За кулисами

      Рюджин вышла из автомобиля с тонированными стёклами и даже не успела вдохнуть парижский воздух, как на неё обрушились вопросы от журналистов. Чхве Джису, недовольно фыркнув, оглядела толпу и кивнула телохранителю. Пусть разбирается с ними. Рюджин просто нужно было попасть в отель и отрубиться. Перелёт был тяжёлым.       Небо было хмурым, хоть и безоблачным. Дышать было тяжело: повсюду люди — яблоку негде упасть, но телохранитель проложил им дорогу. Вспышки фотокамер слепили глаза. Журналисты совали микрофоны прямо в лицо. Никакого уважения к персоне и никакого соблюдения личных границ.       Ах, точно, она же знаменитая модель.       — Как вы прокомментируете слова Хван Йеджи…       Вопрос потонул в общем шуме и возне журналистов, зевак и папарацци, но Рюджин невольно зацепилась за него. Она видела, что после фэшн-шоу Йеджи давала интервью, и смотрела его тысячу раз вдоль и поперёк, что теперь она знала его дословно. Знала, на какой минуте Йеджи взмахивала волосами, на какой рассматривала ногти с классным дизайном, на какой ухмылялась, как хитрая лисица.       Йеджи всегда была хищницей-лисой, а Рюджин — волчицей-одиночкой.       Рюджин никого больше и не надо было, кроме Йеджи. Любое совместное мероприятие — она, конечно же, будет на нём. Она никогда не упускала шанс повзаимодействовать с Йеджи, своей конкуренткой. И пусть это всё выливалось во вражду и ядовитые ухмылки. Пока они вместе, Рюджин ни в чём больше не нуждалась.       Как она могла прокомментировать слова Йеджи? Легко и просто. Кажется, в том интервью она говорила о том, что Рюджин намеренно создавала вокруг себя шумиху и ауру таинственности, хотя никакой загадки в ней нет. «Пус-тыш-ка», — сказала Йеджи, разрезая слова на слоги. Спустя пару секунд после заявления Йеджи откинула волосы за спину, но её ладонь ненадолго задержалась у шеи.       Пустышка. Нет загадки. Это не задевало Рюджин. Она прекрасно знала, что загадка в ней есть. Тайна, о существовании которой никто не догадывался, даже её агент Джису.       Пока Йеджи жила ради внимания к своей персоне, Рюджин жила ради внимания Йеджи к её персоне.       — Что я могу сказать? — нарочито медленно говорила Рюджин, растягивая момент и удовольствие. — То же самое я могу сказать и о Хван. Пустышка, которая завернула себя в красивую обёртку. Без её красивого личика и стройного тела ничего бы не вышло. Берёт красотой, харизмы — ноль.       Рюджин на секунду задумалась, не перебарщивала ли она. Джису уже подгоняла её ко входу в отель, поэтому оставалось время лишь на одну фразу, которая вызовет всемирный ажиотаж.       — Девочка сделает всё, чтобы получить внимание. Душу дьяволу продаст ради славы и света софитов.       Вот и краткая характеристика Йеджи. Рюджин ни в чём не ошиблась, только сказала правду. Умолчала лишь о том, что сама она готова предоставлять Йеджи всё то внимание, в котором та нуждалась. Готова боготворить её и поклоняться ей.       Йеджи богиня. Ангел, почтивший землю своим присутствием. Для Рюджин честь находиться вместе с ней на первых строчках топа.       Неважно, что они соперничали, нелестно отзывались друг о друге и устраивали перепалки и чуть ли не драки, когда жизнь сталкивалась их вместе. Рюджин жила ради этого. Кровь кипела в жилах от азарта, когда она находилась рядом со своим идолом.       Вся жизнь Рюджин была заполнена Йеджи: дома, в родной квартире, было сборище физических копий журналов с упоминанием легендарной модели, на телефоне в закладках сохранены статьи о ней, а в галерее — куча фото и видео с показов, шоу и интервью.       Рюджин же продаст душу Дьяволу за внимание от Йеджи. За простенькое селфи в ужасном качестве, но главное, приобнять Йеджи за плечо во время снятия фото.       