call me back

После того знаменательного вечера в гостиной проходит еще три дня. Три насыщенных, тяжёлых, влажных дня, и совсем не в том контексте, в котором бы Юнхо предпочёл. Он клянётся больше никогда не будить Минги во время болезни, не заставлять его покидать своё теплое одеяло и тем более не заниматься с ним всякими непотребствами с температурой под сорок. После того, как он провёл всю ночь, меняя ему компрессы и тщетно пытаясь сбить шпарящую температуру, — больше никогда, потому что более утомительное занятие по правде сложно придумать. Под утро он всё же думает вызвать врача на дом, давая себе последнюю оттяжку и попытку помочь Минги хоть как-то, но тот, накаченный литрами всевозможных жидкостей, начиная водой с лимоном и заканчивая травяным чаем, и ибупрофеном, всё-таки немного отходит. Температура медленно падает, а даже если и поднимается обратно, то до критической отметки уже не доходит. Юнхо вздыхает с облегчением, когда помогает Минги принять тёплый душ и не получает в ответ прежние тревожные цифры на термометре. Когда кормит его крошечной порцией овощей с рисом, вообще считает себя счастливчиком. Когда Минги выходит из своей комнаты сам и просит налить уже, наверное, ненавистный ему чай, Юнхо на самом деле чувствует душевный подъём, как будто это было чем-то необычным и очень важным. Он наблюдает, как Минги широко зевает и прочёсывает спутанные волосы пальцами, и не может не улыбаться. Отчего-то Минги, сонный и потрёпанный, залитый яркими солнечными лучами, кажется ему таким очаровательным, что Юнхо хочет его съесть. — Ну, что опять? — сквозь зевок спрашивает он, когда Юнхо не реагирует на его просьбу. — Что я опять сделал, что ты снова пускаешь на меня слюни? — Самое дурацкое, что ничего, — Юнхо показывает ему язык. — Тебе даже не нужно ничего делать, чтобы мой мозг отключался. — М-да, и как, интересно, ты столько времени протянул, — хмыкает Минги, почёсывая подбородок. — Не знаю, — неловко смеётся Юнхо. Он наливает чай в кружку и ставит её перед Минги. Его хочется как минимум просто потрогать, как максимум — стянуть штаны прямо здесь, на кухне, и отсосать так, чтобы за ушами трещало, но Юнхо одёргивает себя. Он чувствует себя немного странно, потому что пусть они с Минги и выяснили некоторые детали своих отношений, основа, в целом, осталась нетронутой. Они всё ещё друзья — и останутся ими, конечно, но друзей с привилегиями у них уже не вышло в силу наличия взаимных чувств. Пара ли они? Юнхо может только предполагать. Минги ему кто? Бойфренд? От такого слова, подкинутого выжатым чужой болезнью мозгом, хочется лишь нервно посмеиваться. По-хорошему им бы сесть и обсудить всё до конца, чтобы расставить все точки по нуждающимся в них местам, но Юнхо не знает, как завести этот диалог и не выглядеть при этом, как наивная влюблённая школьница. Он понимает, что легко может подойти к Минги и ущипнуть его за задницу, и тот будет только рад, но всё же это было как-то… странно. Словно Юнхо жизненно необходимо услышать от Минги, что он может делать всё, что хочет, потому что у него есть на это полное право. Ртом, как и было оговорено. Отстой. Как вернуться к тому, на чём они остановились? И как привести всё к тому, что возможный парень Юнхо обслуживает других людей и занимается с ними сексом, пусть и по телефону? Юнхо вспыхивает. — Ты опять потерялся, — Минги машет перед глазами Юнхо раскрытой ладонью. — Что такое? — Я, эм, — ощущая тепло на щеках, Юнхо прикладывает к ним