Снег однажды растает

С Борей Нике удалось познакомиться только на следующий день. Бестужева еле закончила разбирать чемоданы (без помощи тети Марины бы вообще бросила бы это дело на середине), приняла горячий душ, тщательно помыла голову и простояла под струями воды минуты три. Потом спохватилась, что мотает чужой счетчик и платить за увеличившуюся коммуналку не ей, и поспешно вылезла. Не хватало еще создать лишних проблем. Несмотря на то, что проснулась девушка совсем недавно, вырубать начало очень быстро. Даже отдаленный звук телека, который продолжал смотреть Константин Анатольевич, убаюкивал. Настолько непривычно спокойно, что тревожно. Будто вся квартира — нечто нереальное, плод фантазии, попытка сбежать от Артема и действительности. Уже сквозь пелену сна послышался шум открываемой входной двери. Бестужева всегда спала чутко, а за последние девять месяцев стала просыпаться от малейшего шороха, поэтому глаза у нее сразу открылись. «Боря, наверное, вернулся», — зевнув, подумала Ника. Дальнейший диалог Хенкина-младшего с отцом, вышедшим встречать блудного сына в прихожую, полностью распознать не удалось. Но из отрывков, напряженного тона дяди Кости и тихих ответов Бори Бестужева и без того определила, что мужчина крайне недоволен поздним приходом сына. Он что-то спрашивал про «компанию придурков», несколько раз произносил фамилию Кислова и, вроде бы, отвесил сыну затрещину. В конце концов их разогнала тетя Марина. Ночь прошла на удивление хорошо. Призрак Жилина не начал преследовать бывшую девушку в сновидениях, превращая их в кошмары одним своим голосом, не всплывали в сознании и пьяные крики соседа-алкоголика или коридоры задрипанной квартиры. Даже родители не почтили воображение Ники своим присутствием. Вместо всего этого — беспросветная темнота. Бестужева словно стояла посреди черного тумана, который клубился у самого лица и обдавал кожу холодом. Картину абсолютной черноты она наблюдала в третий или четвертый раз. В общем, всякий раз, когда удавалось отключиться с момента побега от Артема. До него с подобными грезами Ника не сталкивалась, в основном каждую ночь приходилось терпеть кошмары — и классические, по типу бегущего за ней маньяка, и более графичные и неприятные, про семью или Жилина. Темнота тоже не входила в топ самых желанных снов для Ники, но если выбирать между ней и другим трешем разного калибра — пусть лучше непроглядная ночь. Разбудил Бестужеву луч солнца, лениво упавший на лицо. Шторы перед тем, как лечь спать, задернуть она не додумалась. Ника села и потянулась. Синяк на руке в очередной раз заныл. Нужно бы чем-то помазать, но спрашивать у тети Марины неловко. Первым делом девушка завязала длинные волосы в небрежный хвост и подошла к окну. Сегодняшняя погода обещала быть лучше, чем вчера. Если найдутся мотивация и силы, можно прогуляться. С кухни вновь доносился звон посуды и жарки, будто тетя Марина вообще оттуда не уходила. Еще раздавались голоса. Явно шла оживленная беседа. Или же оживленный монолог Константина Анатольевича. В ночнушке выходить к Хенкиным Ника сочла неприличным и наугад достала из шкафа серую футболку и такого же цвета клетчатые домашние штаны. Депрессивно немного, конечно, но у Бестужевой почти вся немногочисленная одежда была черной, белой или серой. — О, кто это проснулся? — Хенкин-старший, бывший в очень хорошем расположении духа, сразу заметил Нику в дверном проеме и усмехнулся: — Ты что Оксанка, она тоже дрыхнуть допоздна любит. Дядя Костя снова был в форме и возился с пуговицей на рубашке. Тетя Марина как и вчера стояла за плитой, но сразу отвлеклась от своего занятия и обернулась, услышав комментарий мужа: — Болтун. На часах девять, а не двенадцать, — затем обратилась к Бестужевой: — Как спалось, все хорошо? От такого напора и будничного приветствия, словно Ника жила с ними уже очень давно, а не была родственницей, которую половина семейства до вчерашнего вечера в глаза не видела, девушка немного опешила: — Я… — растерянно начала она. — А ты чего молчишь? — Константин Анатольевич обратился к парню, который сидел за обеденным столом. Бестужева заметила третьего человека в комнате только сейчас. У парня были светлые вьющиеся волосы, хмурое выражение лица и синий трешер. Он вяло ковырял вилкой яичницу. Поднял голову, слегка вымученно улыбнулся и протянул ей руку: — Здравствуй. Я Хэ… Боря. Ты Ника, да? Бестужева вышла из ступора и кивнула, пожав чужую ладонь: — Ага. Рада познакомиться. Из Архангельска к вам приехала, — Ника села на свободный стул, и тетя Марина почти мгновенно поставила перед ней тарелку с завтраком. От вида поджаренного бекона и яиц во рту мгновенно образовалась слюна. Поблагодарив женщину, Бестужева