За кулисами

      Хван Йеджи любила свет софитов, только если он был направлен на неё одну-единственную.       Важно, чтобы всё внимание доставалось только ей. Чтобы весь мир знал лишь модель Йеджи, горячо любимую модным домом Dior, а не остальных второсортных девушек. Соперничество и конкуренция — это она любила. Это мотивировало расти, стараться и трудиться дальше, чтобы на вершине была она одна.       Пока что на вершине Йеджи стояла вместе с Шин Рюджин. Тоже модель, только её любил модный дом Chanel, а не Dior. Как символично получилось: безупречная элегантная Коко Шанель тоже соперничала с Кристианом Диором, предпочитающим женственность и романтичность. Только Йеджи и Рюджин были не модельерами, а моделями.       И Йеджи планировала столкнуть Рюджин с вершины. На ней должна быть только она. На меньшее она не рассчитывала.       Однажды она уже сделала это. Что ей стоило сделать это ещё раз?       Йеджи получила ключ-карту от номера и вздохнула. Отвратительный и долгий сервис. Надо будет сказать своему агенту, чтобы её больше никогда в жизни не заселяли в этот отель. Чёрт возьми, она Хван Йеджи или нет? Да все уже должны кланяться ей в ноги и целовать её обувь.       Пока что ей никто не кланялся, и это большое упущение: непоклонение богине каралось страшной смертью. Она с ними разберётся или поручит своему агенту, на крайний случай.       Носильщик попался чуть более соображающий, чем портье, проверяющий её бронь номера. Он быстро взял у неё чемодан и проводил до номера, особо не болтая и этим не потревожив покой Йеджи. У неё и так разболелась голова от ужасного персонала отеля. Кошмарно — уволить всех!       Пока носильщик катил её розовенький чемодан с вещами и вёл её до одноместного улучшенного номера. Хотелось бы люкс или даже делюкс, но в дополнительных комнатах не было необходимости. Йеджи в Нью-Йорке только, чтобы украсить Victoria’s Secret Fashion Show. И стать одной из тех ангелов, которые носили Fantasy Bra, роскошные и расшитые кучей драгоценных камней.       Они всё ещё плутали по коридорам отеля, и головная боль усиливалась с каждой секундой, как и раздражение. Ещё повезло, что она в удобной обуви и одежде. Сейчас Йеджи мечтала поскорее оказаться в номере, повесить табличку «Не беспокоить», позвонить брату Хёнджину и завалиться спать. Завтра важный день.       — Вот и ваш номер…       Носильщик начал было говорить, но Йеджи отмахнулась от него рукой с потрясающим маникюром. Обычным моделям нельзя было иметь длинные ногти с дизайном, но она исключение. Она живая легенда модельного бизнеса среди моделей. Она на вершине.       Проблема в том, что Рюджин тоже на вершине, но это временно: завтра Йеджи утрёт ей нос. Она уже говорила с важными людьми, и Fantasy Bra будет на ней. Кто знает, может она даже обгонит Жизель Бюндхен с её Red Hot Fantasy Bra.       О, она уже представляла разочарованное лицо Рюджин, когда она увидит её в финале шоу в этом бра. Пусть слюни подбирает и завидует. На вершине будет Йеджи.       Носильщик захлопнул рот и молча покинул её. Табличка «Не беспокоить» висела на дверях, и Йеджи, тяжко вздохнув, прошла внутрь номера. Большая площадь, вид из окна на дневной, бурлящий жизнью Нью-Йорк, уровень интерьера — всё на высоте. Кроме, конечно, персонала, но уже не об этом.       Чемодан остался стоять возле пустого шкафа с парой вешалок, а вот сумку Йеджи разобрала сразу: все средства для ухода и макияжа оказались в ванной. Сначала избавится от макияжа (без него нельзя, она всегда должна блистать, если была на людях), потом можно и разобрать чемодан. Закончив с этим всем, Йеджи плюхнулась на постель и взяла в руки телефон, убрала авиарежим и позвонила Хёнджину.       — Я добралась до отеля. Это было ужасно.       — Йеджи, ты летела первым классом и заселилась в дорогущий пятизвёздочный отель на Манхэттене, — фыркнул Хёнджин. — И ты ещё жалуешься?       Йеджи обиженно фыркнула брату в ответ. Подумаешь, это был самый престижный и дорогой район Нью-Йорка. Подумаешь, такому отелю позавидует сам Чак Басс. Это всё неважно, потому что она не выспалась во время полёта, а персонал в отеле недостаточно вежливый, по её меркам.       — В следующий раз я возьму частный джет, — невозмутимо заявила Йеджи.       — Ты невыносима. Это вредит экологии вообще-то. Или ты хочешь словить волну хейта, как Тейлор Свифт?       Йеджи было плевать на заявления Хёнджина, для неё важны лишь собственный комфорт и слава. И вообще-то чёрный пиар тоже пиар, но до такого не дойдёт: у неё лучший агент, чёрт возьми.       — Главное популярность, неважно, какой целью.       — Ага, помню я ту ситуацию с Рюджин.       Йеджи ухмыльнулась. О, она тоже помнила ту ситуацию. И если Хёнджин переживал за неё и её репутацию, то она плевала на всё. Пока адреналин бурлил в крови и она была на пьедестале, остальное неважно.       — К слову, она тоже прибыла в Нью-Йорк, — вздохнул Хёнджин. — Видел её в соцсетях.       — Ага, агент говорил, что она тоже участвует в шоу.       — Постарайтесь не поцапаться с ней. Или делайте это вдали от чужих глаз.       Братик переживал о ней — как мило и так по-семейному. Но с Рюджин по-другому нельзя: стоило им оказаться поблизости друг друга место превращалось в шоу. Они враги и без пакостей не могут, иначе какое это соперничество? В этом и его прелесть: в выбросах адреналина в кровь, в ухмылках и ядовитости в голосе. Рюджин рядом с Йеджи забыла о своём образе роковой красотки, таинственной девушки-загадки.       Главная прелесть их соперничества в разочаровании Рюджин, ведь Йеджи всегда будет лучше. И неважно, что публика, журналисты и остальные любили их обеих одинаково. Их обеих считали легендарными моделями, но Йеджи-то знала, кто главнее, кто лучше среди них двоих.       — Не обещаю, Хёнджин. Не могу. Цель моей жизни — быть первой и цапаться с Рюджин.       — Вы как кошка с собакой, — хмыкнул Хёнджин, и Йеджи в целом с ним была согласна. Только она была самой дорогой породы Ашера, а Рюджин — обычной дворняжкой, тихо скулящей от голода. Так уж и быть, без вшей.       — Именно, я кошка. И я царапаюсь. Глубоко, до крови. Рюджин стоит меня опасаться.       Хёнджин проигнорировал заявление Йеджи, буркнул быстрое: «Успеха на шоу» и пошёл разговаривать со своим агентом. Кажется, на неделе моды в Милане у него будет мероприятие с Versace. Йеджи тоже будет фигурировать на показах в рамках недели и даже закроет показ Dior.       Но до недели моды в Париже ещё нужно было дожить, сейчас только близилось четырнадцатое февраля. В честь праздника и устраивалось фэшн-шоу Victoria’s Secret. Йеджи ожидала кучу оттенков розового в нижнем белье и украшениях: от фуксии до кораллового. Интересно, какого оттенка будет её Fantasy Bra и позеленевшее лицо Рюджин?       Вернув телефон в авиарежим, но оставив звук для будильника, Йеджи приготовилась ко сну: избавилась от одежды, закуталась в мягкие, ласкавшие кожу одеяла, подложила под щеку подушку и быстро отрубилась. Разумеется, ей снился собственный триумф. Завтра он станет реальностью.

