Второе дыхание

Они возвращаются в комнату, чтобы Феликс оделся. Потому что Хëнджин в приступе паники впрыгнул в свои шмотки с рекордной скоростью, а Ли так и выбежал за ним в коридор в одних трусах. И эта разница между одетым Хваном и обнажëнным во всех возможных смыслах Феликсом теперь казалась Хëнджину критическим моментом в их отношениях и знатно так лупила по мозгам чувством вины за собственное неадекватное поведение. Вот чëрт, о чëм он вообще думал, когда решил устроить этот спонтанный побег? Да ни о чëм, просто придался внезапной панике. Будто бы в прекрасный сон внезапно постучалась отвратительная реальность. Будто его кто-то с утра окатил ледяной водой, пока он спал в тëплой постели. Будто бы бывший, который своими словами втоптал в грязь всё, что между ними было, и правда написал ему, словно они и не расставались вовсе. Ах да, последнее всё же было правдой, к сожалению. Но в комнате, пока Феликс одевается, Хëнджина накрывает ещё сильнее волной собственной вины и сожаления. Там всё ещё разложен диван и немного смята постель. Хван рассматривает замысловатые складки на простыни и перед глазами плывут картинки, как они вот буквально только что здесь с Феликсом самозабвенно любили друг друга. И он чуть было не просрал всё это своим истеричным выпадом. Придурок. Спасибо Феликсу, что тот нашёл в себе силы остановить его. Иначе Хван себе никогда не простил, если бы так глупо потерял его. И в этом внезапно осознанном страхе Хëнджин мгновенно запихивает свою дурацкую панику в самый тёмный угол сознания и принудительно успокаивается, чтобы больше не пугать Феликса своим поведением. Они молча выходят из квартиры и идут на улицу.  Там уже стемнело и немного похолодало. Сейчас только конец весны, поэтому противный холодок лезет с назойливыми объятиями, едва стоит яркому солнцу скрыться за горизонтом. Хëнджин засовывает руки в карманы, и Феликс делает также, попутно глубоко вдыхая вечернюю свежесть. Перед подъездом, прямо в дверях, они сталкиваются с Минсонами, на что младший Ли, непринуждëнно улыбнувшись, говорит: — А теперь мы погуляем. Минхо кивает и уводит Хана с собой внутрь. Возможно, старший брат даже за тщательно выраженной маской непринуждëнности видит, что у них что-то произошло, а может просто торопится оказаться со своим парнем в постели. Хëнджину сейчас меньше всего хочется размышлять, насколько по их лицам заметно, что что-то этим вечером пошло не так. Они идут вдоль улиц и по-прежнему подозрительно молчат. Хвану очень непривычно, что Ли ничего не говорит, хотя, возможно, тот просто даёт ему время побыть наедине с самим собой и своими мыслями, как он и собирался изначально. А может всё же обижается на его выпад. И Хëнджину его чувства очень понятны — от этого ещё стыднее за всю эту ситуацию. — Прости, — выдыхает он и будто впервые позволяет себе дышать в этот момент. — Угу, — сдержанно кивает Феликс. Обижается. Или просто тоже испугался, что они едва ли не разбежались, не разобравшись. Короткого извинения тут явно не достаточно. — Спасибо, что остановил меня, — продолжает Хëнджин. — Я бы ни за что не простил себе, если бы ушëл. Феликс поджимает губы. Ему ощутимо больно. Хëнджин чувствует эту боль в нëм самом и в воздухе между ними. И он уверен, что Ли вполне успел прокрутить в голове сюжет, где Хван действительно уходит. Хëнджин вынимает руку из кармана куртки и без спроса залезает в карман Феликса, касаясь его ладони. Она у него всё равно тёплая, каким бы непреднамеренным холодом Хëнджин его не морозил. Ли вытаскивает их руки из кармана и