с неплохим аппетитом принялась за еду, что можно было засчитать за успех. Константин Анатольевич включил телевизор и продолжил собираться на службу под новости. Мужчина то и дело недовольно посматривал на сына, но никаких комментариев не давал. Наконец, когда тетя Марина после настойчивых заверений Бестужевой сама ушла в другую комнату, дабы накраситься и подготовиться к рабочему дню в магазине, и оставила грязную посуду на Нику, Хенкин-старший не сдержался: — Че ты мусолишь? Быстрее, я говорю. Нехера было после комендантского часа вчера шляться. Школа начинается через двадцать минут. Видеть развернувшуюся сцену Бестужева не могла, потому что старательно намывала тарелки, однако во всех красках могла представить лица обоих. Сама же девушка радовалась, что хоть чем-то может помочь. Не быть же ей обузой вечно, надо сразу вливаться в быт и предлагать помощь. — Твой обдолбыш уже небось за углом ждет. Щас выйду первым, херак, и в ментовку его, — язвительно хмыкнул Константин Анатольевич. Никина интуиция подсказывала, что речь шла про Кислова. Именно об этом пацане Хенкин вчера рассказывал с особой неприязнью. — Он не обдолбыш, — процедил Боря в ответ. Послышался скрип ножек отодвигаемого стула, и парень стремительно сгрузил недоеденный завтрак около раковины. — А кто? Великомученик? — дядя Костя говорил с таким презрением, будто у него с Кисловым были особые личные счеты и неприязнь. Оно, конечно, неудивительно — было бы странно, если бы полицейский одобрял сомнительную компанию сына. Бестужева подобрала оставленную тарелку, Боря пробурчал что-то типа «спасибо» и пулей вылетел в коридор. Почти сразу оглушительно хлопнула входная дверь. — Побежал к своему нарику. К отцу с матерью бы лучше так торопился, — почти выплюнул Константин Анатольевич. Как успела подметить Ника, от Хенкина-старшего буквально волнами исходила усталость. В лице новой жительницы квартиры он нашел слушателя максимально далекого от повседневной рутины и проблем городка и за столь короткий срок погрузил в основные события, стоящие на повестке дня семьи. На последнюю фразу Бестужева не ответила. Сама она жила по принципу «не суди, да судим не будешь», поэтому поддержать негативный настрой дяди Кости не могла, а спорить банально боялась. Давно уяснила, что со своим драгоценным мнением рот лишний раз лучше не открывать. Чуть позже по делам разошлись все. Тетя Марина оставила Нике дубликат ключей, рассказала, где что лежит на кухне, на случай, если она проголодается, а Константин Анатольевич в немного ироничной манере пожелал хорошо провести время. Время Бестужева (почти впервые за год) действительно провела хорошо. Полистала каналы на телике, до обеда провалялась на диване, отварила себе сосиски с макаронами, а потом взяла одну из немногочисленных книжек Оксаны и читала, пока не вернулся Боря. Роман был наивным и глуповатым, но для отвлечения от негативных мыслей подошел хорошо. Хотя про отношения Ника предпочла бы сейчас не слышать и не слушать — в романтику девушка наигралась на года вперед. Таким образом прошло несколько дней. На третьи сутки Бестужева решила взять на себя ответственность за приготовление ужина — что-что, а готовить самые разные блюда она умела. Тетя Марина поблагодарила племянницу тысячу раз, а Константин Анатольевич невнятно пробурчал про Оксанку и «пример для подражания». Кулинария всегда была для Ники сродни медитации — успокаивала и помогала отвлечься от всех проблем. Ее радовал не столько результат, сколько сам процесс. И другим людям польза — вкусная домашняя еда. С Борей они особо не разговаривали, потому что парень либо пропадал на улице, либо торчал в своей комнате. Однако дней через пять после переезда входная дверь хлопнула слишком рано, в четыре часа. Ника, погруженная в просмотр какого-то американского ситкома про физиков, тут же выключила телевизор и вздрогнула. Привычка, выработанная упреками Жилина, никуда не делась. Бестужевой нельзя было заниматься своими делами или отдыхать, когда Артем приходил с работы, иначе это сразу провоцировало ссору и истерику последнего. Поэтому Ника быстро научилась имитировать бурную деятельность, слыша проворот ключа, чтобы лишний раз не выводить его из себя. Сейчас Ника тоже по инерции вскочила, однако быстро себя одернула. По глухому стуку сброшенного на пол портфеля Бестужева сразу определила Борю. Хенкин прошел в ванную и включил воду. Вдруг раздался грохот и тихие ругательства. Поразмыслив, девушка поднялась с дивана и постучалась в ванную комнату: — У тебя все в порядке? — осторожно спросила она. — Ага. Уронил просто… аптечку, — раздался приглушенный ответ. — Давай я помогу. — Да не надо… твою мать, как тебя засунуть… Еще