Они чем-то даже похожи. Наличием одержимости.       — Так и передайте Хван, — фыркнула Рюджин и под строгим взглядом Джису направилась в отель.       Она знала, что для её репутации это не есть хорошо, как минимум, хотелось бы поддерживать образ таинственной, но горячей красавицы, любимой домом Chanel. Но укоризненность во взгляде Джису, её причитания — это малая проблема, на которую Рюджин закроет глаза. Главное ведь, что она, считай, повзаимодействовала с Йеджи, пусть и косвенно, через журналиста.       — Не смотри на меня так, — отмахнулась Рюджин, семеня за Джису. Скоро они доберутся до номера и можно будет ложиться спать. — Я не удержалась.       — Ваша вражда с Хван до добра не доведёт. Репутация важна, Рюджин, помни об этом.       Когда дело касалось Йеджи, Рюджин сносило голову. И ничего с этим не поделаешь.       — Помню-помню, Джису, — фыркнула Рюджин, нетерпеливо топая ногой.       В голове всё ещё проносились отрывки из того интервью с Йеджи, вопросы журналистов. Скоро это всё превратится в вереницу мыслей, о которых она забудет, как поспит, но о Йеджи не забудет. Она труднозабываема.       — Йеджи тоже будет в Париже. Вчера приехала. Участвует в неделе моды. Куда без неё Хван, правильно? Будет показ Chanel, разумеется, и ещё некоторые другие.       Рюджин привыкла притворяться, поэтому состроить раздражённое лицо труда ей не составило. Мастерски меняла роли и образы, настоящая актриса — номинанты Оскара ей позавидовали бы. Джису даже не догадывалась о чувствах Рюджин к Йеджи.       — И обязательно ей было выбирать Париж? — фыркнула она, скрещивая руки на груди. — «Большая модная четвёрка» — это не только Париж, но ещё и Милан, Нью-Йорк и Лондон!       — Рюджин, в Париже недели моды достигают своего апогея. Это целое искусство, а не просто инструмент продажи. Французская мода эксклюзивна и элитарна. Йеджи не станет отказываться от такого мероприятия, доступного только для особенных. Ты же знаешь Йеджи.       Рюджин знала Йеджи — в погоне за вниманием она готова на всё. И себя она тоже знала — тащилась повсюду за Йеджи.       — Ладно, плевать. Проехали.       Джису проигнорировала её слова. Они обе слишком устали после перелёта из Нью-Йорка в Париж. Завтра был ответственный день: встреча с дизайнерами, стилистами и визажистами Chanel, чтобы подготовиться к показу моды и быть уверенной в своём образе. Тем более она закрывала показ, и все ждали от неё фееричного выступления.       Но фееричнее Victoria’s Secret Fashion Show, разумеется, не получится. То шоу с сангрией на губах Рюджин и шее Йеджи никто не переплюнет.       Легендарные модели удивили, а некоторых ещё и смутили намёком на то, что вражда может быть интимнее и горячее любви. Никто от них такого не ожидал. Да и сама Рюджин не ждала от себя такого, но спасибо Юне и её идее. Это четырнадцатое февраля все запомнили на долгие времена.       Джису получила карты для её номера и номера Рюджин. К сожалению, они были размещены на разных этажах, так что до шестого этажа она доезжала в одиночестве. Лепнина и всевозможные украшения отеля её мало интересовали, зато большая постель и мягкие простыни — ещё как.       Глаза уже слипались, сдерживать желание зевнуть уже не получалось. Радовало лишь то, что скоро она доберётся до номера. И стоило ей дойти до него и даже не уснуть по пути, сон как рукой сняло: оказалось, ангел спустился с небес.       Хван Йеджи тоже здесь.       Она остановилась в том же отеле, что и Рюджин. И их номера рядом, как и балконы этих номеров. О чёрт, они точно разнесут отель к чертям собачьим.       