переплетает пальцы, шумно и медленно выдыхая. Вот так гораздо лучше. Непривычно идти по улице, держась за руки. Не то чтобы вечером здесь много народу, и не то чтобы кого-то вообще хоть сколько-нибудь беспокоило, что они идут вот так. Но для Хëнджина это всё же что-то из ряда вон выходящее, хотя на деле на душе становится тихо и спокойно от этого взаимодействия. И отпускать руку совсем не хочется. Пусть Феликс всегда держит его вот так. Тогда никакие Чанбины и прочие жизненные катаклизмы не нарушат его спокойствия и уверенности в настоящем. — Неужели ты действительно так его боишься? — вдруг тихо спрашивает Ли. — Я не боюсь, — тут же отрицает Хëнджин и замолкает, обдумывая его слова. В них есть некоторое пренебрежение, но оно совсем не обидное, а будто бы наоборот направлено на снижение градуса беспокойства и важности. Хëнджин удивляется, как это Ли всё время задаëт такие правильные вопросы, заставляющие видеть ситуацию по-другому и думать о ней более объективно? Ответы приходят ему на ум сами собой. Они такие спокойные и логичные: — Это просто оказалось как-то неожиданно. Я думал, что мы с ним уже закончили это. Феликс кивает. Они проходят мимо лавочки в небольшом скверике под высокими деревьями, и Ли предлагает наконец остановиться. Им больше незачем бежать. — И что ты теперь думаешь? — снова спрашивает Феликс. Хëнджин опять пускается в неспешные и комфортные самокопания. А что же его действительно так напугало в сообщении Чанбина? Плечо Феликса, которое теплом и опорой касается его плеча, очень помогает не грызть себя ненужными разрушительными эмоциями. Их по-прежнему сцепленные руки лежат на бедре Ли, и от этой близости тоже тепло и спокойно. Хван долго не отвечает, но Феликс терпеливо ждёт его слов. — Наверное, я боюсь снова услышать от него что-нибудь гадкое, — наконец тихо говорит он. — Но с другой стороны мне важно, чтобы Чанбин понял, что между нами всё кончено. — Почему тебя так беспокоят его слова? Хëнджин сглатывает. Феликс пробирается глубоко в него. Лезет своими вопросами туда, куда даже сам Хван никогда не ходил. Это страшно. Хочется закрыться и спрятаться, но Ли крепче сжимает его ладонь, показывая, что держит его здесь, в той реальности, где ему больше не нужно в себе сомневаться. Но ответ на его вопрос Хëнджин пока озвучить не может, так и не найдя правильного пути в дебрях своих мыслей. Феликс поглаживает его большим пальцем по руке, распуская тепло и комфорт по телу, а потом всё же снова говорит: — Назначь ему встречу в кафе завтра вечером. Вы поговорите, и всё закончится. Хëнджин отстранненно кивает, но за идею Феликса цепляется, как за спасительную соломинку. Он так устал от своей несвободы, что рад увидеть цель и обозначенный позитивный исход. Для ещё большей уверенности Ли добавляет: — Я завтра на смене, так что тоже буду там. *** — Хëнджини, я принёс тебе чистую футболку, если захочешь переодеться. Хван высовывается из душа и открывает дверь в ванную. Феликс тихо заходит и оставляет чистую вещь на стиральной машинке. — Спасибо, — благодарит Хëнджин и продолжает мыться. Они проснулись недавно. В квартире ещё стояла утренняя тишина, и Хëнджин решил поскорее смыть с себя все вчерашние переживания, пока не проснулись Минсоны. Принимать душ у Феликса ему всё ещё непривычно, особенно, когда они в квартире не одни. Но чистым и свежим хочется быть сильнее. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только приятным шумом льющейся воды, но пятую точку как-то странно печëт, как будто на неё направлен чей-то заинтересованный взгляд. — Ты ещё здесь? — уточняет Хëнджин, потому что он не слышал, чтобы Феликс выходил. — Да, извини, — тот, видимо, смущается и собирается покинуть комнату. — Постой. Неприкрытый интерес Феликса вызывает волнение и тепло в паху. Они ни разу не принимали душ вместе, и Хëнджин подозревает, что это может превратиться во что-то неприличное. Но возможно шум воды их немного прикроет? Не обязательно же громко трахаться каждый раз, можно просто пообниматься и понежиться в объятиях друг друга. Всё это звучит как лучший план для сказочного утра. — Иди ко мне, — наконец просит Хëнджин. Феликс щëлкает задвижкой на двери и, быстро раздевшись, переступает через бортик душевой, вставая под тëплые струи и жадно оглядывая Хëнджина. — Привет, — зачем-то тихо здоровается Хван, хотя они с утра уже виделись. — Привет, — также шëпотом вторит Феликс, поддерживая интимную атмосферу. Хëнджин тянется к нему ладонью. Теперь, когда они вместе, и ничего его не ограничивает, не обязательно сдерживаться в прикосновениях. Феликса так хочется касаться. Провести влажными пальцами по плечам и изящно выступающим ключицам, потом по рëбрам и рельефному прессу. Ли в ответ ластится и подаётся навстречу, тоже принимаясь исследовать нежными касаниями тело Хëнджина. Они пока стараются не трогать друг друга ниже, хотя прекрасно чувствуют и видят, насколько происходящее волнует их обоих. Первым сдаëтся Феликс. Он мягко притягивает Хëнджина к себе за талию, нежно и неспешно целуя в губы. Руки Хвана вздрагивают на его плечах и прижимают крепче, а сам он со вздохом оправданного ожидания отвечает на поцелуй. Находясь в тесном объятии, до тихого стона приятно потереться друг о друга утренним возбуждением, но эта естественная реакция заставляет обоих напрячься и прервать поцелуй. — Тшшш, — Хëнджин прислоняет указательный палец к губам Феликса, внимательным взглядом залипая на их сочности после поцелуя. Взгляд Ли затуманен и рассеян. Он смотрит на Хëнджина с таким открытым обожанием, что тому даже становится чуточку неловко. Очень хочется чего-то большего, но пока они не знают, насколько у них получится быть тихими. Будить Минсонов подобными звуками совсем не хочется. Хотя, конечно, стоит отметить, что мысли об этом стремительно отходят на очень далёкий план. Хëнджин берëт Феликса за руку и подносит её к своему лицу. Обхватывает указательный палец губами и пошло погружает его в свой рот, наслаждаясь темнеющим взглядом напротив. Скользит языком до самого основания и со вздохом возвращается к кончику. — Джинни, — в нескрываемом восхищении шепчет Феликс. Тот снова касается пальцем его губ, прося о тишине, и обхватывает уже два пальца, свободной рукой опускаясь к паху Ли. Тот стремительно закрывает свой рот второй рукой и нетерпеливо подаётся навстречу его ласкам. Хëнджина ведëт от таких реакций. Его рука хорошо скользит по члену Феликса из-за воды, но в голове взрывом энтузиазма бомбит мысль, что во рту ему будет в разы приятнее. Хван отстраняет пальцы от своего лица и опускается на колени. Феликс провожает его движение тихим вздохом и подбадривающим прикосновением проминает плечо. Затем проводит рукой по его шее и оставляет её на щеке. Хëнджин жмурится от воды, попадающей на него из душа, и Ли отступает подальше к стене, чтобы его нежному принцу было удобнее. Теперь тот смотрит на него снизу вверх и медленно погружает его член в рот, немного придерживая за основание. Движение челюсти под пальцами вызывает трепет и возбуждает ещё сильнее. Феликс смотрит на него, не отрываясь, а Хëнджин горячо и страстно ему