руки. Прохладные. — Не совсем уверен в том, как правильно спросить. — Ртом, Ю-ю, — Минги демонстративно касается указательным пальцем своих губ и делает брови домиком. — Всего лишь ртом. Или у тебя есть какой-то другой способ, о котором я не знаю? Покажешь? — продолжая сидеть на высоком стуле, он разводит ноги и тянет Юнхо на себя, устраивая его меж своих бёдер. Юнхо одновременно благодарен ему за своевременное сокращение расстояния между ними и нет, потому что от тепла чужого тела своё собственное начинает плавиться. Не чужого. Минги. — Отстань ты от моего рта, — Юнхо несмело обнимает Минги за шею, когда тот обхватывает руками его талию. Он как-то судорожно выдыхает, глядя Юнхо на живот, и стискивает объятия крепче. — Что? — Ты такой… маленький, — отвечает Минги, пряча улыбку в ткань футболки. — Ты вообще ешь что-нибудь? — Эй, я выше тебя и ем больше тебя, — возражает Юнхо, внутренне сгорая от этих слов. В голове по кругу носятся воспоминания о его бывших, о его брате, о незнакомцах из клубов, которые называли его неуклюжим и слишком громоздким для гея, но всё, на чём может концентрироваться Юнхо конкретно сейчас, — это на Минги, называющим его маленьким. — И всё равно ты какой-то… — Минги аккуратно водит ладонями по его телу, поднимается к груди и плечам, трогает рёбра и спускается ниже, обхватывая ягодицы. — Не знаю. Хрупкий? Я как-то раньше не замечал. — Ты просто хочешь полапать меня, — шепчет Юнхо, отворачиваясь и не находя в себе сил, чтобы вернуться к своему первоначальному вопросу. От такого крошечного удовлетворения своих низменных, скрытых потребностей, он готов рассыпаться в пыль прямо в объятиях Минги. Юнхо вдруг приходит мысль о том, что Минги, кажется, на самом деле способен залюбить до смерти. По крайней мере его точно. — Ну, не без этого, — Минги кивает. — И всё-таки. Ты хотел что-то спросить. — Я, э, да. Да, — Юнхо делает большой вдох. — Мы теперь типа… пара? Он запинается в конце, и Минги тоже застывает под его руками. Юнхо собирает свою незначительную храбрость в кучу и переводит взгляд на него — смотрит сверху вниз прямо в глаза, и мир вокруг будто рассеивается. Делается мутным и тусклым, потому что карий взгляд искрится золотистым теплом, затмевая своим свечением все сомнения. — Ты волнуешься насчёт этого? — спокойным тоном спрашивает Минги. Его губы едва заметно подрагивают, и это единственное, что выдаёт в нём хоть какую-то тревогу. Юнхо в который раз удивляется тому, какой Минги на самом деле собранный. — Не то чтобы, но… — он снова замолкает, ожидая, что его перебьют сейчас, однако Минги терпеливо ждёт, поглаживая Юнхо по пояснице и словно успокаивая. — Просто это… неловко как-то, — Юнхо стыдливо жмурится. — Не знаю. У тебя нет такого ощущения? — Даже если и есть, то я его игнорирую, — Минги жмёт плечами. — Это просто. С тобой мне легко поговорить и прийти к компромиссу, легко переступить какие-то границы, потому что, ну, знаешь, они у нас с тобой довольно размыты, — продолжает он, а Юнхо кивает, внимательно слушая. — Но если тебе некомфортно, или ты хочешь замедлиться, или вообще остановиться, тебе нужно всего лишь сказать мне об этом. Нет ничего плохого в твоём желании сохранить дистанцию между нами, понимаешь? Если тебе нужно время привыкнуть, ты его получишь, — он мягко опускает руки себе на колени, разрывая контакт со своей стороны, но Юнхо так и стоит между его ног с обёрнутыми вокруг его шеи руками и не может пошевелиться. — Срань Господня, ты всегда был