Керосин

Несколько мгновений Боря и Надя тупо смотрели друг на друга. Хэнк то что здесь забыл? — Привет, — первой собралась с мыслями Минина. — Привет, — шокировано выдавил Хенкин, — прости, затупил, не ожидал встретить тебя… у него. — Это не то, что ты думаешь! — Надя поспешила развеять чужие иллюзии, примерное направление которых читалось в округлившихся глазах Бори. Минина предусмотрительно захлопнула за собой дверь Кисловской квартиры. Логика ей подсказывала, что столкновение с Хэнком — последнее, что нужно Кисе после сегодняшних потрясений. — Я… — начал было Хенкин. — Плохая идея, — Надя с неожиданной смелостью помотала головой, — если ты пришел старые обиды обсудить, то крайне не вовремя. Тут такое было… — Знаю. Твоя мать моей звонила, я разговор слышал, — Хэнк провел ладонью по волосам, — подумал, стоит проверить, в порядке ли он. Тетя Лариса-то в больницу сразу поехала, а у Кислого больше никого нет. Боря чуть нахмурился и отвел взгляд, будто наговорил лишнего. Для Мининой, однако, информация была уже не новой. По-хорошему, Наде пора топать домой, но соблазн поболтать с Хэнком, явно настроенным пооткровенничать, и узнать побольше о местных секретах, был слишком велик. — Если ты не против, я бы вышла на улицу, потому что либо меня скоро стошнит от этой удивительной смеси ароматов, либо нас услышат и спалят. А мой лимит терпения на выкидоны любимого соседа исчерпан, — Минина удивилась тому, как уверенно и без намека на стеснение она говорила с Борей. При первых диалогах Надя могла лишь судорожно подбирать слова, чтобы заполнить возникающие паузы. — Без проблем, — Хенкин кивнул и сразу двинулся вниз по лестнице. Они отошли довольно далеко от подъезда, попетляли по дворам и оказались на широкой дороге, выложенной из потрескавшихся бетонных плит прямоугольной формы. По другую сторону от нее располагалась огороженная низким заборчиком обширная прогулочная зона и, вроде бы, теннисный корт. Телефон Нади издал противный звук, оповещающий о новом уведомлении. Надежда, домой. Минина поразмыслила всего секунду, прежде чем убрать устройство обратно в карман. Ну уж нет. Сейчас изображать послушную дочку вообще не вариант. — А вы с Кисой?.. — Хэнк наконец-то подал голос и сделал неопределенное движение рукой. — Сказала уже, что нет, — выпалила Надя, стараясь игнорировать всплывшие в сознании картинки. Хриплый шепот на ухо, теплые ладони… Господи, как теперь Кислову в глаза смотреть? Хотя Киса наверняка не вспомнит попытку соблазнить очередную девчонку в наркотическом угаре, — случайно пересеклись, я помогла. Вся история. — Понял. Извини. Боря тряхнул головой, с неловкостью потер переносицу. Минина почувствовала, что парень собрался перескочить на более нейтральную тему. Ну уж нет, хрен там плавал. — Ты можешь рассказать, что у вас тут произошло? — торопливо выпалила она. Надя решила пойти ва-банк, потому что лучше момента, кажется, в ближайшем будущем не представится. Откажется — хрен с ним. Намеки и предостережения ей порядком достали. Хэнк на мгновение растерялся, однако быстро оправился: — Ты о чем? — напускное удивление так и сквозило в его голосе. «Переигрываешь», — Минина и не думала отступать. — Меня ваша таинственность задолбала уже. В новостных сводках и про пожар, и про пропажи людей, и про сына Кудиновых с ружьем написывают. Не многовато ли треша за один месяц? — Желтуха разгоняет, — сказал Боря, чуть помедлив. Он заметно помрачнел и напрягся, словно упоминания произошедших весной событий причиняли ему физическую боль. — Исчезнувшего режиссера тоже желтая пресса выдумала? — Надины брови взметнулись вверх. Вести про испарившегося на крымском побережье киношника Романа дошли даже до питерских новостных пабликов. Многовато шума для «разгона». — Надь, следак из Москвы рыскал, ни хрена не нашел, мой батя с поисковой группой тоже. Говорят, был замешан в распиле бюджета и заграницу с бабками свалил. Нахрена тебе в этом копаться? — Хенкин пнул носком кроссовки валяющийся на пути камушек. — А бармен? Тут Борю передернуло. Он остановился, зачем-то нервно осмотрел пустую улицу. Взгляд Хэнка