минуту послушав жалкие попытки парня аккуратно сложить разбросанные вещи, Ника все же приоткрыла дверь. — Боже мой, — только и могла выдавить Бестужева от неожиданности. Нижняя губа Бори была разбита и из нее медленно сочилась кровь. Под глазом уже начал синеть фингал, а костяшки пальцев тоже находились не в лучшем состоянии. — Я ж говорил, не надо заходить, — как-то виновато пробормотал Хенкин. Ника слегка мотнула головой, затянула потуже хвост и вздохнула: — Перекись есть? — Ищу. Потуги «поиска» в исполнении Бори выглядели жалко и больше напоминали бессистемное копошение. Бестужева присела рядом с ним на корточки, и ее взгляд почти мгновенно зацепился за нужную баночку. — Садись на бортик ванной, — Ника говорила будничным тоном, словно обрабатывала боевые ранения подравшихся подростков ежедневно. Хенкин совершенно не сопротивлялся и молча и хмуро смотрел на кафельную плитку под ногами. — Как хоть умудрился? — не выдержала напряженной тишины Бестужева, осторожно прикладывая смоченный перекисью ватный диск к губе брата. Тот слегка поморщился, но не дернулся. — Подрался. С другом, — когда Ника закончила экзекуцию, пояснил Боря. «С Кисловым», — возникшая догадка ощущалась единственно верной. Хенкин слез с бортика ванной, снова вернулся к разбросанным на полу блистерам и упаковкам из-под таблеток. — Не поделили что-то? — Бестужева опустилась вслед за ним, чтобы помочь навести именно порядок, а не оставлять для тёти Марины гору сваленных в кучу лекарств, которые женщине придется разгребать после работы.        — Просто он мудак, — сквозь зубы проскрежетал брат, но тут же осекся и посмотрел на реакцию Ники. Она впечатленной кровью, руганью или бардаком не выглядела и лишь пожала плечами:        — Мне казалось, все пацаны дерутся. Помню, двое моих бывших одноклассников в классе в девятом из-за девчонки носы друг другу переломали. Девчонке, кстати, даже никто из них не нравился.        Боря хмыкнул и вроде бы стал выглядеть менее траурно.        — Так, надо еще к глазу лед приложить, — Бестужева убрала аптечку на место, — пойдем, герой.        Они еще поболтали, Ника сообразила быстрый обед и наконец-то разговорила Хенкина. Борис оказался довольно милым парнем, сдержанным, уравновешенным и неглупым. Удивительно, как кому-то удалось вывести его на эмоции и спровоцировать драку. Надо обладать невероятным талантом и умением выводить людей из себя, чтобы выполнить такую задачу.        — Ты надолго к нам? — поинтересовался Боря. Тон у парня был дружелюбным, без намеков, но Бестужева сразу почувствовала себя неуютно.        — А что, очень мешаю или одной старшей сестры тебе с головой хватает? — нервно улыбнулась Ника.        — Да не. Оксанка просила узнать. Она про тебя каждый день спрашивает, как ты, хорошо ли устроилась… — Хенкин почесал затылок, — может я просто твою Телегу ей скину?        Оксана? Волнуется? Бестужева сестру много лет не видела и теплого приема с ее стороны не ожидала. Хотя логично. Тетя Марина сто процентов рассказала детям про причину внезапного приезда родственницы: это было видно и по тому, как осторожно Боря обходил все связанные с Архангельском темы, и его выражению лица, когда Ника вскользь упомянула наличие бывшего.        — Если ты не против, конечно, — добавил парень, видя замешательство на лице Бестужевой.        — Не-не, все ок, — Ника помотала головой и запоздало вспомнила, что на новый номер аккаунтов в социальных сетях у нее нет, — сейчас телефон принесу.        Почему-то признаваться в том, что в последний раз она открывала мессенджеры не один месяц назад и за дни свободы ей и в голову не пришло скачать на мобильник хоть что-то кроме игры из жанра «три в ряд» было морально тяжело.        «Никогда еще просьба ввести свой номер, не была столь волнительной», — Бестужева саркастично фыркнула и нажала на кнопку регистрации.        Самое обычное и повседневное действие теперь вызывало чуть ли не бурю эмоций. Так низко Ника не падала даже в девятом классе, когда после напряженной подготовки к ОГЭ мать летом впервые разрешила выйти на улицу, чтобы прогуляться, а не дойти до школы.        Кинув Оксанке ссылку на Никин профиль, Хенкин умотал в свою комнату готовиться к завтрашнему диктанту по русскому. Все-таки зря Константин Анатольевич на сына жаловался — мало кто с таким рвением стремился учить знаки препинания в сложноподчиненных предложениях, будучи десятиклассником.              Оксана:       Привет, систер! Как устроилась?       Батя тебя не обижает?        Сообщение от Оксанки пришло почти сразу же. И вызвало дурацкий восторг.        — А что с тобой будет при видеозвонке? — Ника в очередной раз себя подстебала, печатая ответ.              