Йеджи сначала поморгала, удостоверясь в реальности происходящего, потом ухмыльнулась. Оперлась на дверной косяк, руки скрестила на груди. И, разумеется, ухмыльнулась. Её кошачьи глаза были направлены на Рюджин, но довольную улыбку это не вызвало. Скорее страх. Яд сочился в её взгляде, как и полыхающий огонь ненависти.       — Пустая, без загадки. Ничего особенного в тебе нет.       Хотелось бы закатить глаза и фыркнуть: «Никакой оригинальности, Хван», но вместо этого она отзеркалила позу Йеджи и равнодушно бросила:       — Кукла разукрашенная. В тебе ничего особенного тоже нет, Хван.       Голос был уставшим и раздражённым, в этом притворяться не надо было. Зато стоило оказаться в номере, не забыв хлопнуть дверью, сердце бешено застучало. Хван Йеджи, мать его, была рядом. Слишком близко.       В голову врезались воспоминания о шоу Victoria’s Secret. Тогда они тоже были близко. Рюджин в тот момент было плевать, что она представляла Fantasy Bra. Гораздо больше её волновало то, что шея Йеджи была под её губами. Вот это была близость! Голову сносило быстрее, чем от гильотины.       Чёрт. Губы снова горели. Обычно она вспоминала о шоу ночью перед сном, когда была одна. Если они будут так пересекаться с Йеджи каждый день, то она полезет на стенку и завоет. Она слишком сильно на неё влияла.

***

      Ночь у Рюджин выдалась бессонная: всю ночь вместо снов в голове возникали отрывки из интервью, то из шоу Victoria’s Secret. Её никак не отпускали мысли о Йеджи, и их соседство ничуть не улучшило ситуацию, даже делало хуже — Рюджин нужно было быть тихой, чтобы Йеджи случайно не услышала её стоны, например. Плохая звукоизоляция — это ужасно и кошмарно.       Разгрузить голову помогла встреча о подготовке к показу Chanel. Он шёл в последние дни недели моды — лучшее заключение наравне с Louis Vuitton. Показ Йеджи с Dior был поставлен на начало недели, и Рюджин планировала оторваться в заявлениях после показа. Жёлтой прессе на год вперёд хватит цитат, а Джису потом её убьёт.       Всё, чтобы получить ответ Йеджи. Рюджин обожала их своеобразные войны через журналистов.       После встречи и пробы макияжа и образа Рюджин вымоталась. Это даже хорошо: она завалится спать и даже не будет думать о Йеджи, о их взаимоотношениях, о том, как красиво смотрелась сангрия на её шее… Не будет, но вряд ли получится.       Отчитавшись Джису, написав пару строк Юне о том, что она скучала по её макияжам, Рюджин спустилась к ужину, который был включён в стоимость проживания в отеле. Самое то для модели, которая и так ни черта не успевала, а про готовку еды заикаться вообще не стоило. Фуршетный стол манил голодную Рюджин, только о нём она и мечтала во время поездки в такси.       В отеле остановились богатенькие люди, так что на модель, хоть и легендарную, мало кто обращал внимания. Рюджин быстро нашла в толпе ещё одну модель, и дыхание перехватило. Хван Йеджи выглядела прекрасно и безупречно. Женственно и романтично, как и завещал Кристиан Диор. Жаль, что Рюджин сегодня не в твидовом костюме и даже не в маленьком чёрном платье Chanel.       Шампанское разливалось по бокалам, но Рюджин отказалась от предложенного официантом бокала. Все вокруг в вечерних платьях и костюмах, но Рюджин было плевать, соответствовала ли она обстановке. Рюджин, заприметив Йеджи у фуршетного стола рядом с салатами, и двинулась по направлению к ней. Губы растянула в ухмылке, потому что по-другому встретить Йеджи нельзя было.       По венам разливалось удовольствие, а сердце начало стучать более усиленно. Вот, как на неё влияла Хван Йеджи.       — Оставь мне фруктовый салат.       