переменился, стал тяжелым, и, как почудилось в моменте Наде, очень напряженным, словно девушка зашла на запретную территорию. — Хватит допросы устраивать. Думаешь, раз у меня батя мент, я про каждый труп все подробности знаю? Минина замерла и медленно повернулась к чуть отставшему Боре. — Труп? Бармен же пропавшим без вести числится, нет? Судя по тому, как панически забегали глаза Хенкина и исказилось его лицо, Надя догадалась, что парень взболтнул лишнего. По коже пробежали мурашки, и Минина поежилась. К горлу подступила тревога, ногти на сжатых в кулаки руках впились в кожу ладоней. Костяшки касались холодного металла ключей, лежащих в одном из карманов спортивки. Промелькнула абсурдная мысль о том, что в случае чего защититься ими не выйдет — Боря был сильнее разы сильнее. Неизвестно, что еще надумала бы Надя про Хэнка и его возможности, если бы секундное замешательство Бори не подошло к концу. Взгляд снова приобрел печально-мягкий вид, а плечи расслабились. Хэнк поравнялся с Мининой и непринужденным тоном ответил на повисший в воздухе вопрос: — Да это батя бухтит вечно, что приходится поисковиков ради Игоря и ему подобных гонять. У нас каждый год так. Турист или местный набухается, в воду полезет, ну и топится к чертям. А отцу потом отчитывайся и оперативников дергай. Наде история убедительной не показалась, но она промолчала, только пожав плечами. Иррациональный страх, конечно, отступил, но неприятный осадок остался. Плюс богатая фантазия подкинула парочку нереалистичных сюжетов, достойных эфирного времени на Первом Канале и включающих в себя Хенкина-убийцу. Ну и бред. Юлька всегда говорила, что у творческих людей (к коим Надя причисляла и себя, раз уж она неплохо рисует) слишком развито воображение. — Боже, ты меня напугал, — Минина выдавила смешок, — давай больше не будем про мертвяков этих… или пропавших, хрен знает. Посвяти меня лучше в местные интриги и расследования. Ритка молчит, про Кисловские «сложные периоды» и про то, что Киса раньше чуть ли не главным бабником города, заливает. И еще про вашу с ним дружбу. — Общались раньше, это правда, — сдержанно пробормотал Боря. Создавалось впечатление, что весь их с Надей диалог — просто осыпание солью открытых ран. Возможно, стоило остановиться, но отчаянно хотелось разузнать про Кислова все, и эта тема беспокоила даже больше, чем весенняя криминальная сводка Коктебеля. — На правах доброй соседки, чувствую, не в последний раз пришедшей Кисе на выручку, я могу рассчитывать на правду хотя бы с твоей стороны? Прозвучало охренеть как манипулятивно, зато возымело эффект. Хэнк тяжело выдохнул: — Кислый мне башку раскроить попытается, если узнает, что я левой девчонке про него инфу распиздел. — Переживет. Он и так не особо тебе рад, — встречу перед вечеринкой у костра и последовавшие за ней обвинения Бори Надя помнила до сих пор. — И не поспоришь. Многоквартирные дома по левую сторону сменились частным сектором. Ожидая, пока Хенкин взвесит все за и против и решит, стоит ли доверять новенькой хотя бы часть страшного секрета, Надя разглядывала ряд туй, посаженных вдоль дороги, и аккуратные заборчики. — Не для посторонних ушей тема, — снова изрек Боря загадочным и тихим голосом, — щас… Хэнк ускорился, и теперь уже Надя тащилась сзади, в попытках не запыхаться. Лишнюю физическую активность она на дух не переносила. А тем более, легкие вечерние пробежки после не самого приятного дня. «Какие все дохера загадочные», — Минина закатила глаза. Несложно было додуматься, что Боря держал путь к заброшенному парку аттракционов, где, по словам Ритки, собиралась бывшая компания друзей. Наде пришлось выслушать повторную обзорную экскурсию по этому легендарному месту, притворившись, что она тут впервые, — по серьезности, с которой Хенкин демонстрировал ей изрисованный самолет и обугленные руины, не оставалось сомнений в том, как важно для Бори было поделиться историей хоть с кем-то. Во время блужданий вокруг потрепанного авиалайнера (Минина опять отметила, что стоит вернуться сюда со скетчбуком) телефон вибрировал почти беспрерывно. Наконец Надя не выдержала и, разблокировав