таким? — вырывается из его рта, и они начинают смеяться вместе от того, насколько нелепо прозвучал его ответ. — Чёрт, прости, — он запрокидывает голову, чувствуя тепло на животе там, где Минги упирается в него лбом и хохочет. — Ты звучишь как один из тех хороших парней в сериалах, которые смотрит Сонхва. Не по-настоящему. — Не привык к такому, да? — тихо спрашивает его Минги, и Юнхо ощущает, как его собственная улыбка неконтролируемо дёргается, превращаясь в нервную усмешку. — Не привык, — Юнхо трясёт головой. В груди вдруг неприятно колет. Минги вновь обнимает его, на этот раз сжимая ещё крепче. — Ну, я и правда хороший парень. Да кроме шуток, хватит меня бить, — он отстраняется, когда Юнхо заносит ладонь, чтобы хлопнуть его по плечу. Улыбается уголками губ. — Я серьёзно, Ю-ю, просто говори со мной. Я тоже должен быть твоим идеальным партнёром. Безопасным местом. Нет ничего неловкого и странного в твоих сомнениях, — он упирается подбородком в живот Юнхо, и руки того сами собой ложатся ему на голову, начиная играться с волосами. — И смешного тоже ничего нет. Ты хочешь прекратить? — Нет, — мгновенно отзывается Юнхо, пугаясь. — Нет, конечно. Я только хотел обозначить нас, и всё. Моему глупому мозгу нужно подтверждение, — договаривает он почти неслышно, но Минги приподнимается и хмурит лоб. — Нет ничего глупого в том, что ты хочешь ясности, Юно. Тебе нужен статус? — Юнхо поджимает губы в смущении и согласно кивает. — Хорошо. Будешь моим парнем? Бойфрендом? Или тебя замуж сразу позвать? — Что? Нет, отвали, — Юнхо толкает Минги в грудь, но тот держит крепко и не отодвигается даже на пару сантиметров, хотя и улыбается во все тридцать два. — Просто парня достаточно. — Хорошо. Теперь ты — такой маленький, милый и хрупкий — мой парень, — Минги вжимается в его тело и глубоко затягивает носом воздух. Жадно и резко. Юнхо чувствует жар, распространяющийся от кончиков пальцев ног до шеи. — Тебе нравится? — Да, — внезапно охрипшим голосом говорит Юнхо. — Мне… нравится, как это звучит. — Что ты — мой парень или всё остальное? Ощущая, как по спине ползут мурашки, Юнхо сглатывает. Минги либо непозволительно проницательный для этого мира, либо действительно знает Юнхо так хорошо, что тому даже и не снилось. В какой-то степени это даже пугает — как Минги и говорил, — но Юнхо не может не заметить то, как реагирует его тело. Расслабляется, становится мягким и податливым, колени подкашиваются, стоит Минги сместить ладони чуть ниже и надавить на ягодицы. Так — невыносимо — предательски. — Всё вместе. Ему хочется осесть на пол и остаться здесь, зажатым в тесноте бёдер Минги, чтобы показать, что он, вообще-то, тоже кое-что умеет, даже если не совсем уверен в себе. Показать, что тоже может быть полезным и послушным совсем не в том смысле, в котором Минги думает. Юнхо хочет этого так сильно, что у него сводит зубы, — он снова чувствует навязчивое желание укусить Минги куда-нибудь с такой силой, чтобы след остался на несколько дней. — И о чём ты думаешь? — Минги забирается пальцами под резинку брюк. Щекочет подушечками выступающие тазовые косточки, отчего Юнхо дёргается вперёд, уходя от прикосновения и вдавливая стояк в грудь жмущегося к нему Минги. — Ты так смотришь, будто готов вытрахать душу из половины Сеула. Юнхо даже заводится от того, как хорошо Минги читает его. Это и правда интересно — сколько он может увидеть во взгляде, в поведении, в реакциях, в словах и в мимике. Сколько усилий должен приложить