Красной нитью на снегу (2024)

      День прошёл, число сменилось — ничего не изменилось. Сутки сменялись раз за разом, и Андрей уже устал считать дни, проведеннные в стенах колонии. Всё было настолько одинаковым и скучным, что попросту уже перестаешь обращать внимание. И это за всё за полгода пребывания — а это только из двух, которые ему предстояло провести здесь.       Хан по прежнему периодически доставал Пальто своими подколами, пытаясь вывести его на очередной гнев, но в этот раз Андрей уже просто наплевал на все эти выходки. В последствии чего злился уже сам Марсель.

***

      На дворе уже был почти конец августа 1989-го, в день, когда Андрей занимался на швейном станке — многих заключённых в детской колонии распределили на полезные занятия, вроде того же шитья одежды или работы в производстве продуктов — к нему пришёл начальник колонии. — Васильев, за мной, — холодным голосом произнёс тот, после чего Андрей встал со своего рабочего места и пошёл за мужчиной. — Что-то случилось? — поинтересовался юноша. — Без лишних вопросов, — резко ему ответили, на что Пальто лишь разочарованно выдохнул и поплелся дальше.       Хотя, его, конечно же, интересовало происходящее. Очевидно, всё неспроста это было. Чтобы его резко оторвали от работы и повели куда-то. Когда Андрей понял, что его вели не в общие комнаты, то на душе стало ещё больше тревожно.       Андрея привели в небольшую комнатку, где была лишь одна кушетка, на которой лежали… Вещи. Обычные гражданские вещи, а не тюремные. Пальто искренне вытаращил глаза, не понимая происходящего. — Переодевайся, да побыстрее, — кивнул начальник, после чего покинул комнату, оставив заключённого наедине с одеждой.       Андрей недолго думал и начал переодеваться. Он оделся в джинсы, носки, сверху была футболка с принтом каким-то незнакомым юноше иностранным музыкантом, поверх чего была такая же джинсовая, как и штаны, куртка. Эта куртка, к сожалению, была чуть меньше по размеру, чем вся остальная одежда, но грех было жаловаться — впервые за полгода он оделся во что-то более-менее приличное.       А когда дело дошло до обуви, то это были чёрные кроссовки фирмы «Adidas»… Это заставило Пальто ностальгически вздохнуть. Начальник зашёл в комнату, когда Андрей уже переоделся и сложил тюремную одежду аккуратно на кушетку. — Оставь всё здесь и иди за мной, — кивнул мужчина, после чего посмотрел на Андрея. — Да уж, повезло тебе, пацан… Но смотри, ошибёшься ещё раз, второго шанса уже не будет.       Медленно, но всё же до Андрея дошло, что происходит. Начальник отдела его вёл в свой кабинет. И судя по всему, всё шло к освобождению Андрея Васильева. Внешне этого не было видно, но Пальто был в искреннем шоке от того, что скоро он будет на свободе. Раньше положенного. Что же в итоге произошло, и с какого такого перепугу — ответ его ожидал уже в самом кабинете, где сидела… Еë Андрей ожидал увидеть в последнюю очередь — следовательницу отдела по делам несовершеннолетних, Ирину Сергеевну, что сейчас подписывала последние документы. Увидев Андрея, она грустно улыбнулась. — Ну, здравствуй, Андрей, — сказала она, встав со стула.       Юноша скромно улыбнулся, видя в женщине своего ангела-спасителя.

***

      Когда Ирина и Андрей прошли через ворота, то последний снял куртку и аккуратно сложил её на своей руке — на улице оказалось жарковато. Пальто поднял голову к верху, наблюдая за безоблачным голубым небом. Это первое воспоминание после долгих дней за решёткой, после которых он наконец-то вышел на свободу. Впереди была небольшая дорога, в конце которой стояла автобусная остановка. — Я… я не знаю, что и сказать, — неуверенно сказал Андрей, глядя на Ирину с иискренней благодарностью, хотя, понимал, что скорее всего, та многим рискнула, чтобы освободить его от заключения. — Спасибо? — Я всё это сделала только ради Юли, — кивнула та. — Она очень хотела, чтобы её старший братик был рядом. — А мама? — спросил Андрей. — Она, разве, не должна была тоже прийти? Её разве не выпустили из больницы? — Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Андрей, — нервно поджала нижнюю губу Ирина.       Они дошли до автобусной остановке, где сели в ожидании транспорта. Андрей напряжённо смотрел на Ирину, до последнего надеясь, что эта плохая новость не настолько плоха, как её сейчас попытаются поднести. — Тебе никто об этом не говорил, я боялась того, что тебя это окончательно сломает, — начала немного издалека Ирина. — Но… В общем, когда Светлане Михайловне сказали, что тебя посадили в тюрьму за кражу видеомагнитофона, то… Её сердце не выдержало. В буквальном смысле. Женщину поразил инфаркт, и она через несколько дней скончалась. И… Мне очень жаль, правда, жаль.       Все надежды на воссоединение семьи рухнули в один миг. Андрей шумно втянул воздух, стараясь сдерживаться и не зареветь. Лишь на короткий миг пришло осознание того, что в итоге случилось, и что виной всему этому был лишь один человек — он сам. Сначала он своими выходками и присоединением к бандитской группировке довёл мать до нервного срыва, а после того, как сел за кражу, то логично, что женщина не смогла пережить и этот ужасающий момент. Мама Андрея никогда не заслуживала такой участи для себя. — Я хочу к маме, — дрожащим голосом прошептал Андрей. — Пожалуйста… — Мы можем съездить на кладбище… Её похоронили рядом с твоим отцом… И бабушкой вроде, — ответила Ирина, глядя в сторону приближающегося автобуса.

