Снег однажды растает

— Ника-а-а-а! — радостно закричала Оксана, едва Ника успела отпереть входную дверь, и, швырнув спортивную сумку в угол, прижала сестру к себе почти до хруста костей. Бестужева на пару мгновений замерла, словно мозг не до конца обработал произошедшее, и обняла Оксанку в ответ. — Капец, сколько не виделись! — Хенкина немного отстранилась, взяла Нику за плечи и осмотрела ног до головы. Вид у нее был не самый презентабельный. Пока готовила, успела изляпать футболку и хлопковые домашние штаны, волосы собраны в кривую спутанную гульку, да и вид скорее растерянный, чем радостный. Нет, Ника очень рада видеть Оксану, но снова не ожидала настолько бурной радости при встрече. Все таки семейство Хенкиных — самые гостеприммные и добрые люди из всех, кого Бестужева встречала на своем веку. — Рада, что ты приехала, — выдавила из себя Ника, — я тут как раз мясо по-французски приготовила. Тетя Марина сказала, ты любишь, вот я и… — Ты чего, не надо было, — всполошилась Оксанка. Она повесила куртку на крючок и подобрала свою сумку с пола. — Дядя Костя уже успел пожаловаться на твои кулинарные навыки, — Бестужева слегка улыбнулась, — поэтому я решила взять все в свои руки. Хенкина закатила глаза: — Любитель причитать. Пусть научится сначала за собой тарелки мыть. После этой фразы Ника не смогла сдержать смеха. Константин Анатольевич упоминал, что они с дочерью собачились практически каждый день и ворчал о «потере иерархии и авторитета». Оксана, по всей видимости, тоже легко могла подобрать парочку нелестных характеристик в адреса отца. Девушки зашли в комнату, где Ника прожила последнюю неделю. С самого утра Бестужева встала пораньше, чтобы убрать помещение. Пропылесосила, зачем-то дважды помыла пол, вытерла пыль с подоконника и полок. Здесь и так было чисто, но Ника ощущала уборку своим святым долгом — она рассчитывала остаться у Хенкиных всего на пару дней, а ей позволили задержаться еще дольше. — Как хорошо быть дома, — Оксанка блаженно вздохнула, — я думала чокнусь на этих спортивных сборах. Тренерша с утра до ночи нас гоняла. — Тебе так нравится синхронное плавание? — Бестужева с некоторой неловкостью села на край кровати, пока сестра начала разбирать вещи. — Мне? Да не то чтобы предел мечтаний. — Тогда зачем… — Поездка? Назло отцу, конечно же, — Хенкина небрежно вывалила скомканную одежду на пол, — он же думает, что лучше всех в людях разбирается. Заладил, мол, ищи работу, займись чем-то серьезным… Тут как раз сборы подвернулись. Так что теперь можно рассчитывать на месяц спокойной жизни. А потом опять по новой. Оксанка говорила о своей «войне» с дядей Костей очень просто, с житейской спокойной интонацией. Для Ники подобная ситуация с родителями приравнялась бы к концу света. Воспоминания о родителях отдались жгучей досадой в груди. Интересно, жалеет ли мать о том сброшенном телефонном звонке? Пыталась ли найти дочь? Узнала, что Ника пропала из города? «Нет, нет и нет, ” — ответила Бестужева самой себе. Фантазии про «добрую и любящую материнскую душу» она отбросила лет в тринадцать. О расположении отца прекратила мечтать даже раньше. Пустая трата нервов и надежд. Ника — живой пример того, что будет, если два ненавидящих детей человека решат, испугавшись общественного мнения, сохранить и вырастить ребенка. — Уже успела город посмотреть? — Хенкина, отходившая, дабы закинуть одежду в стиралку, вернулась обратно. Бестужева прикусила нижнюю губу и помотала головой. Просидела всю неделю дома, как затворница. Ее героический максимум — донести пакеты до мусорки. Не сказать, что Нике было страшно или что-то в этом роде. Но одной шататься по незнакомому городу не очень хотелось, да и погода не располагала — коктебельская зима продолжала радовать слякотью и периодическими дождями и противным мелким снегом, изредка падающим с хмурого, затянутого мрачными тучами неба. — Реально? — Оксана, кажется, была искренне шокирована. Потом заметила сложное выражение лица у сестры, сочетавшее в себе тревогу, смущение и растерянность и сменила тон: — Хотя по факту летом у нас интереснее. Щас особо не разгуляться. Но знаешь что… Я придумала! Лицо Хенкиной вновь озарилось широкой улыбкой. Девушка подлетела к Нике и взяла ее за руку. — Хочешь завтра со мной в ДК сходить? У меня там подружки работают, правда, пацаны все с приветом… — На пацанов я насмотрелась, — не удержалась от комментария Ника, — с меня любовных приключений достаточно. У Оксанки в глазах на миг промелькнула жалость. Бестужева до боли прикусила язык. Она-то наивно полагала, что обойдется без этого. Ника безумно благодарна каждому из семьи Хенкиных за теплый прием, но печальные взоры, которые то и дело кидали на нее тетя Марина и дядя Костя, заставляли ощущать себя чуть ли не душевнобольной. С Борей с того самого визита Кисы они обменивались лишь парой фраз, — парень приходил поздно, а с утра убегал в школу, — поэтому его уровень сочувствия