Юнхо, чтобы утаить от него хоть что-то? Получится ли? Да и надо ли вообще что-то утаивать? — Ты больше, чем половина Сеула, — Юнхо наклоняется и тычется носом Минги в ухо. Хватка на талии становится крепче от этой маленькой, но грубой провокации. — Ты лучше, чем половина Сеула. Ты — весь грёбанный мир, — он медленно выдыхает в ушную раковину и лижет кончиком языка вдоль хряща, кусая за мочку напоследок. — Как думаешь, я смогу вытрахать душу из всего мира? Юнхо слышит, как громко Минги сглатывает, и всё же опускается на пол кухни. Неспешно, глядя глаза в глаза, погружается в комфортное для себя состояние — становится действительно маленьким, подбирая колени под себя, устраивается между разведённых ног Минги. Тот возвышается над ним, зрачки чернеют всепоглощающим голодом, заставляя Юнхо чувствовать себя лучше с каждой секундой. Минги так откровенно нуждается в нём, что это тешит его крошечного, заточённого в оковы неуверенности внутреннего зверя. — Ю-ю, — Минги кладёт ему ладонь на затылок — тоже неспеша, словно боясь спугнуть. — М-м? — Юнхо ложится щекой на его бедро и, не разрывая зрительного контакта, притирается кожей к натянутой ткани штанов. Она немного грубая, но Юнхо продолжает ластиться к ней, поднимаясь всё выше с каждым касанием. — Я уверен, что это мелочи для тебя. Юнхо усмехается. Даже сейчас Минги пытается помочь ему справиться со своими проблемами, что определённо прибавляет ему ещё сотню очков к карме. Минги — его восхитительный, тёплый и светлый — на самом деле становится миром. В глубине квартиры звонит телефон, но оба целиком и полностью игнорируют его существование — Минги вдруг наклоняется и, поддерживая Юнхо под подбородок, настойчиво целует. Так вязко и жарко, что Юнхо, успевший приподняться за чужой рукой, мгновенно садится обратно. Его мажет только лишь от того, как мокрый язык Минги скользит в его рту, как ласково толкается внутрь, и как его полные, мягкие губы сминают его собственные, выбивая твердь из-под коленей. Юнхо тихонько мычит, и в повисшей в квартире тишине это слышится самым грязным образом. Не разрывая поцелуй, Минги спускается к Юнхо и усаживается рядом на полу, тут же утягивая его к себе на колени. Снова обнимает поперёк спины, снова сокращает сантиметры между ними и снова жмётся так крепко, будто хочет стать одним организмом. Его потрясающе горячего тела так много для Юнхо — сильные руки успокаивают, крепкие бёдра греют, а неровное дыхание и лёгкие постанывания прямо в губы заставляют сердце биться чаще. Юнхо ощущает, как растворяется в этой нежности и позволяет Минги делать всё, что ему вздумается. — Холодно ведь на полу, — он проводит ладонями по голеням Юнхо, соприкасающимся с паркетом. — Тоже хочешь заболеть? — Ты горячий, — шепчет Юнхо в поцелуй, когда снова слышит телефонный звонок. — Я знаю, но спасибо, — Минги кусает нижнюю губу и морщится. — Кому я понадобился именно сейчас, чтоб их. — К чёрту, — ощущая жгучее нетерпение, Юнхо целует уголок рта, потом подбородок, а потом и челюсть. Следует за чередой родинок, сцеловывая с кожи крохотные бисеринки пота — солоноватые и терпкие. — Подождут. Я не слезу отсюда, пока не получу что-нибудь стоящее. — Что, например? — спрашивает Минги, и прекративший звонить на несколько секунд телефон заливается снова. — Тебя? — Так я уже тут. — Нет, — Юнхо капризно качает головой. — Ты здесь, — он быстро обводит руками по плечам Минги, скользит по предплечьям, а затем переплетает с ним пальцы. — А должен быть