отсасывает. Не забывает юрким языком уделить внимание каждому миллиметру нежной кожи на головке и вокруг, и пытается заглатывать максимально глубоко, хоть и сразу рефлекторно отстраняется. То, насколько он старается и отдаëтся процессу, в очередной раз сносит Феликсу крышу. Он проводит большим пальцем по щеке Хвана, значительно проминая её, пока его рот наполнен, и тот стонет в ответ на это непривычное взаимодействие. Касаться собственного члена через щëку Хëнджина очень горячо и до невообразимости пошло, так что Феликсу приходится прикусить собственную ладонь, закрывающую рот, чтобы самому не застонать в голос от этого прекрасного безобразия. Наверное, руку с щеки Хëнджина всё же лучше убрать. Ему это наверняка не совсем удобно. Феликс решает закопаться пальцами в его мокрых волосах, а Джинни тут же ластится навстречу его прикосновению и продолжает насаживаться ртом на член ещё активнее. И здесь даже не надо ему подсказывать нужный ритм — он делает всё слишком волшебно. Хван не ждёт от него слов о скором окончании. Он всё чувствует сам, берёт член насколько может глубоко и помогает рукой у основания. Феликсу сейчас лучше лишний раз не открывать рот для никому не нужных предупреждений, чтобы о его оргазме не узнали все обитатели квартиры. Внезапное осознание непотребства, до которого Хëнджин всё-таки опустился при наличии в квартире кого-то ещё, накрывает странной волной возбуждения, и Ли с приглушëнным вздохом кончает ему в рот. Феликс не в первый раз замечает, насколько Хван сам возбуждается, когда делает ему минет. Вот и сейчас он по-прежнему сидит у него в ногах, жутко уязвимый и очень нуждающийся в разрядке. Кажется, что если бы Феликс продержался чуть-чуть подольше, Джинни мог бы закончить, даже не прикоснувшись к себе. Но сейчас он тянется рукой к своему паху, и это вызывает у Ли мгновенное помешательство. — Нет-нет-нет, не трогай, — шепчет Феликс и наклоняется к нему, не успев даже восстановить собственное дыхание. Он быстрым рывком поднимает Хëнджина на ноги, решительно разворачивает к себе спиной и толкает к противоположной стене. Они снова оказываются под тëплым душем. — Упрись руками в стену, — командует Феликс плохосоображающему Хвану, и тот тут же исполняет его просьбу. Ëнбок притягивает его к себе за талию, прижимаясь ещё не опавшим членом к мокрым ягодицами, и вовремя зажимает рот Хëнджина, потому что тот от подобного воздействия выдыхает слишком громко, выгибается и вжимается задом в его пах. Ли смыкает пальцы на его члене и несколькими уверенными движениями доводит своего принца до дрожи в бëдрах и ощутимо яркого завершения. А после не отпускает из своей плотной хватки, пока тот немного не придëт в себя. — Как думаешь, это было достаточно тихо? — шёпотом спрашивает Хван, сразу начиная смущаться. — Похеру вообще, — отвечает Феликс и притягивает его к себе для нежного и чувственного поцелуя, а потом упирается лбом в его лоб, потому что восстанавливать дыхание после их очередной потрясающей близости вот так — приятнее всего. Немногим позже Хëнджин стыдливо торопится сбежать на занятия, не дожидаясь пробуждения Хана. Быстро завтракает и с рекордной скоростью собирается, ведь ещё неплохо бы заскочить в общагу и переодеться. А то в домашней футболке Феликса и красивых клубных брюках он смотрится слишком необычно и палевно. А после универа ещё нужно встретиться с бывшим, и Хëнджин всё же немного волнуется, что не ускользает от внимания Феликса: — Чанбин тебе ответил? — спрашивает он, когда Хван уже собирается выходить. — Да. Написал "ок", — тот