***

      Утро Йеджи началось очень рано, даже Манхэттен ещё спал. Подготовка к шоу начиналась рано, а до этого ещё нужно было заняться спортом, выпить любимый айс-американо и проверить новости. Нацепив липкие патчи на лицо, Йеджи листала ленту в соцсетях: тут же посыпались фото Рюджин из аэропорта.       В тёмном пальто и шёлковом шарфе она выглядела загадочно и таинственно, по мнению комментаторов. Ничего нового. По мнению Йеджи, она выглядела глупо. Она уверена, никакой загадки в ней нет. Пустая, холодная. Она не собиралась кланяться Рюджин в ноги из-за завораживающего пронзительного взгляда.       Йеджи в корне не согласна с теми, кто называл её глаза магнетизирующими. Обычные карие. У неё такие же, но в них плясали шаловливые искорки.       Завтрак, состоящий из яйца всмятку и цельнозернового хлеба, закончился быстро, как и интересные новости и сплетни. Сейчас все только и говорили о новом шоу Victoria’s Secret и ангелах, участвующих в нём. Но, разумеется, больше всего времени уделялось именно Йеджи и Рюджин, и их соперничеству. Количество статей и провокационные заголовки польстили её самолюбие.       В такси до места проведения шоу Йеджи кинула быстрый взгляд на просыпающийся Нью-Йорк и отзвонилась сначала агенту, а потом Хёнджину, который закончил звонок словами «Не поубивайте друг друга», и догадаться, о ком шла речь, не составило труда. Разумеется, Рюджин. Они же как кошка с собакой, рычали друг на друга и царапались.       Доехав, Йеджи даже улыбнулась: она любила суету перед показами и шоу, которая уже стала родной. Сейчас она чувствовала себя более чем в своей тарелке. Игнорируя папарацци и вопросы журналистов, разумеется, о Рюджин, Йеджи прошла к охраннику, и её пропустили внутрь. Суета продолжилась и здесь же. Её отправили в гримёрку.       — Дорогуша, так и знала, что мой любимый ангел снова в строю! — восхищённо воскликнула Юна, увидев Йеджи в гримёрке.       Йеджи участвовала во многих показах и шоу и была ангелом Victoria’s Secret, поэтому часто пересекалась с визажисткой Шин Юной, красноволосой и вечно улыбающейся.       Даже несмотря на одинаковую с Рюджин фамилию, Йеджи обожала Юну. Строгий внешний вид отлично сочетался с добродушностью и лучистостью улыбки и выражения глаз. Юна та ещё фанатка брючных костюмов, золотистых теней и украшений. Её образ оценит Анна Винтур, даже если будет в плохом расположении духа.       Они поцеловались на французский манер: три раза в щёку, и Йеджи подумала о том, что с радостью пригласила бы её с собой во Францию на неделю моды. С такой визажисткой хоть горы покоряй.       — Ты Рюджин тоже зовёшь своим любимым ангелом? — беззлобно фыркнула Йеджи, зная также о близкой дружбе Юны и Рюджин. И даже тут они соперничали, на этот раз за визажистку.       Юна загадочно пожала плечами и усадила Йеджи на кресло. Начиналась та самая рутина приготовления к шоу: сначала макияж, потом причёска, а следом уже одежда, а в этом случае — её отсутствие. Victoria's Secret же всё-таки представляли нижнее бельё, а Йеджи — ещё и роскошный Fantasy Bra.       Прерываясь урывками на беседу о произошедшем за время разлуки, Юна занималась макияжем и немного командовала Йеджи: то рот открой, то закрой, то же самое с глазами. Юна не просто красила, а при помощи макияжа передавала видение моды дизайнера, не уходя от темы шоу. В её действиях чувствовалась уверенность и спокойствие, ведь торопливость здесь ни к чему, даже несмотря на то, что все вокруг бегали и тряслись.       Йеджи выходила на подиум только один раз, чтобы презентовать Fantasy Bra, поэтому и макияж ей требовался только один. Вкупе с её огненно-рыжими волосами и изумрудным комплектом макияж тоже был тех же оттенков. В ушах висели золотые серёжки с перьями и изумрудами.       Крылья, как и у всех ангелов Victoria’s Secret, у неё будут не белые, обычные, а роскошные, имитирующие павлиньи. Но в образе кое-чего недоставало: шоу всё-таки будет посвящено Дню святого Валентина. Йеджи уже и забыла об этом факте: голова была забита шоу и своей будущей победой над Рюджин.       — Минутку, дорогуша, мне надо посоветоваться с дизайнером. Я кое-что придумала!       