тут, — прижимает их ладони к низу своего живота и чувствует, как от этих слов внутренности начинают трепетать. На миг взгляд Минги меняется. Зрачок едва заметно сужается, а потом расширяется вновь, губы чуть дёргаются, словно в оскале. Юнхо ощущает его возбуждение, которое, кажется, растекается по полу вокруг них почти осязаемо. Минги приподнимает бёдра, вжимаясь членом между ягодиц Юнхо, и коротко стонет. Телефон звонит опять, не затыкаясь ни на минуту. — Да блядский Боже, — нетерпеливо выдыхает он сквозь стон, когда Юнхо начинает двигаться на нём. — Ю, мне надо ответить, никто не будет искать меня так настойчиво без причины. — Только не говори мне, что хочешь предпочесть свой грёбанный телефон мне. Сейчас, когда твой член упирается мне в задницу, — Юнхо движется нерасторопно, намеренно растягивая каждое скольжение бёдрами. — Я только отвечу и вернусь, а ты пока пересядешь на диван. Тут правда холодно. Минги хмурится, останавливаясь. Юнхо чувствует себя ребёнком, когда Минги на него так смотрит, но всё же принимает его слова и отползает в сторону. Он ведь даже не сидел на полу, позволяя себе греться в объятиях Минги, пока тот морозил свой зад на холодном паркете. Юнхо перебирается на диван, внутренне сгорая от предвкушения. Возбуждение покалывает в кончиках пальцев, а лицо горит от того, как сильно ему хочется вернуть Минги в свои объятия и подарить ему всё своё внимание. — Да, нуна. — Слышит он из соседней комнаты, и это словно гром среди ясного неба. Что-то в животе переворачивается от громкого и тяжёлого вздоха Минги. — Я буду, как и договаривались. Да. Нет, ну… — Юнхо перестаёт дышать, вслушиваясь. — Пара часов хотя бы? Что за срочность такая? — Минги резко прищёлкивает языком. — Ладно, — говорит практически сквозь зубы. Когда спустя некоторое время Минги не появляется в гостиной, Юнхо понимает, что его секс сегодня может плакать крокодильими слезами. Очевидно, что Минги вызвали на работу, а Юнхо, который не расчехлил свои немногочисленные разговорные навыки хотя бы для того, чтобы уточнить все детали в этой области их с Минги отношений, останется дома — один, возбуждённый и, кажется, всё же обманутый. Самим собой или всё же Минги — вопрос хороший, хоть уже и не своевременный. Юнхо ощущает, как вся его скопившаяся страсть улетучивается, а на смену ей приходит раздражение. Подлое и склизкое. — Я знаю, как это выглядит, но мне нужно идти, — широкими шагами Минги подходит к нему и быстро целует в губы. — Мне нужно отработать всё, что я тут проворонил, пока болел. — И это не может подождать? — не имея желания скрывать обиду, спрашивает Юнхо. Ещё минуту назад он находился в таком сильнейшем возбуждении, что всё происходящее кажется настоящим предательством. Так по-детски. — Прости, Ю-ю, но я правда вынужден уйти. Ты же сможешь подождать меня, да? — Минги поджимает губы и встаёт на колени напротив него, чтобы их лица были на одном уровне. — Пожалуйста, не обижайся. Прости, что расстраиваю тебя, но я не могу остаться прямо сейчас. Юнхо ловит себя на мысли, что совершенно не может обижаться на Минги. Не тогда, когда он стоит перед ним на коленях, просит прощения и выглядит, как бездомный кот. Он наверняка тоже не в восторге от того, что ему нужно уходить. На самом деле Юнхо знает, что Минги предпочёл бы остаться. Но вот то, куда уходит Минги, немного… — Где ты работаешь? — интересуется Юнхо, чувствуя острую потребность узнать. — Давай я вернусь, и мы поговорим. Я всё тебе расскажу. — Итак, ты