***

      Прибыв на кладбище, Андрей уже был бледен и ужасно подавлен — ему даже не дали попрощаться с матерью, он не застал её похороны. Хотя, по словам Ирины Сергеевны, всё прошло тихо и без лишних церемонии. Но теперь, он мог это сделать, попрощаться.       Перед ним было четыре могилы, два надгробия, оба супружеские. В первом были похоронены Михаил Александрович и Валентина Евграфовна — дедушка и бабушка Андрея по матери, которых он даже не знал. Дедушка скончался незадолого до рождения Андрея, а бабушки не стало, когда тому едва исполнился годик. Так что Андрей не помнил их от слова совсем, но, по крайней мере по словам матери, они были замечательными людьми, прошедшие через невыносимый ад, но сохранившие любовь и верность.       Зато Андрей по лучше помнил своего отца, которого тоже по совпадению звали Михаил, правда, он был Андреевич. Он погиб тогда, когда мать только-только забеременнела Юлей, а Андрюше было на тот момент чуть больше девяти лет. Единственное, что он помнил о своём отце, так это то, что он постоянно пропадал на работе, пытаясь прокормить семью, а в выходные дни неистово бухал. И погиб тот при очередной пьянке — всему виной буквально непотушенная сигарета, он с ней заснул возле включённой плиты, которая наполнила кухню газом, и всё прошло как по снежному кому. Видать, батя в пьяную голову решил что-то приготовить, но из-за своего состояния…       И долгое время, после того, как отца похоронили, рядом с ним пустовало место для ещё одного человека — для матери. И Андрей надеялся, что она нескоро к нему присоединится. Но вот теперь место не было пустым. Глядя на серый овал, где было лицо матери, Андрей не сдержался и упал на колени, горько зарыдав. Ирина, стоявшая неподалёку, тоже пустила слезу — эта сцена пробила её сердце, она не смогла сдержаться от такого. — Это я во всём виноват, мам, — прошептал Андрей, аккуратно прикладывая руку к земле и глядя на посмертное фото. — Мам, прости меня, пожалуйста! Мам, прости…       Впервые за столь долгое время Андрей Васильев смог по-настоящему заплакать. И не просто заплакать, а горько зареветь — ведь он прекрасно понимал, из-за чего всё случилось. И что, если бы не этот Универсам, то мама бы сейчас была жива. И всё было бы хорошо. Из-за своих ошибок он не просто погубил свою жизнь, но погубил и жизнь единственного родного человека, который любил его таким, каким он есть. Андрей сам во всём виноват, и теперь это будет его преследовать всю оставшуюся жизнь.       Ирина подошла к Андрею сзади и аккуратно приобняла его за плечи, пытаясь тем самым его поддержать и успокоить. — У тебя есть сестра, ты нужен ей. Слышишь, Андрей? Нужен! — шептала ему женщина, обнимая и аккуратно целуя в макушку головы. — Поехали домой, к Юленьке…       Объятия Ирины действительно стали для Андрея успокаивающими, после чего тот перестал громко реветь, хотя слезы продолжали течь.

***

      Они пришли домой к Ирине, где их уже дала Кира, коллега по работе, которую Ирина попросила присмотреть за Юлей, пока та ездила за Андреем. Встревшись с бывшим заключённым взглядами, Кира ничего не сказала, лишь кивнула Ирине. Та поблагодарила её, и женщина ушла по своим делам. Андрей аккуратно прошёл внутрь квартиры, откуда в коридор выбежала маленькая девочка лет пяти. И при её виде Андрей искренне улыбнулся. — Андрей! — закричала Юля во весь голос, мчась к брату, который уже схватил её в свои объятия, начал кружить и целовать. — Ты вернулся!!! Почему так долго?! — Прости, но мне пришлось, — Андрей догадался, что судя по всему, Юле никто не говорил, что её старший брат всё то время был за решёткой. Видимо, чтобы не травмировать психику ребёнка. — Больше так долго не уезжай, без тебя скучно! — пробормотала чуть на повышенных тонах девочка, ткнув брата в плечо. — Хорошо, не буду. Больше я тебя не оставлю, обещаю.