экран, с внутренним содроганием обнаружила пять пропущенных от мамы и гору СМСок в придачу. «И так, и так пиздец», — обреченно заключила Надя, мысленно сосчитала до десяти, набираясь смелости, зашла в чат с родительницей и совершила смертельный номер — написала «я пока гуляю, буду позже» и вышла из сети, не дожидаясь реакции матери. Это насколько Минина жаждала порыться в прошлом Кисы, что подписала себе приговор на домашний арест? Удивительно. Правильно Фаридка язвила — Коктебель без иронии меняет людей. Пару недель назад Надя и в страшном сне не могла себе представить открытое неповиновение матери. Одно дело, ходить на тупые вписки одноклассников с помощью «щита» в виде Юлькиной мамы. Сегодня отмазаться не выйдет. — Уже домой зовут? — Хэнк сразу обратил внимание на Надины манипуляции с телефоном. — Требуют, — Минина с нервозностью одернула спортивку. — Сорри, я тебя задержал. Ближе к вопросу тогда, — Боря прокашлялся, собираясь с мыслями, — про стрельбу на дэрэ Анжелы Бабич ты в курсах же, я правильно понимаю? — Когда Раулю Кудинову подсунули настоящее ружье, и он отправил Егора Меленина в кому? — Да, вот только… Кудинов знал, что оно выстрелит, — практически прошептал Хэнк. — Чего? — Надя нахмурилась. — Бред. То есть сын будущего мэра пришел на праздник к школьнице с оружием, прострелил одному из гостей ногу, второго едва не убил и этого Рауля не посадили и упекли в психушку? Боря медленно кивнул. — Ты поиздеваться надо мной вздумал? Байки для отсталой приезжей? Там же свидетелей дохрена — Рита, Тася, другие… Проводили следствие и подтвердили… — Я тебе реальные факты говорю. Перечитай сводки. Бред же голимый написан, — Хэнк нетерпеливо перебил собеседницу. — Ага, один Борис Хенкин смог докопаться до правды, — в Наде все больше распалялись жгучая обида и раздражение. Даже в некоторых низкопробных триллерах сюжетные повороты более похожими на правду бывают. — Слушай, меня там не было, но… — Боже, и почему я тогда вообще должна верить не Рите и СМИ, а тебе? — оба подростка уже перешли на повышенные тона, голос Нади дрожал все больше с каждым словом. — Я всего лишь про Кисловых спрашивала. Зачем ты говоришь мне это? — Надя, — Боря сбавил напряжение и обратился к Мининой уже спокойнее, — за эту весну в городе охереть сколько дерьма произошло. И Кислый, Мел, я — мы в полной жопе оказались. И жопа эта с нами, пока не сдохнем, будет. Рауль — вершина ебучего айсберга. Опустившись прямо на траву, Надя закрыла лицо ладонями. Куда же, мать вашу, родители ее притащили? — Окей, я поняла. Айсберг, маньяк-Кудинов, страшная тайна. В чем причина откровений? У тебя хобби запугивать новеньких? Хэнк потоптался на месте и уселся рядом с Мининой. — Ты же с Кисой заобщалась. — И? — девушка даже не стала поправлять Борину формулировку. — Он тоже нихера не святой и… — Так, — Надя отняла руки от лица и вновь посмотрела на Хенкина. В мозгу роились самые разные мысли, догадки, и лихорадочные попытки Бори донести что-то полуправдой и страшилками ни капли не помогали, — увещевания про «опасного Кислова» попрошу оставить при себе. Ты либо нормально скажи, либо хорош нагнетать. Боря поджал губы и как-то очень печально отвернул голову, всматриваясь в сгоревшие останки неподалеку. Прошло минут пять, прежде чем Минина поднялась и отряхнула джинсы. Разделить ностальгический порыв Хенкина не было ни времени, ни желания. — Я пойду, — в груди разгоралась досада, ведь о Кисе ничего принципиально нового она не узнала. Зато выяснилась жуть про Кудинова, из-за которой Надю определенно ждет бессонная ночь. — После нашей ссоры и комы Мела Киса совсем в разнос пошел, — вдруг заговорил Хэнк, заставив Надю замереть на полушаге, — он и раньше запрещенкой любил побаловаться, а там улетел к хренам. У него ж еще батя объявился, тоже на веществах. Как так вышло не знаю, но Лариса Сергеевна решила его в их квартире поселить. Второй шанс, типа. — И как Киса отреагировал? — Минина ощутила, как участился пульс. История Кислова волновала и выводила из душевного равновесия с совершенно несвойственной для Нади силой. С эмпатией у нее, конечно, никогда