понимаешь, как это выглядит со стороны, но всё равно оставляешь всё таким образом? — Так, я понимаю, что ты обижен, — терпеливо говорит Минги, — но пожалуйста, только один вечер, ладно? Мне не хватит одной минуты, чтобы всё тебе объяснить, и я хотел бы, чтобы ты просто подождал. Это ведь не сложно? — он бодает Юнхо лбом в висок. — Потерпи чуть-чуть. Я сделаю что угодно, — уже более томным голосом произносит он, прислоняясь грудью к плечу Юнхо. — Я дам тебе что угодно. Сколько угодно. Ты мой маленький мальчик, но ты ведь совсем не капризный, верно? Юнхо отклоняется в сторону. Его глаза слезятся от вспыхивающего с новой силой возбуждения, грудь быстро вздымается от резких вздохов. — Хочешь, я оставлю тебе карту? Закажешь чего-нибудь вкусного? — Пытаешься купить меня? — Ни в коем случае, — Минги расслабляется. — Просто хочу, чтобы ты занял себя чем-нибудь, пока меня не будет, — он мягко клюёт Юнхо в щёку и поднимается с дивана. — Я вернусь так быстро, как смогу, и ты сделаешь всё, что хотел, хорошо? Юнхо отворачивается от него, но всё-таки кивает, чуть погодя, понимая, что у него в любом случае нет выбора. — Ты нравишься мне, Ю-ю, очень сильно, — внезапно бросает Минги, стоя в дверях, и в принципе, зная, куда он уходит, Юнхо понимает его. Но проблема в том, что Юнхо мог не знать, и ситуация выглядела бы очень странной для его мозга. — Просто не забывай об этом. Юнхо кивает. Как-нибудь он протянет этот вечер. — Данный оператор недоступен для набора, — повторяет ему в который раз механический голос, и Юнхо зло бросает трубку на кровать. По его подсчётам Минги уже должен быть на месте. Юнхо не хочет верить в то, что он мог пропустить кого-то вперёд себя, потому что пытался дозвониться напрямую до Минги ещё тогда, когда тот чисто физически ещё не мог быть в своей студии. Но Юнхо напряжён, возбуждён, и он злится на себя и всю ситуацию в целом, потому что будь он немного сдержаннее, он бы успел спросить у Минги по поводу его работы. А теперь приходится занимать так много его рабочего времени, сколько позволяет банковский счёт Юнхо. Он не ревнует. В конце концов работа есть работа, и теперь, когда статус отношений официален, Юнхо уверен — Минги не будет развлекаться со всеми подряд направо и налево. Он верит ему. Но отчего-то всё равно мерзкий червячок сомнения гложет разум. Минги сейчас там, далеко, готовится к ублажению чужих людей, а его, Юнхо, он оставил дома одного. Донельзя возбуждённого и неудовлетворённого. Лежащего в холодной кровати с вымытой задницей и остатками смазки в тюбике, потому что новую, конечно, он благополучно забыл в кармане куртки Минги. — Данный оператор недоступен для набора. Юнхо буквально хнычет, ощущая разочарование. — Данный оператор недоступен для набора. — Просто дайте мне потрахаться, наконец, — Юнхо настырно нажимает на клавишу набора. — Подключите мне Минки, вашу мать. — Данный оператор недоступен для набора. — Нет, доступен, — споря с невидимым собеседником, упрямо продолжает он. — Подключайся. — Ожидается ответ от оператора. Юнхо резко садится на кровати, начиная чуть ли не подпрыгивать на матрасе от нетерпения. Щелчок. — Господин Девятьсот восемь, — раздаётся из динамика низкий голос Минги, и живот Юнхо скручивает в узел оттого, насколько он хочет его здесь и сейчас. Он проверяет, работает ли приложение по преобразованию голоса, и тяжело выдыхает: — Детка? Бархатный смех действует, как бальзам на душу — Юнхо успокаивается, представляя Минги рядом с