство до каждого жильца.              — Говорю, мне уже страшно с ребенком на улицу выходить… Да, да, Марин, забрали… А сын его что? А сын перед скорой чуть ли не плакал, бригаду останавливал, аж дрожал весь. Я ему талдычу, мол, отец твой, прошу меня простить, опасный для общества элемент, нуждается в изоляции, а он ка-а-ак послал меня, представляешь? И смотрит зло, такой и убить может, не ровен час. Что рассуждать, Марин, яблоко от яблони… Гриша, заходи.              Дальнейшие слова матери поглотил дверной хлопок. Воцарилась тишина. У Нади никак не получалось восстановить сбившееся дыхание. Просто королева таймингов. Адреналин спал, и на смену пришло облегчение. Да, пришлось нагло вторгнуться на чужую жилплощадь, но перспектива наткнуться на маму у квартиры Кисловых представлялась вариантом похуже.              Повернувшись лицом к Кисе, Минина выдохнула, прислонившись затылком к деревянной поверхности двери. Парень явно не слышал высказываний Любови Владиславовны, потому что слишком спокойно возился со шнурками кроссовок, вместо того, чтобы хорошенько обругать не только мать, но и все семейство.              Никогда еще родительница не представлялась Наде такой холодной. Разве имела Любовь Владиславовна право настолько жестоко относиться к Кислову-младшему, если сама пережила поистине жуткий опыт и наблюдала, как ее мама и папа спиваются, превращаясь из военного и талантливой преподавательницы русского языка в беспросветных алкоголиков? Почему вместо сочувствия мать будто испытывала злорадство и непонятный прилив морализаторства?              Минина же сейчас отбросила все предрассудки о Кисе, отложив размышления о темных тайнах города и связи соседа с ними на потом. Надя с трудом могла представить плачущего Кислова и тот ужас и беспомощность, которые он наверняка сегодня испытал. При всех минусах, ее родителей в положении отца Кисы вообразить было невозможно.              Не прекращая обругивать весь белый свет, Кислов наконец скинул обувь и отпихнул кроссы к стене. Затем смахнул с лица челку, мотнув головой, и будто только что обнаружил Надю в своем доме.              — А ты че тут забыла?              Минина густо покраснела, тут же устыдившись своего несанкционированного вторжения. Пусть Киса под наркотой и навряд ли вспомнит и половину произошедшего за их встречу, но получилось тупо. С другой стороны, можно считать это своеобразной платой за помощь.              — Уже ухожу, — Надя неловко протянула заторможенному Кислову ключи, которые до сих пор крутила в руках, и сфокусировалась на металлической задвижке. Дернула раз, дернула два, но не получила никакого результата. Немая сцена продолжалась еще секунд тридцать, прежде чем Минина признала поражение и сказала, поворачивая голову голову в сторону парня:              — Заклинило, кажется…              — Останься.              Сделать что?              Киса, нарушая любые грани приличия, в очередной раз стоял близко-близко. И когда подкрасться успел? По телу Нади пробежали мурашки, она сглотнула, лихорадочно думая, что ответить.              — А? — после небольшой заминки выдавила Минина.              — Останься, — вновь повторил Кислов. Тон его был непривычно тихим и даже мягким. От сладкого запаха травки начинала кружиться голова, от тяжелого дыхания над ухом Надя отвратительно туго соображала.              — Зачем?              Совсем рядом раздался тихий смешок, ладонь Кисы легла Мининой на талию и пальцы слегка сжались, сминая ткань. В прихожке душно до одури, и Надя уверена, что грохнется в обморок прямо сейчас.              — Ну, мы могли бы… — ладонь развязно проскользнула чуть ниже к бедрам, обтянутым тонкой джинсовой тканью.              Минина, придя в себя, возвратила руку парня на прежнее место. Пускай сердце колотилось с невероятной быстротой, а воображение понеслось в абсолютно не ту степь, лапать свою жопу парню, которого знает меньше недели, Надя не планировала.              — Да ладно тебе, не ломайся, — хмыкнул Кислов, снова опуская ладонь. Сам он весь будто бы разом изменился, и дело не в одной наркоте. Он словно оказался в очень привычной стезе, действует по отработанной схеме, шаг за шагом.              Дурман окончательно рассеялся, когда Киса подключил вторую руку, чуть ли не просунул ее под Надину футболку и что-то вякнул про презики.               «Ему все равно, с кем трахаться, если девчонка симпатичная», — напомнил голос Ритки. И о чем Надя только думала? Ее мозг, видимо, к хренам отключал области, ответственные за логику и здравый смысл, если дело касалось соседа снизу.              — Так, стоп, — Минина прочистила горло и вывернулась из-под слабой хватки парня. Соблазн вдарить и дать по рукам был велик, но сегодняшний день и без того был для Кислова херовым, и Надя решила не нервировать его лишний раз, — секса у нас с тобой не будет.              — Гордая типа? — как и следовало ожидать, настрой Кисы мгновенно сменился. Он весь ощетинился, и даже заплетающийся язык не помешал Кислову язвить дальше:              — Типа я уебище, сын торчка, а ты ахуительно правильная?              «Что он несет?» — Минина мечтала поскорее свалить из злополучной квартиры.              — Типа я каждому встречному-поперечному не даю, — Надя огрызнулась, теряя терпение, — пропусти.              — Да и вали на хуй, — Кислов, едва не споткнувшись, отошел от двери.              — С радостью, — щеколда натужно лязгнула, сдвинулась на половину и опять встала. Минина раздраженно подергала ее в разные стороны, но не добилась ровным счетом ничего. Дебильный замок. Дебильный день. Дебильный, мать его, Киса.              — И мамке передай, чтобы со своими советами, блядь, не доебывала, — все никак не унимался парень.              — Сам поднимись наверх и выскажись, — процедила Надя.              — Пойду и выскажусь, блядь.              — Только вперед.              Они все продолжали перекидываться колкими фразами. Вообще, ситуация больше походила на дешевый артхаус. Накуренный Кислов с недовольным прищуром наблюдал за Мининой, которую, между прочим, он и не приглашал, а та с остервенением мучила задвижку.              Господи, да выйдет она на свободу или нет?              — Хер ли ты там мусолишь? — Кислову надоели потуги соседки, поэтому он оттолкнулся от стены и прошаркал к выходу.              — Не работает твой замок!              Киса от ее возгласа поморщился:              — Звуковое сопровождение выруби. Башка че то трещит.              Он вдруг резкими движениями потер лицо, потом замер, прикрыв глаза ладонью. Было слышно его участившееся дыхание.              — Ты чего? Кис? — Надя удивленно отметила, с какой скоростью ее злость на Кислова сменилась искренним беспокойством.              Молчание.              — Вань?              При звуке своего имени Киса вздрогнул и практически рыкнул, не меняя положения:              — Бля, ты заткнешься или нет?              — Все окей?              — Заебись, — в это слово Кислов вложил весь оставшийся яд.              Надя закатила глаза, скрестила руки на груди. Однако тревожность не проходила. Минина видела пацана на жестких отходах один раз в жизни, и зрелище, надо сказать, не из приятных.              — Я могу помочь? — спросила девушка, когда увидела, как Киса поплелся куда-то вглубь квартиры. После пары шагов он практически потерял равновесие, но удержался на ногах, ухватившись за одну из висящих на крючках курток.              — Если съебешься.              — Грубиян, — Надя, вопреки здравому смыслу, подошла к Кислову, — я серьезно.              Скажи Мининой кто-то день назад, что она будет практически тащить обдолбанного упирающегося Кису прямиком в его комнату и при этом едва ли не крышей ехать от переживаний, Надя бы покрутила пальцем у виска.              Тем не менее, жизнь полна сюрпризов.              Волновалась Минина отнюдь не просто так и не из чистого сострадания к Кислову. Выглядел он по-настоящему хреново, и Надя всерьез приготовилась вызывать скорую. В особенности девушку напрягала неожиданная податливость, с которой Киса пропустил ее дальше в свое жилище и указал путь, при этом даже не послав на хуй.              Осмотреться в коридоре у Мининой времени не было, а вот зайдя в Кисловскую обитель и благополучно доведя спонсора увлекательных вечерних активностей до дивана, она такую возможность получила.              Помещение было небольшим, с облезающими местами обоями и выходом на балкон. Взгляд зацепился за старый стол с стоящим на нем ноутом, шведскую стенку, которая, видимо, использовалась как вешалка для наваленной на ней одежды, и ковер над старым диваном.              — О, мы когда только заехали, у меня точно такой же висел, — зачем-то ляпнула Надя.              Кисины глаза отражали просто вселенские страдания.              — Пиздато, — проскрежетал он.              — Молчу-молчу, — Минина достала из кармана шортов телефон, хотела включить, но устройство оказалось полностью разряженным.              — Слушай, а у тебя есть зарядка на андро… Вот блин, — Надю прошибло резкое осознание. Ритка. Ритка ждала ее во дворе. Сколько Минина уже возится с непутевым Кисловым?              — На кухне материна валялась, — сказал Кислов, не обращая внимания на запинку соседки, — если прям пиздец надо — возьми.              — Как же я… в чужом доме копаться, — Надя замялась.              — Мне посрать щас, можешь хоть всю хату к хуям обнести, — Киса снова уронил голову на руки, — и воды принеси.              Минина молча кивнула и решила, что разумнее (хотя к ней после сегодняшних событий это определение вообще больше не применимо) заткнуться, потому что с каждым словом тон парня повышался. Еще немного, и он сто процентов опять психанет.              Как пройти на кухню Кислов пояснить не удосужился, но эта квартира, по понятным причинам, практически идентична по планировке жилью Мининых, хотя отличия были заметны сразу — бывший собственник делал перепланировку и объединил соседние двушку и однушку, так что у Нади дома оказалось гораздо просторнее, чем здесь.              Найдя нужную комнату, Надя невольно заметила царящий там беспорядок. Грязная посуда горой лежала в раковине, в углу на полу стояли пустые бутылки из-под алкоголя, а на столешнице была россыпь мелких бледно-розовых таблеток, и девушка догадывалась, что это не просто выпавшие из аптечки обезболивающие.              Зарядка нашлась быстро, так что рыться в соседских вещах не пришлось. Надя взяла видавший виды провод с блоком питания с подоконника, потратила около минуты, чтобы обнаружить чистую емкость посреди царившего хаоса, налила воды из фильтра и вернулась к Кисе.              — Ты как тут? — Минина передала ему кружку.              — Лучше, сука, всех, — хриплым голосом пробурчал Кислов, делая пару маленьких глотков.              — Ну раз огрызаешься, то все в порядке, — Надя пожала плечами и села прямо на пол у противоположной дивану стены рядом с тройником.              Телефон включился почти сразу после того, как Надя вставила вилку в розетку. После короткой загрузки с логотипом редми на экране блокировки одно за другим стали всплывать уведомления. Десять пропущенных от Риты, тридцать сообщений от нее же. Естественно, Кошина давным давно ушла в кино без нее.              «Я надеюсь, у тебя пипец какая важная причина для кидалова»              Гласило последнее соо, следовавшее после горы гневных смайликов, восклицаний по типу «куда пропала» и «ау».       

«Рита, прости, пожалуйста,

я при встрече все расскажу, обещаю»

Девушка напечатала, сгорая от стыда. Позор, настоящий позор. Теперь Кошина будет думать, что на Надю нельзя положиться. И чем тогда она лучше Фариды и Таси, сбежавших сразу?              «Супер, ты просто охренительная подруга», — Минина отложила устройство и чуть не заплакала от смеси злости на саму себя и досады.              Киса в это время отставил кружку на тумбочку, улегся и недовольно цыкнув протянул:              — Долго еще в надзирательницу играть будешь?              У Нади задергался глаз. Охренеть. Она тут изгаляется изо всех сил, за его состояние переживает, Ритку подвела, и хамские подкаты терпит. И чем же решает отплатить Кислов? Очередной порцией пренебрежения.              — Как же ты меня достал, — Минина вскочила, — невыносимый.              Кислов сдавленно хмыкнул.              — Мне твое волонтерство на хуй не сдалось. Сама, блядь, святошей решила заделаться. Помоги ебучему нарику, и тебе воздастся, да? — с каждым словом Киса распалялся.              — Все, это бессмысленный разговор, — Надя махнула рукой, взяла телефон и направилась к выходу, — я твое словесное недержание слушать не хочу.              — Это у меня, блядь, недержание? — Киса, который пять минут назад изображал великого страдальца, кажется, мгновенно позабыл об отходняках и хотел подорваться с дивана, но схватился за голову.              — И еще какое, — ответила Минина из прихожей.              На удивление, щеколда поддалась сразу. Надя открыла дверь, намереваясь свалить не попрощавшись и больше никогда не переступать порог квартиры Кисловых. И, желательно, никогда не контактировать с Кисой.              Однако Минина застыла, не успев выйти в подъезд.              «Только тебя здесь не хватало», — мрачно подумала Надя, смотря на новоприбывшего.              На лестничной площадке стоял Боря Хенкин.