***

      Андрей и Ирина дождались, когда Юля уснёт. Это было довольно долго, ведь Юленька всё расспрашивала, где же был Андрей, и почему он ничего не сказал, перед тем как уехать. Юноше пришлось срочно что-то выдумывать на месте, наплел про пионерский лагерь. А Юля обиженно плевалась на то, что её не взяли с собой. Но в итоге всё разрешилось, и девочка ушла спать. А Андрей для себя решил, что позже расскажет Юле правду, когда она чутка подрастёт.       А тем временем Андрея ждал серьёзный разговор с Ириной. Он понимал, что это случится, дело лишь в вопросе времени. — Она насчёт мамы в курсе? — спросил Андрей сразу. — Да, она знает, — ответила Ирина. — Знаешь, это довольно непросто оказалось — объяснить пятилетнему ребёнку, что такое смерть. — Девятилетний понял бы, — сказал Андрей, отсылая на себя в момент, когда ему сказали, что папа умер. — Ну, это разные немного вещи, но тем не менее… Андрей, я хочу, чтобы сразу всё понял. Тебе пятнадцать лет, вроде уже должен понимать, что второго шанса уже точно не будет. Я, и правда, всеми силами пыталась тебе помочь. И хочется верить, что в этот раз ты меня услышишь. Вечно спасать тебя никто не будет. — Это-то я понимаю, да… И правда, очень благодарен, хотя до сих пор не понимаю, зачем вам это всё. — Как я уже сказала, это всё ради Юли. Я её официально удочерила. Ну, и как ты догадываешься, я должна сделать всё, чтобы ребёнок был в безопасности. Не хочу, чтобы малышка страдала, зная, что её старший брат стал конченным отбросом. — Я не отброс! — возразил Андрей, нервно скривив губы. — А это уже зависит от тебя самого, — кивнула Ирина. — Да, я помогу тебе, но на это у меня будут свои условия. В скором времени у нас будет переезд в Москву — у меня есть там родственники, которые согласились мне помочь. И да, я также являюсь и твоим опекуном, несу за тебя ответственность. Ты сможешь начать новую жизнь, с чистого лица. Но — никаких больше группировок. Никаких больше грабежей и разбоев. Если ты снова погрязнешь в этом болоте, я самолично тебя отдам в руки милиции. Надеюсь, для тебя выполнимая задача? — Да, — коротко и ясно ответил Андрей, глядя на Ирину, чей взгляд был как никогда серьёзен. — Вот, я надеюсь на это, — женщина смягчилась в лице. — Хорошо… Сейчас я быстренько приготовлю ужин. Поешь, и тоже ложись спать, время уже позднее. — Я не голоден, — возразил Андрей. — Я тебе не верю, — весело хмыкнули ему в ответ.       А ведь, действительно, за время пребывания в тюрьме, Андрей очень сильно исхудал. На зоновских харчах, конечно, далеко не уедешь, и за это время Пальто действительно уже подзабыл, каково это — когда перед тобой действительно нормальная еда. Но ведь надо было до последнего оставаться гордым. И тем не менее, Ирина на скорую руку приготовила котлеты, которые до этого заморозила, держа на крайний случай. И вместе с гречкой это оказалось… Буквально пищей богов. Обыкновенные котлеты с гречкой. И крепким сладким кофе с молоком.       Когда Андрей поел, то лёг в кровать вместе с Юлей, которая, наверное, уже досматривала не первый сон. Он аккуратно приобнял её, прижав к себе и стараясь не разбудить. Юноша и, правда, за это время очень сильно соскучился по своей младшей сестрёнке. Теперь он думал о том, что её он точно не имел права подводить.       Андрей долго не мог уснуть, размышляя над словами Ирины Сергеевны. Она, конечно, большая молодец, что заступилась за его семью — более того, официально удочерила Юлю и взяла опеку над ним самим, а ведь, как выяснилось, до этого Ирина связалась с сестрой отца Андрея и Юли. И когда та узнала, в чем дело, то сразу отказалась брать опеку над ними двумя, объясняя это тем, что у неё самой трое маленьких детей, и она просто не потянет еще двоих, ведь в первую очередь надо думать о том, как прокормить собственных, — но и её отношение к Андрею также можно понять. Ирина сразу дала понять, что нянькаться с Андреем не собиралась. И ему было даже так проще: он и правда не смог бы выдержать вечные сюсюканья по его личности.       И только вот фраза про «больше никаких группировок» так и не давала покоя. Нет, на самом деле Андрей и, правда, думал о том, что не хотел бы возвращаться к тому болоту. Но за то время, что он был с пацанами, они действительно стали ему второй семьёй. А по условиям Ирины, он не смог бы даже их навестить. Потому что Пальто себя знал, он бы не удержался и вернулся бы. И это всё вызвало внутри него душевную дилемму.       И также ему хотелось бы узнать про судьбу Марата Суворова, как он там. Наверное, это желание было даже сильнее, чем воссоединиться с пацанами. Разумеется, Марату вряд ли бы пришлось сладко после того, как его отшили, но он вроде бы ушёл в комсомолы. Так что не так уж и плохо всё должно быть.