проблем не было, однако привычки проникаться болью едва знакомых людей (к тому же, успевших и Любовь Владиславовну на хер послать, и по самой Наде матерком проехаться) до появления в жизни долбанутого соседа не наблюдалось. — Неоднозначно, — ответил Хенкин с заминкой. Значит, снова темнил, — но употреблять батя его бросить не смог. По городу слухи пошли, все уж догадались, что он гасится. Мне отец рассказывал, что тетю Ларису уволить собирались из парикмахерской, потому что этот мудак под наркотой прям к ней на работу пришел. — Кошмар какой, — Надя сглотнула накопившуюся вязкую слюну. — На Кису тоже повлияло все это, он с какими-то торчками связался… и до передоза доигрался. — Боже мой… Как… — начала было девушка. — Я мало что знаю, — Боря покачал головой. Голос его дрогнул, — я пытался поговорить, тысячу раз пытался, но… Хэнк резко оборвал сам себя и стиснул зубы. Мининой показалось, что он вот-вот заплачет, поэтому она ляпнула первую пришедшую в голову чушь, которую посчитала успокаивающей: — Главное, все же обошлось. «Господи, лучше бы заткнулась», — Надя едва не взвыла. Всякий раз, когда нужно было поддержать, подобрать слова, мозг будто уходил в спящий режим. У человека бывший лучший друг чуть не умер, жизнь, судя по всему, разрушена, но Минина смогла выжать из себя лишь это. Осталось добавить «не расстраивайся», и Хэнк застрелится от ее воодушевляющего спича. Боря издал нечто очень похожее на сдавленный всхлип. Ну пиздец. — Я без понятия, что у вас стряслось, — Надя присела на корточки рядом с парнем, — но все ошибки можно исправить… — Не все, — сдавленно возразил Хенкин. — Ну ссору чаще всего можно. — Надя, ты не понимаешь. Я всех их предал. Как, блядь, крыса, — Боря поднял на нее покрасневшие глаза. В них плескалась такая жгучая, едкая ненависть к самому себе, что Минина невольно отпрянула, — думал, что помогаю, и предал. — На все есть свои причины. Ты же явно не хотел, чтобы так вышло. — Не хотел. — Тогда Кислов должен тебя понять. Не будет же он вечность обижаться, — Надя ободряюще улыбнулась. Хэнк устало вздохнул и вновь покачал головой и повторил: — Тебя здесь не было. Ты не понимаешь. Улыбка Нади померкла, и девушка ничего не ответила. Поспорить с Борей сложно. Понимала она действительно мало.

***

Минина уговорила Хэнка не провожать ее до подъезда и распрощалась с ним на перекрестке. Боря будто бы жалел о произошедшем у самолета диалоге и теперь вел себя нарочито отстраненно. Бросил «пока», развернулся и скрылся за поворотом серой панельки. Девушка побрела домой. К истеричному потоку обвинений от матери, который обрушился на Надю, когда она переступила порог квартиры, девушка была готова. Любовь Владимировна едва ли за волосы ее не оттаскала, верещала про подростковую беременность, наркоманию и обвиняла дочь в распутности. Приплела Кислова и Ритку, не давала вставить ни слова. Разгневанная родительница и телефон бы изъяла, если бы отец, задержавшийся на работе из-за большого заказа пирожных на завтра, не подоспел и не остудил пыл жены. Поняв, что у нее ровно один шанс объясниться, Надя протараторила: — Мам, я сначала сидела у Риты, это правда. Но потом меня позвал гулять Боря. Боря Хенкин, сын тети Марины. Просто… — Надя запнулась, но спасительная ложь все же сорвалась с губ: — Боря мне очень нравится, а я хотела показаться ему… взрослее. Поэтому не отвечала сообщения и… ответила неподобающим образом. Извини, мама, такое больше не повторится. Любовь Владимировна недоверчиво поджала губы. Затем процедила: — Я немедленно позвоню Марине. Видит бог, если ты соврала и допоздна ошивалась с сыном Кисловых… — Люба, давай завтра разберемся. Грише пора спать, Марина наверняка уставшая после работы… — Виталий Михайлович тронул женщину за плечо. Та обрушилась уже на мужа: — Нет! Твоя дочь, возможно, как проститутка с маргиналами шляется, а ты подождать хочешь?! — Люб… — Замолчите! Вы оба, — мама обвела комнату рукой, — ждите здесь. Я поговорю с Мариной, и мы продолжим беседу. Как только она ушла в родительскую спальню, отец грузно вздохнул. — Для чего же ты маму расстраиваешь? — Я? — Надя