измерить было проблематично. С Оксанкой, во всяком случае по переписке, все было иначе. Бестужева словно возвращалась в тот кусочек нормальной жизни, доступ к которому перекрыл Жилин. Болтали о всякой ерунде по вечерам, Хенкина жаловалась на соседку по комнате и тренера, сложную связку в номере и какого-то Рауля Кудинова, спамившего ей тупыми смсками с подкатами. Прямо сейчас Ника не переживет еще один душещипательный разговор про прошлое. Однако вопреки ожиданиям Оксана быстро сменила тему: — Справедливо. Ну тогда без мужиков, клянусь. Меня саму они достали, если честно, — Хенкина закатила глаза, — Рауль никак не угомонится. — А кто он вообще такой? — пользуясь случаем уточнила Бестужева. — Придурок с золотой ложкой в жопе. Мы с детства знакомы, потому что мой отец дружит с его. Когда мелкими были, часто играли вместе… Он постарше на три года, вечно издеваться любил. Позже коннект потерялся, зато годик назад решил таки наш король вспомнить подружку детства. Замутили мы, короче. Но уже расстались… месяца два назад, — Оксанка говорила с нескрываемой неприязнью. — Тогда зачем Рауль тебе пишет? — Прощение вымаливает. Типа все осознал. Но меня таким не пронять, пошел он нахрен. Ника заметила напускную уверенность в словах сестры. По всей видимости, эмоциональные качели с расставанием длились уже давно. Иначе Хенкина давно кинула бы нерадивого ухажера в блок. После окончания разговора, в финале которого обе девушки дружно заключили, что мужчины — самые сложные и непонятные существа на планете, Бестужева накормила Оксану обедом и получила невероятно лестные отзывы о своих кулинарных способностях. За едой Ника узнала об обширных планах Хенкиной на их ближайшее будущее. Она была морально готова к просьбе о немедленном выселении из квартиры, раз хозяйка комнаты вернулась. В лучшем случае надеялась ночевать на диване в гостиной, пока ищет работу. Оксана каждую тревожную фантазию развеяла. Где-то полчаса сестра во всех подробностях расписывала, как вечером заставит дядю Костю перетащить из родительской обители раскладное кресло и как они будут смотреть фильмы по ночам и обсуждать все на свете. За болтовней Бестужева и не заметила, что согласилась пройтись вместе до супермаркета и купить там всякой фигни, по типу чипсов и газировки, для первого совместного киномарафона. Нике было очень неловко, когда Хенкина заплатила за нее со своей карточки, но та пожала плечами: — Это ж батины деньги. От него не убудет. — Думаешь, дядя Костя не разозлится? — спросила Бестужева, засовывая продукты в пакет. Вопрос, возможно, звучал по-детски, но Константин Анатольевич хорошо относился к родственнице жены, рассказывал всякие истории с работы по вечерам, вчера даже предложил вместе посмотреть очередной сериал по НТВ. Кажется, он назывался «Морские дьяволы». Ника, хоть и не была ценителем жанра, все равно согласилась. Пришлось вникать в историю персонажей на экране, ведь дядя Костя оказался опытным зрителем, готовым щедро делиться своими обширными знаниями о бэкграунде Багиры, Варяга и прочих. — Карманные деньги существуют, чтобы их тратили, — Оксанка открыла дверь на улицу, — Ник, расслабься. Ты же не думаешь, будто тебя попросят компенсировать пачку «Лейс» и бутылку вишневой колы? «Думаю», — мысленно ответила Ника. — Конечно, нет, — сказала девушка вслух. — Вот и славно. Путь домой лежал через вереницу торговых точек самого разного профиля — аптеки, мясные лавки, магазинчики с детскими игрушками и алкомаркеты. У одного такого заведения с говорящим названием «Мир пива» Бестужева заприметила знакомое лицо. Киса, одетый в черную куртку с полосками и надписью на груди, сосредоточенно смотрел в телефон стоящего рядом пацана. У того были пережженные выцветшие волосы, лезущие в глаза, септум в носу и очень бледная кожа. Парень возвышался над Кисловым и нервно переступал с ноги на ногу. Замызганная черная толстовка болталась на худощавом теле, а массивные ботинки с шипами смотрелись на ногах совершенно нелепо. На пару секунд Ника замедлила шаг, обдумывая, стоит ли здороваться или нет. За эти мгновения ситуация разрешилась сама — Киса поднял голову и встретился с Бестужевой глазами. — О, даров, — Кислов махнул рукой и уголок его губ поднялся вверх, образуя усмешку. Завидев Оксанку, просто кивнул ей головой. — Привет, — Ника улыбнулась в ответ. Пацан с септумом резко дернулся и вылупился на девушек. Взгляд его серых глаз напоминал рыбий — безучастный и незаинтересованный. Парень все продолжал топтаться на месте, его левая рука дрожала, пока пальцы перебирали кончик шнурка худи. — Хорош, бля, — Киса толкнул товарища в бок, — заебешь. — Ты… ты обещал быстро… ты, нахуй… — зачастил патлатый. — Ебало завали, — цыкнул на него Кислов, — не видишь, я разговариваю? Ваня Кислов при первой встрече и Ваня Кислов сейчас — будто два разных человека. Бестужева аж удивилась, заметив, сколько же в нем злобы и напряжения. — Гуляете? — уточнила