Я:

      Привет! Все хорошо,

временно оккупировала твою комнату.

И Константин Анатольевич очень добрый.

      

Оксана: Временная акция при гостях. Он еще покажет.        По меркам Ники разговор прошел хорошо. Она почти не тупила над ответами (странно, как мало нужно времени, чтобы отвыкнуть от переписок в целом) и по убедительной просьбе сестры записала кружочки с орхидеями, стоящими на окне в гостиной. Оксана очень переживала, что без ее бдительного присмотра цветы погибнут, поэтому Ника пообещала пролить все три растения под душем завтра согласно расписанию, которое сбивалось из-за выездных соревнований.        Потом Хенкину позвали на тренировку, и Ника вновь осталась один на один со своими мыслями. Пошла в выделенную ей комнату и, порывшись в рюкзаке, выудила оттуда бумажку с Лилиным номером. Бывшая соседка наверняка переживала, а у Бестужевой так и не нашлось смелости отправить даже короткую весточку.        Любой контакт с прошлой жизнью вызывал неприятное чувство тревоги, копошившейся где-то глубоко в груди.        — Детский сад, — пробормотала Ника.        Они с тетей Мариной мельком обсуждали тему адаптации к новой спокойной реальности, но Бестужеву беспомощность перед собственными реакциями раздражала.        В конце концов миссия была выполнена, и сообщение с кратким текстом было отправлено:              

Я:

У меня все в порядке.

Позвоню позже.

       Ника убрала телефон на полку и упала спиной на кровать. Пружины слегка скрипнули. Можно ли считать сегодняшний день успешным, если удалось хоть немного сблизиться с двоюродными братом и сестрой? Определенно, да. Из минусов — социальная батарейка Бестужевой села окончательно и будет восстанавливаться по меньшей мере до утра.        Взяв с прикроватной тумбочки раскрытую на середине книгу (последнюю из скромной коллекции Оксаны), Ника погрузилась в очередной незамысловатый сюжет. Укуталась в одеяло, включила лампу и старалась не обращать внимания на стучащие по стеклу капли дождя. Погода окончательно испортилась, и крымская зима продолжала удивлять девушку своими ливнями.        И несмотря на внутренние трудности и противоречия, на душе царило долгожданное умиротворение.       