Йеджи вздрогнула от бархатистого глубокого голоса Рюджин, а обернувшись, тоже ухмыльнулась. И забрала последнюю тарелку фруктового салата, сделав ровно противоположное тому, что сказала ей Рюджин. С их враждой другого ждать и не стоило, но, чёрт, она очень хотела этот салат. Ананасы, киви и персики — прекрасный микс, который насытит, а вреда фигуре не нанесёт.       — Остался ещё овощной.       Чертовка! Даже не извинилась. Совесть явно не тревожила её по ночам. Рюджин вздохнула и потянулась за овощным салатом с огурцами и рукколой, не забывая прожигать Йеджи злым взглядом. Даже настроение испортилось, хотя близость с Йеджи и жар, исходящий от её тела, улучшал ситуацию.       Она слишком много думала о Йеджи. И как ей пережить эту неделю моды?       — Ты такая…       — Ужасная? — предположила Йеджи.       Ей лучше было не знать, что Рюджин имела в виду на самом деле. Прекрасная, с пляшущими дьяволятами в глазах, полностью завлечённая любимым делом и враждой с Рюджин.       — Если я угадала, то взаимно, Шин.       Рюджин не успела даже фыркнуть в ответ на заявление Йеджи, как та уже отошла в другой угол с фруктовым салатом в руках. И это только начало проживания в одном отеле.

***

      Начало парижской недели моды было многообещающим: её открывали показы Dior и Saint Laurent. Рюджин ждала показ от Йеджи, но для журналистов и Джису она шла, чтобы злорадно насмехаться над ней. Знали бы они, что всё не так просто и прозаично.       Приехать в Париж было легко, попасть на показы мод — уже тяжелее, но Рюджин вход был открыт. В первом ряду её окружали богатенькие модницы, блогеры, набирающие популярность за счёт едких замечаний, актрисы и поп-звёзды. Модные профессионалы во главе с Анной Винтур тоже присутствовали.       Рюджин одёргивала слишком короткое платье и то и дело пересекалась взглядами со знакомыми и коллегами. Джису наигранно улыбалась, потому что без связей и дружбы в модельном бизнесе не проживёшь. Благодаря этому Рюджин выстрелила и была на вершине.       Когда началось само мероприятие, Рюджин заскучала. Понятное дело, что модели и их образы мало её интересовали за исключением последней, закрывающей показ. Но смотреть тоже приходилось: как же потом без едких замечаний? Чтобы задеть Йеджи, главную музу Dior, и получить нагоняй от Джису.

Britney Spears — Circus

      Элегантность и женственность чувствовалась в каждом образе. Спокойные тона: стандартные чёрный и белый вкупе с бежевым заставили Рюджин зевнуть минимум раз пять за показ. Тренчи сменяли брючные костюмы, а их — пальто и платья. Ко всему этому ещё и добавлялись сапоги и замшевые сумки.       Скука смертная. Но когда настало время выхода Йеджи Рюджин заметно оживилась и подалась вперёд. Глаза её игриво заблестели.       Аккуратные размеренные шаги. Свет софитов направлен только на неё. Уверенность сочилась в каждом её движение. Глаза, подведённые насыщенным чёрным, хищно оглядывали подиум и ряды зрителей. Она сразу выделила из толпы Рюджин. Даже руки задрожали, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди.       Хван Йеджи однозначно оказывала влияние на неё.       Шуба с тигриным принтом была завязана на широкий пояс с золотой, поблёскивающей пряжкой. Приближаясь к концу подиума, Йеджи потянулась к поясу и начала развязывать его. Ухмылка становилась шире, а градус жары в воздухе повышался.       Адреналин разливался по венам, а Рюджин даже не зажигала на подиуме. Зато Йеджи собиралась устроить шоу.       Йеджи покончила с поясом и скинула тигриное пальто с плеч. Под ним оказалось миленькое платье из блестящей струящееся ткани. Контраст! Тонкие бретельки с завязками не закрывали обзор на её ключицы, и Рюджин хотелось завыть. Снова хотелось украсить её шею сангрией.       Она знала толк в блеске и сиянии.       