Ника. Оксана так и не произнесла ни слова. — Типа того, — хмыкнул Киса, — ждем человечка одного. — Пойдем, — на грани слышимости прошептала Хенкина. К дальнейшему диалогу атмосфера не располагала, поэтому Бестужева решила послушаться. Коротко попрощалась с Кисловым, из вежливости и с патлатым тоже, но парень жеста не оценил и недовольно сощурился. Отойдя за угол, Оксанка выдохнула. — Откуда с Кисловым знакома? Боря опять домой притащил? — Пару дней назад после школы приходили в приставку играть. — Ого, в приставку, — Хенкина иронично усмехнулась, — тебе несказанно повезло. Ника собралась было уточнить, что сестра имеет в виду, но Оксана ее опередила: — А второго знаешь? — Впервые вижу. — Это Назар Тетерин. Полнейший отморозок. С ним лучше не контактировать. И не пересекаться вообще. «В этом городе вообще можно хоть с кем-то общаться?» — с некоторым отчаянием подумала Бестужева. — Тетерин в рехабе лежал раза три. Моя подруга из Дома культуры, Ульяна, с ним в одном падике живет. Галюны придурок словил, и потом орал, по этажам бегал, в двери стучался. — Болеет чем-то? — в глубине души Ника знала причину, но до последнего не хотелось верить, что семнадцатилетний Кислов общается с подобным контингентом. — ЛСД нажрался. Бедная Улька чуть от страха не умерла, когда Тетерин стал башкой об ее входную дверь долбиться. — Кошмар, — Бестужева покачала головой. Завершили прогулку девушки молча. Воображение Ники услужливо подкидывало ей тревожные мысли о Боре, Кислове и наркоте. Неужели брат тоже употребляет? На зависимого Хенкин-младший не походил. С другой стороны, откуда ей знать? Профессионалом в теме наркомании Бестужева никогда не была. Боря вернулся в квартиру непривычно рано, поздоровался, вяло порадовался приезду Оксанки, отказался от обеда и заперся у себя в спальне. — Небось с Кисой своим поссорился, — Хенкина отпила только что заваренный чай. Ника покрутила свою кружку в руках. — Давно дружат? — С класса третьего, если мне не изменяет память. С тех пор у нашего Бореньки настроение зависит от прихотей Кислова. Тишь да гладь — Борька доволен. Поцапались — будет до конца дня хмурый ходить. Разговор плавно перетек в рассказы о детстве Оксанки. Бестужева от встречных вопросов уходила и старалась гнать неприятные мысли. В семье Хенкиных, несмотря на сложности, все члены любили друг друга. Ника такой роскошью похвастаться не могла. Когда с работы вернулась тетя Марина, она присоединилась к беседе, параллельно носясь по квартире по бытовым делам и отбиваясь от попыток Ники хоть немного помочь. Дядю же Костю, уставшего после службы, сразу заняли делом. Мужчина выкурил сына из комнаты и заставил разбираться с переносом кресла вместе. Суета продолжалась до глубокого вечера. Кресло не пролезло в дверной проем, и Константин Анатольевич с Борей принялись его разбирать. Хенкин-младший получил как минимум три затрещины от отца и был назван тормозом больше десяти раз точно. Тетю Марину ночная деятельность раздражала, а ее комментарии по поводу позднего часа бесили дядю Костю еще больше. В итоге крайним базово становился Борис, с постной миной пытавшийся орудовать отверткой. В конце концов мини-перестановка была окончена, Борю отпустили на все четыре стороны (он снова заперся у себя), Константин Анатольевич, ворча про пропуск вечернего сериала, поплелся спать вместе с женой, а Ника с Оксаной стали подготавливаться к кино-ночи. — Прикалываешься? Реально «Отчаянных домохозяек» не смотрела? — Хенкина приволокла пакет с едой, из которого уже успел стащить сырные чипсы Боря (якобы, в качестве платы за помощь с креслом и парад унижений от отца), и вытряхнула все содержимое себе на кровать. — Ни разу. Слышала, конечно, про Габи, Карлоса, Брейшу… — Бри, — со смехом поправила Бестужеву Оксанка, — ладно, будем тебя просвещать. Падай. Девушка пригласительно похлопала по покрывалу. — Но учти, «Домохозяйки» длинные, мы с ними надолго. — Я никуда не тороплюсь, — Ника улеглась рядом. Действительно не торопится. Ни за чем не гонится. Кажется, почти впервые в жизни. Через минут десять заглянула тетя Марина и предупредила их, чтобы сильно не шумели, иначе отец семейства не поленится прийти и конфисковать ноут дочери. — Да поняли мы, ма. Чего ты как с малолетками, — Оксана закатила глаза. — А я смотрю, самой умной стала, — беззлобно парировала женщина, — давно стиральную машинку научилась правильно настраивать? — Ма! — Все-все, ухожу. Спокойной ночи, девчонки. Погрузиться в тайны Вистерии-Лейн удалось ненадолго. Хенкина вырубилась примерно на половине третьей серии. Ника осторожно встала, убрала ноут на стол и сгребла с одеяла пустые бутылки и упаковки. Затем переместилась на свое новое спальное место. Кресло поставили в углу, вдоль стены, рядом с книжным шкафом. Экран телефона вдруг вспыхнул и легонько завибрировал от уведомления. Лиля. Бестужева ей так и не позвонила. Лишь одну короткую смску отправила. Лиля Бойцова: Как дела?