Йеджи фыркнула, уже не удивляясь Юне: она любила убежать с идеей к дизайнеру, пока её глаза блестели восхищённо от любви к своей работе. Она осталась сидеть в кресле с надписью «Angels of Victoria’s Secret» и сидеть в телефоне. До начала показа было ещё время. Йеджи со вздохом улыбнулась. Как же она рада окунуться во всё это с головой, а ведь дальше ещё и неделя моды в Париже — просто прекрасно. Она уже любила февраль.       Только Йеджи хотела позвонить Хёнджину, чтобы поделиться восхищениями о шоу, как дверь в гримёрку открылась. Это могла быть Юна, вернувшаяся после разговора с дизайнером, а мог бы быть и дизайнер, но в дверном проёме показалась Рюджин. Она завязывала бантик на поясе запахнутого халата Victoria’s Secret и выглядела… красиво.       Как бы Йеджи ни ненавидела Рюджин, было бы глупостью отрицать её красоту и сексуальность. Йеджи даже пожалела, что халат был запахнут, иначе бы она увидела подтянутое тело с потрясающим прессом. Но всё равно, с Йеджи Рюджин в красоте не потягаться.       — Здравствуй, Хван. Меня Юна отправила к тебе.       Рюджин хмыкнула, окидывая взглядом персональную гримёрку Йеджи. У неё была такая же, в то время как другие теснились в общей. Они же легендарные модели, на них не можно, а нужно было потратиться.       — Сказала, тебе нужна помощь с макияжем. Она передала мне инструкции.       Чем больше Рюджин говорила, тем больше она приближалась к Йеджи. Ступала она величественно, бесшумно, и, возможно, она ошиблась, выделив Рюджин в их паре собакой. Кошачьего у неё не отнять. Что ж, тогда Йеджи будет чёрной пантерой, а Рюджин белоснежным ирбисом.       Самое примечательное в этом — это то, что ирбисы рычать не умеют. Зато пантеры ещё какой мощный рёв издают.       В реальной жизни всё было также: Йеджи ненавидела Рюджин и не скрывала этого: была готова прорычать и на весь мир заявить о ненависти. Её глаза всегда полыхали при виде Рюджин. А Рюджин же была тихой и также тихо ненавидела соперницу, а её голос звучал ядовито. Самое то для девушки-тайны.       Их ненависть и пребывание на пьедестале — метафорической вершине — их сходства. Но это шоу всё изменит.       Наконец ладони Рюджин оказались на спинке кресла Йеджи, что заставило её вздрогнуть. В нос врезались чужие духи: резкие, но запоминающиеся. К таким быстро привыкаешь, а потом не можешь от них отказаться. Рюджин ещё даже не касалась Йеджи, но она чувствовала исходящий холод от её пальцев.       Йеджи убрала телефон на стол, пытаясь не помешать порядку косметических баночек-скляночек Юны. Подняв взгляд на зеркало, она заметила пронзительный взгляд холодных глаз Рюджин. Её макияж был почти готов: тени оттенка фламинго и уложенные брови, чёткий контуринг, чтобы макияж можно было увидеть из зала. Губы были просто увлажнёнными: их красили, когда уже приближался выход на подиум.              Вдруг Рюджин отвлеклась от Йеджи и начала шариться в чемоданчике Юны, зачем-то выискивая тюбик среди помад. Потом она протёрла губы салфеткой и нанесла слой той помады. Йеджи нахмурила брови, но особо не возмущалась, хотя хотелось спросить: Рюджин голову снесло от популярности?       — Вот он, нужный цвет.       А потом Рюджин быстро развернула кресло Йеджи, разворачивая лицом к себе, и её губы оказались в опасной близости с чужой шей. Чёрт возьми. Губы Рюджин горячее, чем ладони, а ведь она ещё даже не коснулась её. Йеджи вся напряглась, выпрямилась, как струнка. Она даже не знала, чего хотела больше: чтобы Рюджин отстранилась или наконец-таки коснулась её.       Первое мягкое касание, почти невесомое. Будто бабочка пощекотала кожу крылышками. Сангрия — оттенок помады — наконец оказался на коже, контрастируя с её бледностью. Куда больше оттенков и их сочетаемости друг с другом Йеджи волновали губы Рюджин, чёрт её возьми, на своей шее.       Горела кожа от прикосновений. Покалывания внизу живота становились ощутимие по мере того, как Рюджин переходила к зацеловыванию следующего участка кожи. Йеджи еле сдерживала себя, чтобы не застонать прямо там. Кто же знал, что глыба льда Рюджин могла быть ещё и раскалённой лавой.       