В общей плоскости

      В тёплом зипуне в конюшню зашёл Захар, сзади него выглядывала макушка высокого альфы в заячьем малахае с завязанными на затылке ушами шапки. Совершенно белая прядь волос выбивалась из-под головного убора, падая на красивое породистое лицо с точёным профилем. Умные и слишком взрослые для молодого лица глаза, смотрели на кобылу озабочено, блестя голубыми озерами.       - Здравствуй, князь. Меня Ринат зовут. Давно она так? - задал вопрос, даже не поклонившись хозяину лошадей, парень, снимая малахай и расстёгивая добротную, тёплую суконную куртку, вешая их на перекладину дверцы в стойло.       Руки были в странных обрезанных на полпальца перчатках, и эти пальцы быстро бегали по телу животного.       - Кар-р-р-р! - послышалось от входной двери, и огромная чёрная птица, влетев, важно уселась на ларь с овсом, - кар-р-р-р!       Ринат на секунду обернулся, глянул на ворона, но промолчал. А князь переводил глаза с птицы на светлую макушку парня, словно отбеленную ярким летним солнцем, хотя весна только начинала вступать в свои права.       Слуга лил на руки коновалу тёплую воду, и тот, приняв от Чезаре полотенце, вытирал руки. А на тыльной стороне левой светило солнце татуировкой как на животе у омеги из сна...       Коновал осторожно давил кобыле на живот, что-то тихонечко нашёптывая ей. Жемчужина вся напряглась, подобрала под себя длинные ноги и одним тяжёлым выдохом выкинула на волю своего сына. Марк на несколько минут забылся, захваченный этой радостью и обтирал лошадь чистым тряпицами, пока коновал осматривал жеребёнка.       - Богатырь! - радовался парень. - Красавец какой! Поздравляю, князь.       Марк мотнул головой.       - Тебе спасибо, что они оба остались живы. А ворон этот, твой? - не спрашивал, скорее утверждал хозяин дома.       - Мой, - настороженно распрямился молодой альфа, - а что?       - Ладно, не напрягайся. Просто я его, кажется, видал где-то, - уклонился от прямого ответа князь.       - Он всегда со мной. Я его с малолетства растил. Он никого не признаёт и не слушает, - осторожно сказал коновал.       - А с омегой на ярмарке не твоя ли птица была? Да потом они нас в лесу встретили с собакой огромной вместе, - Марк запнулся, думая, выкладывать ли самое сокровенное, что крутилось в мыслях. - И татуировка на животе у омеги, что фокусы показывал да на честнЫх людей зачем-то морок наводил... У тебя на тыльной стороне ладони левой такая же.       Ринат смело ощерился теперь уже хищной улыбкой князю.       - А брат это мой, старшой.       - Яша, - подсказал стоявший рядом Чезаре, недоумевая, откуда Марк про татуировку на животе омеги знает, - мы его на базаре видели с птицей вместе.       - Да. Я Ра отпускаю с ним, когда по делам отлучаюсь, а брат не дома находится. Он блаженный слегка, ему одному нельзя вне стен родных, - с застывшим лицом объяснил молодой альфа.       - А ворона ему как поможет? - у Марка кончалось терпение, но он чувствовал, что тут дело нечисто и глубоко зарыта какая-то, способная его даже удивить, история.       Тёмный вечер скрадывал стойла конюшни тенями в углах. Два из четырёх горящих светильников, тех, что ближе к стойлу, где рожала Чёрная Жемчужина, внезапно погасли и остались лишь два возле большой входной двери в самом конце длинного коридора.       - А как ты, князюшка, как татуировку на теле брата моего рассмотреть смог? - свирепо сверкнув голубыми и ненормально светящимися золотом в темноте глазами, задал вопрос Ринат. И чуть понизив голос добавил, - Ра - мои глаза, когда он с Яшей, я всегда знаю, чем брат занят.       Чезаре стоял между ними, поворачивая голову то на любимого, то на ветеринара:       - Не хотите мне оба объяснить, об чём лай?!       - А раз ворон - твои глаза, то ты знать должен, что, когда виделись мы с братом твоим, не сделал ни я, ни любЫй мой ему ничего плохого, - устало и зло выплюнул Марк.       - Кар-р-р-р! - заорал севший на плечо гостю ворон, а Жемчужина заржала. Другие кони тоже обеспокоенно зашумели в стойлах.       - Приходил он один сюда, пока я спал, - поведал князь, ловя горящий странно, по- звериному, взгляд Рината и пытаясь в мысли к нему залезть, - поверишь, нет?       - Отчего же не поверить-то? На это он мастак. Что в животе у него видел, окромя рисунков на коже? - усмехнулся коновал, понимая, что скрывать да прятать уже незачем свою личину. Раскрыли их.       - Другой мир видел, цветы и поля, озёра... Мир, в который все поместятся, кого захочет он сам поместить.       - Кому расскажешь, не поверят! - бросил Ринат нервно.       - Главное, что я поверил. А теперь и вовсе уверился, что брат твой не тот, кем кажется или прикидывается, - подытожил Юсупов. - Да и ты, возможно, тоже, - уже успокаиваясь, сказал князь, словно ставя точку на том, что и так понятно и более не обсуждается.       - Не докажете! - не повёлся на это спокойствие Ринат. - Всё равно вам никто не поверит, - гость уже не скрывал золотых переливов в голубых глазах, и какой-то нечеловеческий, внутренний животный рык вырвался из его горла.       Князь покачал головой и повёл плечами. Оскалился на более молодого, выросшими за считанные секунды ещё длиннее, клыками, а глаза полыхнули красным золотом.       - А ничего доказывать и не надо, главное, что я знаю - вы такие же как я, - изменившимся голосом, низким, с нотками животного рычания, - открылся князь.       Ринат сначала опешил, а потом начал смеяться, хлопая себя по ляжкам.       - Вот это да! Что, князюшка, тоже под тайной живёшь?       - Приходится, - убрал до прежнего, человеческого, состояния клыки Марк и потушил огонь во взгляде. - У нас в семье только я такой, и знают об этом лишь отцы. Папенька не догадывается, да и не надо ему знать об этом. Редко стали такие как мы рождаться. Ну, пойдём, гость дорогой да неожиданный, поужинаем да поделимся, кто как живёт да выживает.       За ужином и рассказали они Ринату, как ходил его брат вокруг них, песенку пел.       - Про зайца? - спросил тот.       - Про зайца. Ходил да руками махал.       - А, ну так это он какую-то беду от вас отваживал. Что случилось-то на следующий день? Может быть неприятность какая? - поинтересовался омежкин брат.       - Так рудник у нас обвалился. Мы едва успели выйти, как он порушился, - вскинулся Орчиани.       - Ну вот, это он и защитил, - уверил гость.       В ночь Ринат Каримов уехал, а Чезаре ещё какое-то время задумчиво смотрел в окно на удаляющегося всадника. Рассказал Каримов, что хорошо получается у него лошадей чуять и помогать им. Что иногда сущность его звериная так упрямо наружу лезет, что он в одних подштанниках даже зимой среди ночи сбежать может, чтобы хоть зайца какого поймать живьём да съесть и тёплой кровушки попить.       С Марком такое редко случалось, в основном, по юности перекидывался, сейчас только иногда на охоте, когда только любовник с ним да отцы. Разденется до исподнего и в одного идёт животное заваливать, а уж потом отцы его прикрывают. А после уже вместе и по всем правилам охоты кабанчика загоняют или сохатого. Встречались Марку и хищники. Волки... Да только уходили сразу те, почуяв зверя опаснее да сильнее себя самих.       Через три дня письмо из столицы от родителей пришло. Звали в гости да и соскучились уже. Нельчик брату и Чезаре писал нежной ручкой под текстом от Владимира Викторовича, что наверное влюбился и хочет Марку рассказать всё. Ехали в поезде вместе с дедушками. Красивый вокзал давно уже построили и железную дорогу провели. Решил Марк отцам родным о втором встреченном ими оборотне рассказать. Лучше, если они про то узнают от него.       - Как зовут, говоришь? - прищурился граф Титов.       - Ринат. Ринат Каримов. Годков 17-18 ему? - добавил Руслан Тимурович.       - Откуда знаешь? - вытаращил сын глаза на батюшку своего.       Тот тяжело вздохнул.       - Был воевода у нас в соседней губернии. Жёсткий мужик, сильный. Мзду себе в карман не брал и со всех по закону спрашивал. Говорят, ехал как-то с мужем через лесок мимо оврагов. Сам правил санями. Любили они покататься. А детей дома оставили с дедом да нянями. Только не вернулись они домой. Нашли в глубоком овраге мужики весной сани разбитые и их обоих. Дед с дитями куда-то делся сразу. Потому что сплетни пошли, что не сами Каримовы опрокинулись. Помогли им. А муж у Каримова белые волосы имел и глаза светло-голубые. Говоришь Ринат этот дюже светловолосый?       - Ага, - кивнул Марк, - выходит, что, возможно, они прячутся. А ещё получается - благородных кровей?       - Благородных, самых, что ни на есть, благородных, - подтвердил старший Юсупов. - Можно съездить да поговорить, на деда их глянуть. Голубая кровь - она видится сразу.       - Да, есть ещё кое-что, сынок, что тебе рассказать. Мы с этим Каримовым друзьями были, так сказать, - добавил граф.       - Ну, как друзья... Спас отец их меня от смерти, от беды одной. И пообещал я ему одного из сыновей своих женить на его сыночке-омеге. А ты уже не помнишь, как они к нам гостить приезжали? Да ты же с омегой этим в салки да прятки играл.