Это все жуткая грязь.

На улице уже давно стемнело, похолодало. Чёрное пальто на плечах идеально сидит, обрамляясь по бокам свисающим шарфом в черно-белую клетку. Высокий силуэт человека отчётливо виден на открытой улице в свете фонарей. Но что же рядом за второй силуэт? Чуть ниже, в более коротком чёрном пальто и с белым шарфом.. Конечно же это Дазай и Достоевский! Кто ещё будет идти, напевать разные русские песни, по крайне мере пытаться, так еще и лениво хихикать, наслаждаясь атмосферой ночного Петербурга. ─ Ох, Федор.. Твои русские песни просто невыносимы! И как вы их поёте вообще? ─ усмехается шатен, продолжая лениво идти по тротуару. ─ Просто. Я все еще не понимаю, как вы, японцы, едите палочками. Это ведь просто мучение, ─ недовольно вздыхая, ответил Федор и сам усмехнулся. Прогулка идет прелестно, спокойно, но в один момент идёт как будто щелчок. Спокойная, медленная прогулка переходит в желание поскорее вернуться в их дешёвую однушку с целью удовлетворения собственного возбуждения. И это после всего одного поцелуя! *** Звон ключей, щелчок замка и пара уже заваливается в квартиру. Осаму пытается взять доминирующую роль, прижимая Фёдора к стене и попутно закрывая дверь. Колено нагло втискивается между чужих бёдер, создавая опору для партнёра, но также стараясь возбуждать еще больше. Оба пальто летят на пол вместе с шарфами ─ сейчас это все слишком лишнее. По дороге к дивану, что был самым близким, Дазай старается стянуть теплющую кофту своего партнёра, но Федор в итоге сам делает это, откидывая ее куда-то в угол комнаты. Тело бледное, не мечено никакими засосами, укусами или чем-то подобным, что буквально заставляет Осаму наклониться к тонкой бледной шее, чтобы оставить несколько влажных поцелуев и провести кончиком языка от кадыка до челюсти, на что чувствуется вздрагивание. Достоевский покорно падает на диван спиной и тянет партнёра за воротник рубашки к себе. Выдохнув прямо в чужие губы, он медленно затягивает Осаму в тёплый, мокрый и развратный поцелуй. Языки пошло тычатся друг в друга, пытаются занять доминирующее положение, а после и вовсе просто лениво отстраняются. Весь рот в слюне и извращённо поблёскивает на лунном свету. ─ Ах, Федор, каков демон. Тебе не стыдно ещё и в таком состоянии лежать прямо передо мной? Руки проходят по приятно выпирающим рёбрам, слегка надавливая, лаская и поднимаясь выше. Кончики пальцев коснулись ореолов сосков, после медленно сжимая розовую бусину и чуть прокручивая между пальцев, из-за чего изо рта Фёдора вырвался приятный слуху стон, пусть и такой тихий. Это всё жуткая грязь. Федор извивается в его руках. Каждое прикосновение буквально обжигает его тонкую, бледную кожу. Со временем штаны также летят на пол, ибо терпения остается критически мало. ─ Я не смогу тебя растянуть, Феденька. Поэтому придётся поработать ручками, ─ спокойно прошептал шатен, нагло сжимая чужие бёдра в своих руках. На бёдрах остаются красные следы от сжатия ладонями, доставляя приятную боль. Ноги слегка вздрагивают от неожиданного касания ниже пояса, а когда руки Осаму лезут под черные боксеры, Достоевский уже начинает возмущаться. ─ Хей! Я уже в одном белье остался, а ты все еще полностью одет! Раздевайся! ─ недовольно воскликнул парень, немного раздвигая ноги. Дазай на такое усмехается, но кивает и отстраняется. Первым делом на пол летит жилет и рубашка, открывая чужому взору бинтованное тело. После идут бежевые брюки, что также падают в кучу вещей на полу. ─ Теперь можешь продолжить, милый, ─ с удовлетворённой улыбкой сказал брюнет, укладываясь удобнее на спину и раздвигая ноги, дабы тот мог снять с него белье. Черные боксеры медленно стягивают со стройных ног, открывая взору твердую эрекцию, на кончике которой выступала мутная капля предэякулята, что поблеёскивает и создает ещё более извращенный вид. Сглотнув от подобного вида, Осаму поднимается и стягивает с себя белье, после вновь нависает над Фёдором. Член нежно трётся о другой, от чего Достоевский вздрагивает и опускает одну руку вниз, обхватывая сразу оба. ─ Неужели придётся работать только мне? То есть, ты хочешь, чтобы только у меня потом кисть болела, да? Наглец,─ спокойно сказал тот, сжимая половые органы между собой у основания и начиная медленно подниматься рукой выше. Ладошка размазывает предэякулят по головке, после начиная медленные движения вниз-вверх, вырывая из чужого рта тихие стоны и мычания. ─ Быстрее, Федь, не время издеваться, ─ буквально хнычет Осаму, медленно толкаясь бедрами в чужую руку. Достоевский мычит, останавливаясь и наслаждаясь чужими толчками, что создавали приятное трение и без движений руки. Чуть подождав, Фёдор всё же продолжил медленно надрачивать, утыкаясь в плечо партнера. Движения постепенно ускоряются, а узел внизу живота все туже затягивается. Ощущаются влажные поцелуи в районе шеи и ключиц, что способствуют только приближению оргазма. Под конец рука начинает болеть и уставать, но Федор выкладывается почти на полную и старается лишь ускорить движения. Осаму старается приблизить чужой оргазм постоянными поцелуями и ласками, но в конце просто тяжело дышит и мычит от быстрого темпа движений. Оргазм накрывает Федора чуть раньше, выплёскиваясь на собственный живот, после чего на него изливается и Дазай. Брюнет ненавидит подобную грязь, поэтому морщится, убирая грязную руку от паха. ─ Боже, пошли сразу мыться, это противно, ─ недовольно просит Достоевский, закрывая глаза. ─ Ты даже отдышаться мне не даешь!