сосредоточенно поджимает губы. — Вот мудак. Феликс настойчиво притягивает Хëнджина в поддерживающие обнимашки. — Не бойся, я буду рядом, — Ли нежно целует его в щëку. — Если что-то произойдёт в универе, обязательно позвони или напиши. — Хорошо. *** Хëнджин снова сидит в кафе и нервно теребит салфетку. Уже кажется, что подобное было давным-давно или даже совсем не с ним. За последние пару недель он уже и подзабыл, как нервно и утомительно ждать Чанбина на встречи. Феликс привычно суетится по залу в фирменном фартучке и то и дело поглядывает на Хëнджина. Переживает. От этого на лицо Хвана наползает мечтательная улыбка, и он уносится мыслями в их сегодняшнее нежное утро. И именно с этим отстранëнным выражением лица его застаёт Чанбин. Врывается в его жизнь снова самым бессовестным образом, так что Хëнджин даже вздрагивает от неожиданности. Но тут же находит взглядом Феликса на заднем плане и это очень помогает ему не запаниковать. — Привет, — громко здоровается Чанбин. Хван уже отвык от его громкого голоса. Всë же их разговоры с Феликсом на уровне магического шëпота нравятся ему гораздо больше. — Привет, — отстранённо отвечает Хëнджин и лишь тогда переводит на бывшего безразличный взгляд. Странно, но Чанбин сейчас совсем не кажется ему страшным. Возможно от того, что Хван уже знает, на что он способен, и вполне ожидает от него выпадов, подобных прошлому. Он спокойно откидывается на спинку кресла, оставляя в покое измученную салфетку и расслабленно складывая руки перед собой. — Как дела? — Чанбин, видимо, не знает, что сказать. Ещё бы, итак уже наговорил достаточно. — Хорошо, — честно отвечает Хëнджин. Это что ещё за дружеские разговоры? Они ни капли не друзья, и если Чанбин собирается болтать о делах и погоде, то Хван не намерен участвовать в этом. — Так что ты хотел? — холодно спрашивает он. — Прости меня, я зря тебе всё это тогда наговорил, — Чанбин виновато опускает взгляд. — Уже неважно, — Хëнджин отворачивается, чтобы использовать отвлечение собеседника в личных целях и пересечься с Феликсом коротким взглядом. — Ты не злишься? — Чанбин удивлëнно поднимает взгляд. Хëнджин лишь медленно выдыхает. Какой же Чанбин... чужой. Не видит в нём даже таких очевидных эмоций, которые Феликс учует даже с другого конца кафе. Но участие бывшего Хвану уже не нужно. Он всё равно ни за что не стал бы обсуждать с ним, насколько тогда ему было плохо. — Не злюсь, — врëт Хëнджин. Хотя, наверное, он действительно не злится. Чанбин помог ему не жалеть о расставании. Всегда проще знать, насколько ты разрушен сам, и как себя можно залечить, чем париться чувством вины за разрушение кого-то другого. — Но это ничего не меняет, — добавляет Хëнджин и поднимает подбородок, будто бы смотря на Чанбина немного надменно. Похер, он это заслужил, зато Хван чувствует себя так чуточку уверенней и со стороны кажется, что он прекрасно контролирует ситуацию. А тот, похоже, по-прежнему не догоняет, поэтому Хëнджин холодно напоминает. — Мы расстались. — Совсем? — Чанбин улыбается, будто пытаясь перевести всё в шутку. Нихера. — Совсем, — уверенно отвечает Хван. Он прямо чувствует, как становится сильнее в этом разговоре. — Ну ладно, — грустно вздыхает Чанбин. Ура. Кажется, теперь они наконец закончили. Хëнджин медленно и глубоко вдыхает. Без груза ненужных отношений и столь длительного и наслоившегося недопонимания ему дышится гораздо легче. Но Чанбин почему-то не уходит. Он сидит, думая о чём-то своём. И Хëнджин даже представить не может, что вертится в его голове. Да и не нужно ему это совсем. Хван