Её походка — это грация и элегантность. Она заслуживала всех оваций и даже больше. Она не была напряжена, как другие модели. Ни капли не волновалась, а покоряла мир и была самой собой. Рюджин стало плевать на всех тех, кто её окружал, до тех пор, пока она чувствовала на себя взгляд Йеджи.       Богиня, чёрт её возьми.       Рюджин чуть не дрожала от напряжения. Она стискивала бёдра, сжимала кулаки, сдерживая накатывающее возбуждение, и прерывисто дышала. Это всё хищный взгляд кошачьих глаз. Тигрица, самая настоящая хищница: похитила сердце и здравый разум Рюджин.       Хотелось всего и сразу: и быть с ней, и быть ей, и быть под ней. Последнего — больше всего.       Сочетание милого платья и дерзких кожаных ботинок ей очень понравилось. Не то что костюмы в расцветке скучный грустный беж. Но Йеджи, конечно, об этом не узнает: ей только провокации да яд в словах подавай.       Если бы Рюджин была просто фанаткой, её никто бы никогда не заметил. Зато Йеджи заметила соперницу и врага в одном лице.       Йеджи точно знала, как устроить шоу и развлечь публику. Тигрица, рядом с которой Рюджин чувствовала себя только что родившимся котёнком. Остальное неважно, главное — рядом с ней.       Горячо, безумно красиво и восхищающе.

***

      Время шло, показы протекали плавно и без эксцессов. Они ходили на одни и те же мероприятия, но не взаимодействовали, что было большим упущением. То Рюджин в первом ряду, а Йеджи на подиуме, и наоборот. То они сидели на противоположных концах. Это не мешало им общаться через журналистов.       «Шин Рюджин назвала новую коллекцию Dior скучной. Её слова дословно: «Я думала, грустный бежевый это только про мамочек, которых больше волнует отсутствие визуального шума, чем детство ребёнка в скучных неярких тонах. Мне совершенно не понравилась коллекция: скучно, тошнотворно и однообразно. И не понимаю, почему все зовут Хван тигрицей. Обычная кошка с улицы, которая готова выцарапать лицо за еду». Напоминаем о том, что Шин и Хван соперничают уже довольно долгое время. Разбираемся в ситуации подробнее…»       Рюджин ни разу не ошиблась в своих высказываниях о Йеджи, зато привлекла её внимание и удостоилась ответа. И пусть Джису грозилась носить с собой скотч, чтобы вовремя заклеивать Рюджин рот. Джису пора начать писать успокоительные (или сразу яд добавлять в кофе), потому что война между Рюджин и Йеджи не прекращалась.       «Хван Йеджи не оставила слова Шин Рюджин без внимания. Цитируем: «Chanel тоже не изменяет себе: жемчуг, шляпки да твидовые костюмы. Шин никак не украсила шоу, даже распластавшись она на полу, это привлекло бы больше внимания. Повторим, а, Шин?» Вспоминаем о том случае и обсуждаем вражду моделей и новую коллекцию Chanel в этой статьей».       Ту ситуацию с Йеджи Рюджин отчётливо помнила до сих пор. Это было самое начало модельной карьеры, когда она делала первые осторожные шажки к популярности. Йеджи, дебютировавшая чуть раньше, не хотела мириться с тем фактом, что внимание ей уделялось теперь меньше.       Рюджин задела самолюбие Йеджи, и та этого просто так не оставила.       На одном из показов Йеджи хорошенько испортила ей жизнь: то не передала указание стилиста, то якобы случайно пролила на неё айс американо. Последним штрихом стало то, что она буквально вытолкнула Рюджин на сцену. Лежать пластом на подиуме ей не понравилось, особенно с учётом того, что Йеджи потом как ни в чём не бывало продефилировала.       Вот, насколько сильно Йеджи не понравилось то, что у неё отобрали внимание. Её одержимость славой и вниманием вначале даже напугала Рюджин. Нарцисс, сделала бы всё ради популярности.       