Да Йеджи сама сейчас горела как лава. Приятно тянуло внизу живота, но оставалось стискивать бёдра и надеяться, что сладкая пытка скоро кончится. Одновременно с этим и не хотелось, чтобы это прекращалось. Губы Рюджин и нежная кожа шеи Йеджи — замечательное комбо.       Йеджи цеплялась руками за подлокотники кресла до побелевших костяшек. Сдерживать жар внутри было тяжело. Рюджин же как всегда мисс Невозмутимость. Йеджи хоть и не видела её лица, но была уверена, что никаких эмоции оно не выражало, кроме привычной лёгкой усмешки.       О, чёрт… Рюджин наконец отстранилась. Никакого облегчения Йеджи не почувствовала. Ощущение горячих губ ещё долго преследовало её. Рюджин посмотрела на неё свысока, опираясь на подлокотники кресла, чтобы оценить работу. Между поцелуями были вымеренные расстояния, и всё складывалось в цельную картину.       Искусство. Хван Йеджи была искусством. Поцелуи Рюджин стали последним штрихом в картине.       — Прекрасно выглядишь.       Йеджи не услышала в словах Рюджин ни доли сарказма. Тихая, отчего и таинственная. Этим она и нравилась публике: недоступностью, мрачностью. Её загадку хотелось разгадать. А может, она просто устала. Йеджи не желала заглядывать ей в голову и узнавать, что за мыслительные процессы там происходили.       Она думала лишь о горячих губах Рюджин. Йеджи слишком много думала о Рюджин для той, кто её ненавидит.       — Удачи на шоу, Хван.       — Спасибо. Мне она не понадобится, — ухмыльнулась Йеджи, гордо вздёргивая подбородок. Вернулась в прежнее русло, преодолев оцепенение после поцелуев.       На её слова Рюджин только хмыкнула и покинула гримёрку. Насколько она помнила раскадровку, выход Рюджин был близко с выходом Йеджи. Им обеим стоило поторопиться с подготовкой.       В гримёрку влетела Юна с раскрасневшимися щеками от пробежки от дизайнера до стилиста и других. Её глаза всё также светились и блестели. Йеджи понимала её любовь к своей профессии, потому что сама она тоже любила её. Внимание, свет софитов, уверенность. папарацци, интерес журналистов, хвалебные статьи. Она обожала всё это.       — О, я вижу, Рюджин прекрасно выполнила мою задумку! — сказала Юна, оглядывая шею Йеджи. — Я зову других девочек. Сначала причёска, потом бельё. Скоро будем покорять подиум, дорогуша.       Йеджи ухмыльнулась, чувствуя, как довольство самой собой разливалось внутри. Скоро она будет на вершине, на пьедестале. Мигом она забыла про поцелуи Рюджин.       Скоро свет софитов будет направлен только на Хван Йеджи. Она будет блистать в Fantasy Bra, расшитом изумрудами. Гордо и благородно, как настоящий павлин.

***

      Йеджи была без фирменного шёлкового халата Victoria’s Secret в бело-розовую полоску, потому что уже нужно было переходить к одежде. Причёска была готова: огненно-рыжие локоны водопадом спадали по плечам, добавляя образу больше дерзости. В ушах сверкали серьги с перьями и крупными изумрудами.       На руках — бархатные перчатки в цвет белья. Нижнее бельё было сплошь украшено изумрудами, а рядами бриллиантов и сапфиров создавался узор. Она ещё больше напоминала павлина: ведь у него туловище было ярко-синим, а хвост тёмно-зелёным с жёлтыми элементами. Ювелиру, наверняка, потребовалось больше тысячи часов, чтобы создать подобное великолепие.       Она будет блистать. Она уже.       Пока все вокруг неё бегали, поправляя то пряди причёски, то макияж, то лямки бюстгальтера, Йеджи совершенно не волновалась. Да, это честь для неё — стать одной из особенных ангелов, которым посчастливилось представлять Fantasy Bra, но скорее это для публики честь — видеть её.       Оставались последние штрихи.       — Помада? — подсказала Йеджи.       — Нет, дорогуша, у тебя блеск, — отозвалась Юна, уже поднося аппликатор к губам Йеджи. Считанные секунды до выхода. — У Рюджин помада. Сангрия.       Юна подмигнула Йеджи и отступила от неё, давая пройти к подиуму. Её время блистать. Из зала уже слышались овации публики, предвкушающие выход Йеджи. Она из тех, кто устраивала шоу, а не наблюдала за ним. Первый шаг по подиуму, и адреналин разливался по венам. Дыхание захватывало, свет софитов слепил глаза, но был направлен на неё — это главное.       