Я:

Норм. Завтра расскажу, ок?

Лиля Бойцова: Созвон? Помедлив, Ника напечатала лаконичный ответ.

Я:

Хорошо

Развить тревожные мысли Бестужевой не дали шорохи из коридора. Прихожая была ровно за стенкой, и кто-то настойчиво там шарился. Недолго думая, девушка включила фонарик на телефоне и вышла к входной двери. В тонкой щели между ней и полом подрагивал свет, мгновенно погасший, стоило только скрипнуть петлям. Бледный луч фонаря в руках Ники выхватил из полутьмы сощуренное лицо Бори. Парень несколько раз оторопело моргнул. — Ты че не спишь? — тихо прошептал Хенкин. — А ты? Вместо пояснений брат продолжил копаться в карманах куртки: — Посвети. Бестужева поднесла устройство ближе. Боря наконец вынул ключи и метнулся к выходу. — Стоять, — Ника успела перехватить его за локоть, — куда собрался? «Наркота», — прогремела в мозгу догадка. Конечно, куда еще мог сорваться подросток в два часа ночи. Хенкин напряженно молчал. — Мне дядю Костю разбудить? — Бестужева применила секретное оружие. Помотав головой, парень дернул рукой. Слабая попытка вырваться не увенчалась успехом. Тишина прерывалась только отдаленным тиканьем часов на кухне и шумным дыханием Бори. Поняв, что брат будет молчать как партизан, разволновавшаяся и не знающая как поступить Ника (не сдавать же непутевого сына Константину Анатольевичу) ляпнула: — Ты наркоман? Хенкин мгновенно оживился и резко развернулся к ней лицом. — С ума сошла?! Нет! — от шока парень поперхнулся и едва не закашлялся. — Тише, — шикнула Бестужева, — тогда скажи, что за вылазка? — Ну… я обещаю, с наркотой дело не связано… «Слава богу», — Ника мысленно выдохнула. Остальное не так страшно. — Но там Киса… Прозвучавшая кличка заставила никогда не матерящуюся Бестужеву вспомнить парочку крепких выражений. Потому что словосочетание «два часа ночи» и и фамилия Кислов в одном предложении явно не сулили ничего хорошего.