собой, его руки на своих ягодицах и его губы на своих губах. — Да, милый, — отвечает ему Минги через секунду. — Тебя долго не было, а я так хотел тебя, — воздуха в груди чертовски мало. — Сегодня мне как никогда нужна твоя помощь. — Ах, я слышу, как ты возбуждён. Ты так сильно скучал по мне? Скажи, что сегодня ты хорошо подготовился к нашей встрече, — Минги чем-то шуршит в трубке. — Я полностью готов, — в подтверждение своих слов Юнхо обхватывает уже твёрдый член ладонью. — Я снова хочу почувствовать тебя внутри себя, хочу, чтобы ты заполнил меня до краёв, — кладёт вторую руку себе на живот — туда, куда ещё совсем недавно клал ладонь Минги, чтобы показать, что его ждёт. — Твой член будет так глубоко во мне, что я смогу ощутить его снаружи. — Ч-ш-ш, милый, ты торопишься. Давай, я помогу тебе расслабиться? Тебе нравится чувственный секс? — М-м-м, — мычит Юнхо вместо ответа и начинает медленно двигать рукой. Член — пульсирующий и потяжелевший — сочится смазкой. Юнхо проводит подушечкой большого пальца по головке, собирая влагу, и облизывает его, жмурясь от собственного вкуса. — Я только что попробовал себя на вкус. Я так голоден, что могу съесть даже это. — Ох, я думаю, ты бы с удовольствием отсосал мне, да? Ты бы получил щедрую порцию десерта за своё ожидание, — голос Минги едва слышно дрожит. — Я бы поцеловал каждый участок твоего тела. Искусал и расцарапал до кровоподтёков, вылизал бы твою мокрую, вкусную задницу, а потом заставил отсосать мне. Ты хорошо сосёшь, милый? Открываешь свой сладкий рот так широко, как можешь, чтобы я мог войти глубже? — Да, — Юнхо всхлипывает. Представляет себе, чем могли бы кончиться объятия с Минги сегодня, если бы его не вызвали на работу. — Обычно я чувствую гландами головку члена. И то, как он пульсирует, когда сперма выливается в глотку. Ох, блять, — он передавливает вены у основания, чувствуя, что перевозбуждение бьёт по нервам. — Ты невероятно красивый сейчас, — шепчет ему Минги. — Подрочи себе, милый. Растяни себя пальцами. Налей побольше смазки, чтобы я слышал, как они хлюпают в твоей узкой, горячей дырочке, — хрипло добавляет он, и Юнхо без раздумий выполняет его грязную постыдную просьбу. Он выдавливает в ладонь остатки смазки с характерным звуком и, даже не грея, размазывает её между ягодиц. Звонко постанывает от контраста холодной жидкости и горячей кожи и опять думает о Минги — о его языке вместо своих пальцев или о слюне вместо смазки. Не давая себе шанса передумать, Юнхо включает громкую связь и кладёт телефон себе на живот — чуть левее и ниже пупка, туда, где его не достанет член, но откуда будет слышно то, о чём просил его Минги. Он задерживает дыхание и вводит в себя сразу два пальца — немного грубо и резко, но ему нравится результат. Они входят с мокрым, чавкающим звуком, он разносится по комнате приятным послевкусием и заставляет сердце дрожать. — Блядский Боже, — Минги еле слышно стонет. — Ты так хорош. Так прекрасно выполняешь всё, что я говорю тебе, — в его голосе Юнхо слышит восторг и самую каплю недоверия. Как будто он действительно не может поверить в то, что может довести кого-то до такого состояния. И Юнхо хочется, чтобы Минги знал, что он делает. Чтобы Минги знал, что это Юнхо сейчас дрочит на него, слушает его и трахает себя пальцами, представляя его и никого больше. — Пожалуйста, милый, не молчи. Дай мне послушать тебя. Юнхо делает еще несколько толчков внутрь себя, втискиваясь глубже, и сгибает пальцы. В таком положении