И только потом Йеджи поняла, что значили слова Юны о помаде Рюджин оттенка сангрии. Поняла, почему их выходы были близко друг к другу. Потому они, чёрт возьми, ступали по подиуму вместе.       Стерва. Они пересеклись взглядами. У Рюджин он холодный, магнетизирующий. У Йеджи он полыхал ненавистью.       Рюджин тоже ступила на подиум в Fantasy Bra, усыпанном рубинами и рубеллитами. За её спиной трепыхались крылья оттенка фламинго с кучей пёрышек. Будто живые, будто она правда была ангелом. Такие же, как и Йеджи, бархатные перчатки облегали её руки. Подтянутый поджарый живот больше не был скрыт шёлковым халатом.       Йеджи должна была блистать. Это её выход. Её подиум. Её шоу, чёрт возьми.       Рюджин растянула губы в ухмылке. Помада в оттенке сангрия. Тот же оттенок покоился поцелуями на шее Йеджи, и ей на миг показалось, что кожу нестерпимо жгло. Рюджин молчала, но улыбалась ядовито для Йеджи, а для публики — неискренне, фальшиво. Йеджи не могла улыбаться. Только с Йеджи Рюджин забывала о своём образе, с ней она не скрывалась.       Она была так уверена, что утрёт нос Рюджин. Была.       Получилось наоборот.       В голове витала куча разрозненных мыслей. Дышать получалось с переменным успехом, но Йеджи быстро собралась и взяла себя в руки. Она же модель. Она знала, как притворяться. Улыбку нацепила на лицо, сверкнула глазами для журналистов и послала воздушный поцелуй. Вспышки фотокамер слепили глаза. Они шли с Рюджин нога в ногу.       Йеджи мечтала поставить ей подножку, заставить её упасть и распластаться по подиуму. Но как в тот раз не получилось. Сейчас она слишком слаба, но и позволить забрать всю славу Рюджин она не может.       Это должен быть её триумф. Она не хотела делить вершину, пьедестал с Рюджин.       Они почти дошли до конца подиума, но Рюджин не дала ей развернуться: её руки оказались на талии Йеджи и задержали её. Бархатные касания, но вместе с этим всё равно холодные. Пара секунд — и горячие губы Рюджин снова на шее Йеджи оставляли очередной поцелуй. Она вздрогнула и застонала, но вовремя сжала губы. Это всё контраст холода и тепла.       Сейчас Йеджи снова горячо, невероятно сильно горячо. Внизу живота снова тянуло.       Почему они пародировали Алессандру Амбросио и Адриану Лиму с их бра-близнецами? У них были «Мечты ангелов» — или «Сказки Шахерезады» в народе — комбо сапфира и рубина. Сейчас Йеджи и Рюджин как павлин и фламинго. Яркие, легендарные и благородные птицы. Комбо рубеллита и изумруда.       Ирбис и пантера. Фламинго и павлин. Рубеллит и изумруд.       Они всегда шли вместе. И вместе были на вершине. Тяжело скинуть богиню с Олимпа. Йеджи один раз попыталась, но в этот раз не смогла.

***

      Следующее утро Йеджи началось с головной боли, уставших покрасневших глаз и заголовков статей. Впервые ей не понравилось так много новостей о ней. Все говорили об их шикарном выходе на фэшн-шоу и о том, как они сочетались. Большое внимание, разумеется, уделили их непонятным взаимодействиям на подиуме.       «Ещё одна загадка: почему Рюджин поцеловала Йеджи в шею? Было ли это задумано? Слишком интимно для конкурирующих врагов. А может быть, их вражда вовсе и не вражда, а давно переросла в любовь?» — писалось в модных журналах. Весь мир — даже противники моды — знали о произошедшем. Хёнджин писал ей и уточнял, что именно происходило за кулисами показа.       У Йеджи тоже пару вопросов к Victoria’s Secret Fashion Show. Да, шоу устраивалось в честь дня святого Валентина, но это не повод заставлять модель целовать в шею свою соперницу. Да, играть и притворяться они умели отлично, но хотели ли — это уже другой вопрос.       В модельном бизнесе, как и в спорте, любви и дружбы не существовало. Йеджи упрямо в это верила. Зато ненависти было целый океан. Именно это чувство она и испытывала по отношению к Рюджин. Она помешала её триумфу.       В следующий раз — на парижской неделе моды — Рюджин стоило ходить, оборачиваясь. В этот раз Йеджи точно избавит Олимп от богини, и на нём останется только она одна.       Пьедестал — только её. Так должно быть. На меньшее Йеджи и не рассчитывала.