бы даже возможно ушёл первый на этом моменте, если бы не ждал, когда Феликс закончит смену, чтобы вместе с ним пойти домой. Он снова глазами ищет Ли, но тот пока занят разговором с гостями и на него в ответ посмотреть не может. И как раз на этом моменте Чанбин поднимает взгляд и оборачивается, чтобы проследить, на кого смотрит Хëнджин. Хван внезапно давится вдохом, будто его поймали на чëм-то неприличном. А Чанбин снова поворачивается к нему и с лëгкой ухмылкой спрашивает: — Его ты тоже всё ещё держишь на расстоянии? Хëнджин хмыкает и слегка улыбается, опуская взгляд на собственные пальцы. На ум приходят красивые и изящные слова, которыми очень хочется Чанбина уколоть по-больнее. — Нет, — он поднимает на бывшего уверенный взгляд. — Это Феликс держит на расстоянии тебя. Чанбин какое-то время тупит, от чего Хëнджину даже становится чуточку смешно, а потом всё же хмурится и недоверчиво спрашивает: — Вы что, встречаетесь? — Н.. Да, — Хëнджин запинается, но в итоге отвечает утвердительно. Чанбин поджимает губы и внезапно бьёт кулаком по столу. Чашка Хвана испуганно звякает о блюдце. Сам же Джинни удивлённо смотрит на бывшего парня, невольно вздрогнув от громкого звука. Феликс на другом конце зала тут же извиняется перед гостями и спешит к их столику. Чанбин наклоняется над столом и со злым шипением спрашивает: — Давно с ним трахаешься, да? Мне стоило заметить раньше. Его слова немножко ранят. Ведь Хëнджин старался быть верным в отношениях, даже когда Феликс уже начал ему нравиться. Жаль, что его бывший парень этого так и не оценил. Ли подходит к ним как раз в тот момент, когда Чанбин встаёт, чтобы уйти. Они сталкиваются нос к носу и прошивают друг друга взаимно ненавидящими взглядами. Хëнджин уже хочет метнуться к ним, чтобы предотвратить возможную драку, хотя на самом деле понятия не имеет, чем сможет помочь, если сцепятся боксëр и тхэквондист. Намутил, блин, со спортсменами на свою голову. Но, ко всеобщему удивлению, ничего не происходит. Чанбин лишь с каким-то отвращением дëргает уголком рта и, не оглядываясь больше на Хëнджина, стремительно уходит. Они с Феликсом наконец расслабленно выдыхают. — Ты как? — взволнованно спрашивает Ли. — В порядке, — кивает Хëнджин, хотя он пока не очень разобрался в своём состоянии. Феликс подходит к нему вплотную и быстро целует в макушку, обещая: — Я скоро подойду. Хëнджин кивает. Оглядываясь по сторонам, он видит проходящего за окном Чанбина и ни капли не жалеет, что их отношения закончились. Тот всё равно в него никогда не верил и не дорожил тем, что сам Хван так старался сберечь. — А вот и я, — лучисто улыбается Феликс, садясь напротив, и в восхищённом удивлении спрашивает. — Ты что, сказал ему о нас? — Да, — отвечает Хëнджин, слегка дрогнув уголками губ в попытке отзеркалить его улыбку. — Он спросил, встречаемся ли мы, и я ответил, что встречаемся. Взгляд Ли загорается яркими огонëчками. Его глаза так прекрасно сияют неприкрытым счастьем. — Спасибо, мне очень приятно, — тихо говорит он и берёт Хëнджина за руку. — Так что, тебя можно поздравить с тем, что всё закончилось? — Угу, — сдержанно кивает Хван. Всё же, нервячок его пока не отпускает, и эмоции работают как-то притуплëнно. Опять же, он только что спонтанно признался кому-то, что они с Феликсом встречаются. После всего произошедшего это была для него большая ответственность. Сможет ли он не запороть эти отношения? Он очень-очень постарается. После небольшой паузы, Феликс вдруг говорит: — Я, возможно, немного тороплюсь, но ты не хотел бы жить вместе? Его лучистый