сложно действительно кайфовать, но он правда старается — представляет, как пальцы Минги ласкают его простату и заставляют кончить без рук. Так сладко и невероятно нежно, что пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, а с губ слетает стон за стоном. И Юнхо стонет вслед за своими фантазиями, позволяя Минги впитать в себя каждый звук, вырывающийся из него. — Ты великолепен, милый. Я в восторге от того, какой ты уступчивый. Тебе нравится быть таким, м? — вкрадчиво спрашивает Минги. — То, как беспрекословно ты выполняешь всё, что я скажу тебе. — Юнхо двигает пальцами резче, стараясь соблюдать темп и второй руки тоже. — Такой невероятно мягкий. Позволяешь моему члену трахать твой рот, чтобы потом я мог накачать тебя спермой, да? — почти что мурлычет, на что Юнхо приходится прислушиваться. — М-м-м, такая послушная, ненасытная глотка. Юнхо, кажется, теряет связь с реальностью. Накопившаяся в каждой его клеточке похоть высвобождается, подначивая делать то, о чём Юнхо раньше даже не думал. Он снова собирает пальцем эякулят и снова облизывает — в этот раз вкус более насыщенный из-за количества, и вязкость растекается на языке, наполняя каждую трещинку. Он думает о длинных пальцах Минги, как бы он мог облизать каждую фалангу, как пропустил бы их в рот до самых костяшек, как позволил бы оттрахать себя ими до потери пульса. — Детка, — протяжно зовёт он, откидывая голову на подушку и выгибаясь в спине. — Детка, скажи, что я достаточно хороший для тебя. Пожалуйста. — Ох, милый, — мучительно и приторно. — Конечно, ты самый лучший. Самый прекрасный, — растягивая все гласные. — Ты же не позволяешь видеть себя таким кому-то ещё? Ты такой только для меня, да? — Только для тебя, — плаксиво соглашается Юнхо. Перед глазами — Минги, во рту — Минги, в нём — Минги. Везде, куда бы не подался Юнхо, везде Минги. Его Минги. Только его. — Ах, я, — он жмурится, чувствуя, как нити в стянутом узле начинают рваться, — детка, я такой только с тобой. Я хороший. — Ты замечательный. Самый красивый. Юнхо лишь единожды дотрагивается кончиком пальца до простаты — слишком вовремя, потому что оргазм обрушивается на него каменной плитой. Сперма ударяет тугой струёй и попадает даже на губы, что Юнхо незамедлительно исправляет. Он жадно слизывает терпкую горечь и стонет, ладонь замирает под головкой члена, потому что всего вокруг — слишком. Он загнанно дышит, не в состоянии понять, какого хрена только что произошло. — Милый, ты невероятный, — повторяет Минги. — Я слышу тебя и думаю о том, какой ты нуждающийся. Тебе не хватает отличного члена рядом, да? Юнхо не отвечает. Все его силы уходят только лишь на то, чтобы дышать и пялиться в потолок. У него есть отличный член, но пока он на стадии участия в отвратительно дешёвых разговорах и срочной занятости. — Рад был помочь тебе, — Минги откровенно наслаждается тем, в каком Юнхо состоянии, благодаря ему. — Доброго вечера, господин. — Увидимся, детка. Между окончанием диалога и щелчком отключения проходит несколько секунд. Юнхо устало прикрывает глаза, чувствуя приятную тяжесть, заполняющую его тело от и до, и вытягивает ноги на кровати. Должно быть, после полноценного секса с Минги его будут ждать врата Преисподней, если даже сейчас он ощущает себя так, словно сиганул под поезд, пусть и с оргазмом в конце. Напряжение, наконец, отпускает его и позволяет погрузиться в воздушную, тёплую дрёму, обволакивающую и разум, и сердце. Третий раз, думает он, точно звонить не придётся.