Рюджин поделилась своими мыслями о Йеджи только с Джису и Юной, но никто не воспринял её всерьёз. «Вы просто конкурентки, в модельном бизнесе нет места любви и дружбе, зато есть место подлости и ненависти», — сказали ей тогда.       Потом Рюджин начала думать о Йеджи… слишком много. И тогда она поняла её одержимость славой, потому что сама стала одержима вниманием Йеджи.       Странно, специфично и необычно. Что поделаешь? Она сама удивлена.       Никому об этом она не рассказала, а вдобавок сотворила себе образ загадочной, таинственной девушки. Их соперничество продолжилось, и наконец они вместе на вершине.       Проблема одна — Рюджин тошно от соперничества, притворства, но что не сделаешь ради Хван Йеджи.       — Йеджи… — сорвалось её имя с губ Рюджин.       Она давно в отеле после показа Chanel и заявлений Йеджи, но её взгляд во время дефиле Рюджин было тяжело забыть. Йеджи будто гипнотизировала её, следила только за ней одной своими кошачьими глазами и скользила по её телу взглядом. Это польстило Рюджин.       Рюджин, уже переодевшись в ночную сорочку, вдруг встала с постели и подошла к зеркалу в полный рост. Мрак окутывал её, но очертания своего отражения она увидела. Она идеально подходила под стандарты красоты, но главное лишь то, что скажет о ней Йеджи.       Холодная ладонь оказалась на шее, оглаживая нежную кожу. Рюджин представляла, что так её могла касаться Йеджи. От шеи она перешла на ключицы, потом на очертила контуры груди. Сердце под её ладонью затрепыхалось, стоило подумать о Йеджи. Потом Рюджин скользнула рукой под низ сорочки. Бельё уже давно намокло, а сама она изнывала от желания.       Когда пальцы оказались близко к горящему центру, Рюджин опомнилась. Нельзя, её могли услышать. Как раз вовремя послышались ругательства: Йеджи вышла на балкон, а звукоизоляция была очень плохой. Хотя скорее всего дело в незакрытом балконе Рюджин.       Рюджин мысленно чертыхнулась и вышла на балкон. Уставшая Йеджи сидела в плетёном кресле, а в руках держала бокал. В темноте не было видно, какой это напиток, но в одном она уверенно точно — это алкоголь.       — Никакого разнообразия и оригинальности у Виржини Виар, — быстро среагировала Йеджи на появление Рюджин. То же самое она сказала и журналистам о коллекции Chanel.       — Грустный бежевый и однообразие. Мария Грация Кьюри не лучше.       Йеджи фыркнула. Рюджин скрестила руки на груди и наблюдала за ней: в её позе, её жестах сквозила уверенность в себе и утончённость. Даже в том, как она делала глоток своего напитка, была своя грациозность! Наблюдать за Йеджи — одно удовольствие.       Помимо удовольствия было что-то интимное в ситуации. Йеджи без макияжа, не при полном параде — она не скрывала своей уязвимости, как обычно это делала перед публикой.       — Завтра показ Louis Vuitton, а потом — афтепати. Мы продолжим всё также портить друг другу жизнь?       — Ты ещё вспомни про фруктовый салат.       — Я помню вообще-то, — дёрнула плечом Рюджин. — Давай хотя бы на вечер не будем ненавидеть друг друга?       Рюджин всё бы отдала за спокойную обычную жизнь без притворства, игр и смен ролей. Почему она не может просто восхищаться Йеджи, а должна играть ненависть, чтобы её просто заметили? Про образ загадочной девушки она вообще молчала.       — Ничего не обещаю, Шин. Вообще-то мне даже нравится с тобой враждовать.       Она понимала, о чём говорила Йеджи. Адреналин в крови, всеобщее внимание и перешёптывания публики, даже чьи-то негодования. Рюджин интересовало внимание одной конкретной особы. У каждого есть свои слабости, загадки. В этом и заключалась загадка Рюджин.       Йеджи любила внимание, а Рюджин — Йеджи. Выйдет ли из этого что-то? Ещё неизвестно, ведь не время говорить «финита ля комедия».