сморгнула стоявшие на глазах слезы, которые приходилось сдерживать все это время. Любовь Владимировна не переносила пустое нытье. — Ну не я же, — мужчина так и стоял, неловкий и чувствующий себя не в своей тарелке, почесывая начинающую лысеть голову, — в прошлый раз с мальчиком этим курила… — Он курил. — Ага, — кивнул отец. Казалось, Виталий Михайлович даже не стремился понять суть конфликта и помирить членов семьи. По большому счету, громкие крики мешали спокойно посмотреть телек и поужинать, и именно поэтому мужчина вмешался. Плюсом, отец не любил лишнюю суету и шум. Особенно, суету, вечно создаваемую женой. — Ты мне веришь? — вдруг вырвалось у Нади. Минина обычно реагировала на материнские истерики безразличием, а дежурные замечания папы пропускала мимо ушей, не желая продлевать неловкие поучения. Но сегодня Киса с Хэнком потрепали ей нервы (последний так и вовсе напугал), и оскорбления родительницы и незаинтересованность отца ощущались болезненнее обычного. — Верю во что? — мужчина невпопад улыбнулся. Наде захотелось разреветься пуще прежнего. — В то, что я не занимаюсь любовью с соседом снизу за вашими спинами, пап. Возможно, прозвучало слишком грубо. Улыбка отца рассеялась и на смену проступило суровое, каменное выражение, которое нечасто появлялось на мягком округлом лице. — Следи, пожалуйста, за языком. Думаешь, раз я спокоен, я разочарован меньше? — Чтобы разочароваться, нужно хоть что-то знать о человеке, как ты считаешь? Дурацкая фраза. Дурацкая фраза, вертевшаяся на языке так долго. Вопрос, въевшийся во все уголки повседневной жизни Мининых. Нет, Виталий Михайлович никогда не был ужасным родителем. Безусловно, есть отцы в миллион раз хуже. Кто-то бы даже позавидовал Наде и Грише и заявил, что они не ценят то, что у них есть. Но как же адски жгло отцовское безразличие. До тошноты заебал его добродушный нейтралитет и роль «буферной зоны», лишь иногда смягчающей Любовь Владимировну. Ты меня любишь? Хотелось наивно, по-детски спросить следом. Но Надя прикусила язык и провела ребром ладони по глазам, вытирая подтекающую коричневую тушь. Только смотрела на отца, в самой глубине души ожидая, что он поймет невысказанные вопросы и сомнения, скрытые в ее молчании и сквозящей в опрометчиво сказанных словах обиде. Конечно, Виталий Михайлович ничего не понял. В зрачках мужчины вспыхнуло раздражение, которое, как представлялось Наде, всегда жило внутри отца. Тут в комнату вернулась заметно остывшая мама. Слава всем богам, Хэнк поддержал Надину выдумку и подтвердил, что они проводили время вдвоем с обеда. — Я счастлива, что ты не соврала, Надя, — мать не обратила внимания на накалившуюся атмосферу, — в таком случае… — Не имеет значения, — вдруг оборвал женщину Виталий Михайлович, — Надежда. Ты расстроила мать, нарушила семейный комендантский час, устроила здесь представление с… крокодильими слезами, и считаешь, что имеешь право дерзить отцу. — Пап… — пролепетала Надя. Конечности стали ватными, а к горлу подступил тугой комок. — Не нужно меня перебивать. Ты не видишь краев, систематически перечишь матери, врешь и якшаешься с отребьем. Можешь забыть о прогулках на месяц. Никакого подарка и праздника в день рождения не жди. А если еще раз обидишь маму или будешь замечена рядом с Кисловым и ему подобными, я отберу твой телефон и отменю репетиторов. Будешь готовиться к поступлению сама, по книжкам. Поняла меня? — Да, — на щеках уже образовались влажные дорожки, зрение затуманилось. — Хорошо. Спокойной ночи, дочь. Отец стремительно вышел в коридор. Надя не сдержалась и всхлипнула, зажмурившись изо всех сил. — Мда, — мать, все еще стоявшая у стены, скривилась. — Мамуль, я не знаю… — давясь подступающими слезами попыталась оправдаться Минина. — Ты и отца умудрилась довести, — с этими словами Любовь Владимировна оставила Надю в одиночестве, демонстративно громко хлопнув дверью. Надя упала на кровать и разрыдалась, зарывшись лицом в подушку. Злые горячие слезы лились и лились, а прерывистые вдохи выходили из сжатой до боли груди. Успокоиться и провалиться в сон Надя смогла только после полуночи.