***

       — Боже мой, как же вас мыть? — Ника стояла у окна в гостиной и смотрела на три белые орхидеи, которые стояли в прозрачных горшках, и параллельно читала на форуме любителей растений советы опытных садоводов. Оксана конкретные инструкции оставить не додумалась, а с утра в сеть не заходила, так что приходилось разбираться своим умом.        — И что нам советует Танюша1978?        Бестужева часто комментировала процесс во время выполнения бытовых дел, эта привычка была у нее с детства. Вроде веселее и не так одиноко. До знакомства с Артемом Ника очень часто оставалась одна дома — у родителей дела на работе, оба возвращались поздно, а братьев и сестер у нее не было.        Только Бестужева закончила изучать рекомендации участников форума и перенесла горшки в ванную, как послышалась возня в коридоре.        «Опять Боря рано пришел?» — подумала Ника и уже было хотела выйти в прихожую, когда услышала раздраженный голос Хенкина:        — Только веди себя нормально. — А я че? Я всегда охуенно себя веду. Ни одна телка еще не жаловалась, — тут же ответил ему какой-то пацан чрезвычайно наглым и насмешливым тоном. — Кислый, я серьезно. Это родственница мамы… «Кислова что ли домой притащил? И как только отцовского праведного гнева не забоялся», — Бестужева метнула взгляд на орхидеи. Явно более предпочтительная компания, чем хамоватый дружбан Бори, но правила приличия заставили Нику хотя бы поздороваться. — Да отъебись, Хенкалина, че ты начинаешь мозг трахать? — продолжил усмехаться Кислов. — Потому что… — Опааа… а приставка нам может и не понадобиться… — парень обратил внимание на вышедшую из комнаты Бестужеву и игриво обвел ее фигуру глазами, уперев кончик языка в щеку. У Кислова были пушистые, слегка вьющиеся каштановые волосы, которые лезли в глаза, черная толстовка с белым нефорским принтом и такого же цвета джоггеры. Почему-то именно таким Ника его себе и представляла. Боря толкнул распоясавшегося друга в плечо: — Завались. Ник, мы тут позависаем, ок? Без херни, просто в приставку порубимся. Ты только… отцу можешь не говорить, ок? — А то папочка его накажет, — вставил свои три копейки Кислов. Он слегка пихнул Хенкина предплечьем и подошел ближе к не успевшей сказать и слова Бестужевой. Ника смогла разглядеть карие глаза парня и две сережки в его левом ухе — одну обычную, закругленную, и вторую со свисающим с нее небольшим серебряным крестиком. Ничего сказать девушка не успела, лишь подняла брови, ни капельки не впечатленная развязным поведением Кислова. — Киса, — одернул друга Хенкин и отстранил того назад, — замолчи. От до смешного дурацкой клички Ника улыбнулась. Потом снисходительно посмотрела на школьников: — А человеческое имя у «кисы» есть? — Иван, — парень не растерялся и с ухмылкой протянул Бестужевой руку. Хенкин раздраженно закатил глаза. — Ника, — рукопожатие приняла без раздумий. Мальчик дебиловатый, конечно, но на монстра, которого рисовал Константин Анатольевич, вообще не похож. Киса сжал пальцы вокруг ее ладони нарочито манерно, не переставая оценивать собеседницу взглядом. Они были практически одного роста, Кислов выше сантиметра на три-четыре, не больше. Выпендрежное поведение и повадки скорее смешили, однако Бестужева сразу поняла, как вчера Ваня смог вывести Борю на драку. — Никому не скажу. Обещаю, — Ника обратилась к Хенкину. Брат поглядывал на Кислова так, будто не против был вдарить. — Я ж говорил не ссать, — Киса опять стукнул Борю по плечу, — пошли, епта. Ща буду тебя по полной разъебывать. — В твоих фантазиях. Парни понеслись в зал, где на столике под телевизором стояла плойка и валялись джойстики. Ника же вернулась к своим баранам. То есть к цветам. Щедро полив орхидеи теплой водой, Бестужева оставила их в ванной на полчаса, как и советовали на форумах. Чтобы не мешать пацанам играть, переместилась в Оксанкину комнату.        — Блядь, да куда ты, на хуй, смотришь?! — раздался очередной вскрик Кислова. Орал Киса так, будто поражение в компьютерной игрушке сулило им с Хенкиным как минимум смертную казнь. Самое забавное, от Бори не было слышно практически ни звука — либо отвечал очень тихо, либо вовсе игнорировал нападки друга. — Ментеныш криворукий! Сука, худший тиммейт эвер…        В какой-то момент, видимо, нервы Хенкина сдали, и после очередной тирады он сменил командный режим на одиночку, потому что обвинения Бори в криворукости сменились на чуть издевательские подначивания.        Шум, воспроизводимый гостем, даже не заставлял Нику вздрагивать. Когда Бестужева была в одиннадцатом классе, то физичка, на правах матери ее парня, иногда просила Нику провести дополнительные занятия для отстающих школьников помладше, если учителей слишком сильно нагружали бумажной волокитой. Вот там был один такой же буйный восьмиклассник, который в открытую на уроке комментировал катки в своей стрелялке и принципиально электронкой у кабинета завуча светил. Кислов производил впечатление этого же поля ягоды.        Дефицит внимания он и в Крыму, и в Архангельске дефицит внимания. С тем восьмиклассником, кстати, Ника в конце концов поладила и смогла уговорить его залипать в телефон хотя бы молча, а лучше — вникать в материал. Бестужева до сих пор с улыбкой вспоминала корявые конспекты, которые пацан показывал в конце каждого занятия.        — Ну что, пора вам обратно, — обратилась Ника к орхидеям. Полчаса прошли, а значит надо было возвращать цветы на подоконник.        Бестужева осторожно взяла первый из трех горшков и пошла в гостиную. Киса и Боря все еще рубились в приставку и даже притихли, сосредоточенно глядя на экран телевизора. Однако как только Бестужева показалась в дверях, они синхронно повернули голову.        — Цветы Оксанины под душем поливала, — пояснила девушка, — отнесу и мешать вам не буду.        — Я щас помогу, — Хенкин отложил джойстик и встал с дивана. Кислов недовольно цыкнул, но поплелся вслед за Борей.        — Нахера это ваще нужно? — Киса водрузил орхидею на место. Ника, если честно, выдохнула. До последнего боялась, что парень уронит.        — Имитация цикла ливней, — Бестужева поправила горшки и довольно кивнула:        — Спасибо.        Взгляд Ники упал на часы. Пообедать бы, да и парней надо накормить, раз уж оба здесь:        — Есть будете?        Хенкин сразу начал отмахиваться, а вот на лице Кислова читалась невероятная гамма эмоций от удивления до очередной дурацкой ухмылки:        — Хорош, Хенкалина. Я бы похавал, раз предлагают.        — Вы пока за стол садитесь, я суп разогрею. Вань, ты же ешь борщ? — Бестужева кивнула и открыла шкафчик с посудой. — Он жрет все, — ответил за друга Боря.        «Пусть дядя Костя хоть сто раз говноедом его назовет, но Боря, кажется, очень хорошо к нему относится. Может про наркоту просто слухи», — Ника поставила тарелки на стол. Киса реагировал на ее действия так перевозбужденно, будто прямо после еды Бестужева обещала оголиться или грудь показать.        — Нихуя сервис. А че раньше такого не было? Не знал, что в ментовском гнездышке…        — Ты задрал, — Хенкин прервал его утомленно. Было видно, как Боре неудобно перед Никой за вызывающее поведение Кислова, и она решила разрядить обстановку:        — Раньше я жила в Архангельске.        — Это типа Сибирь? — спросил Киса с набитым ртом. — Нет, в европейской северной части. Вот где на карте Питер, но выше.        — Не хуево. И нах было переезжать?        — По… семейным обстоятельствам, — с небольшой запинкой сказала Бестужева.        От дальнейших расспросов, которые бы наверняка последовали, Нику спасло пришедшее Кисе на мобильник сообщение.        — Гендос пишет. По темке. Ты понял, — Кислов бесцеремонно сунул свой телефон Хенкину в лицо. Тот нахмурился, — ты со мной или че?        — Ну пошли.        Поблагодарив Бестужеву за обед, парни почти бегом собрались и выскочили из квартиры. Точнее, торопился Киса, а Боря следом за ним.        «А Гендос это вроде Зуев-наркоман. Хреновый знак», — Ника поджала губы.        Она вышла в коридор, чтобы закрыть на ключ входную дверь, в спешке оставленную нараспашку.        Давящее чувство тревоги не покидало ее весь вечер.