взгляд вдруг спотыкается о нахмурившегося вмиг Хëнджина. Да, он всё-таки слишком торопится, но надо теперь как-то хотя бы объяснить ход своих мыслей: — Я просто собирался снять квартиру отдельно от Минхо и, если хочешь, мы могли бы больше времени проводить там вместе, — Феликс тараторит от волнения, но стремительно гаснет в своëм энтузиазме, замечая, как на Хëнджина вдруг как будто бы опускается чёрная туча. — Феликс... — тихо говорит Хван и уже качает головой в отрицательном жесте. — Хорошо, я понял, — тут же ретируется Ли, но слишком очевидно, что слышать отказ ему неприятно. А Хëнджин вдруг взрывается неожиданно громкой для него речью: — Я только пытаюсь прийти в себя, а ты сразу же хочешь меня привязать, будто бы меня надо держать на поводке или в клетке, чтобы я не свалил к кому-то другому! Не доверяешь мне, да? Признайся, что ссышь, что я свалю к кому-нибудь ещё. Феликс смотрит на него растерянно, но потом хмурится и тихо говорит: — Я вообще не это имел ввиду. Между ними залегает тишина, глубиной в бездонную пропасть. Сквозь туман и шум в ушах Ли далеко не с первого раза слышит звон колокольчика на барной стойке и спешно уходит к посетителям. Но, ни сделав и нескольких шагов, резко возвращается обратно. — Сиди здесь. И не смей уходить, — строго говорит он Хëнджину, уже зная его склонность к побегам. Хван смотрит на него раздражëнно и раздувает ноздри от активного дыхания. То, что Феликс предугадывает его возможное поведение, которое даже сам Хëнджин отследить не может, бесит в этот момент до жути. К счастью, он всë-таки ждёт, чтобы доказать себе и Ëнбоку, что он вообще-то может не убегать от проблем. И когда тот возвращается, Хëнджин уже немного успокаивается и снова успевает загнаться по поводу своего поведения. — Прости, я наговорил херни сгоряча, — он пытается объясниться, но то, что почти такими же словами совсем недавно извинялся перед ним Чанбин, ещё больше душит его стыдом. Хëнджин отчаянно пытается выплыть хотя бы внешними реакциями на что-то вразумительное. — Просто я думаю, что пока не готов к переезду. Он тянется рукой к Феликсу, кладëт её поверх его ладони и сжимает, но с сожалением видит, что их волшебный контакт утерян. — Не парься, я просто спросил, — отвечает Ли и взглядом с ним почему-то не встречается, но всё же добавляет. — По крайней мере, у нас будет место, где встречаться без посторонних. Хëнджину жутко стыдно, ведь Феликс так старался его поддержать, а он снова вспылил, как чëртова истеричка, и теперь сам себя за это ненавидит. Прямо хочется провалиться под землю и рвать на себе волосы, впиваясь ногтями в кожу на голове. Ну вот зачем Феликс с ним возится, если он... такой? Ведь это он меньше, чем за сутки устроил два крайне обидных эмоциональных взрыва, за которые любой другой сразу бы послал его нахер. Хочется плакать от собственной никчëмности и неспособности срывать свою злость на тех, кому она на самом деле предназначается. Почему всë самое плохое, что в нëм есть, выливается грязной и вонючей жижей на голову ни в чëм не виноватого, но такого милого и близкого его душе Ëнбока. — Так, стоп, — Феликс вырывает его из активных самобичеваний, будто читая мысли. — Потерпи ещё совсем немного, и мы пойдём домой. А потом приносит ему чай с ромашкой и шоколадное пирожное, говоря, что Хван обязан успеть всё съесть до закрытия. Хëнджин поджимает губы от разрывающей его благодарности и не понимает, чем таким в своей жизни заслужил столь трепетное внимание этого солнечного человека. И очень мечтает больше никогда его не расстраивать.