Решение

Врач настоял на срочной операции и Лену увезли. Федя не находил себе места, шатался в палате, как раненный медведь. Хоть бы спасли. Хоть бы их спасли. Наконец в палату пришла медсестра. — Мужчина, вам нужно освободить палату, — потребовала она скрипучим голосом. — Почему? Что случилось? — у Феди душа в пятки ушла. — Что случилось, что случилось, ваша жена в реанимации, после кесарева мы в эти палаты сразу не переводим, им от наркоза нужно отходить, а мне нужно, чтобы санитарка могла тут убраться, — совершенно будничным тоном ответила она. Конечно, разумная часть мозга Прокопенко понимала, что медсестра такой стала не от хорошей жизни, просто работа у неё так же как и у него тяжёлая, она многое повидала, и, если бы эмоционально реагировала на все, то давно бы уже выгорела и не смогла бы тут работать. Но по-человечески хотелось как-то по-другому узнать, что операция закончилась и… как она закончилась? — Как Лена? Как мой сын? Он жив? — спросил Фёдор обеспокоенно. — Все с ними нормально. Ваша жена в реанимации, приходит в себя. Ребёнок в детской палате. Прокопенко собрал вещи Лены, потому что медсестра все не отставала от него, и потом пошёл на поиски кого-то, из кого не пришлось бы вытягивать подробности клещами. Благо в коридоре ему попался доктор, оперировавший Лену. Он явно устал и очень хотел уйти наконец домой, но все-таки провёл Прокопенко к детской палате. Ему удалось на пару мгновений увидеть сына. Конечно, в порядке исключения для наших бравых сотрудников милиции, как изволил выразиться врач, засовывая в карман купюру, данную ему Федей. А иначе его уже давно выгнали бы из отделения, приемные часы окончены. Дёма был такой крохотный, куда меньше остальных малышей, лежавших в средних люльках. Но с ним было все хорошо, спал, туго спелёнатый, как и все остальные. Их обоих оставили в больнице ещё на неделю, поэтому когда этот подонок Смирнов застрелил Костю, их ещё не было дома. После того, как все случилось, он привёл Игоря домой, уложил его на диване спать, и сам уснул сидя на полу, будто охраняя его сон. Утром его разбудил звонок от Лены. Она, хоть ее и просили пока не вставать, дошла до сестринской и позвонила ему, волнуясь. Вчера он их не навещал. — Ленок, ты что, вскочила с постели? Извини, я вчера не приехал. Да, случилось. Костю на задержании застрелили. Я с Игорем был. Я знаю, сам поверить не могу. Да, хорошо. Игорь в ту ночь спал как дерево, слишком многое на него навалилось, но, когда зазвонил телефон, тоже проснулся, хоть и виду не подал, дал дяде Феде поговорить. — Как тетя Лена? Как Демид? — он вышел из спальни, когда услышал, что дядя Федя повесил трубку. По Игорю было видно, что ему очень хочется забыться и услышать хоть какие-то хорошие новости. — Хорошо. С ними все хорошо, скоро выпишут. Конечно, им ещё долго дома нужно будет поправляться, но это не беда. Слушай, Игорек. Мы с Леной обсудили, мы хотим опеку над тобой оформить, как ты на это смотришь? — Фёдор Иванович немного грустно улыбнулся Грому. — Дядь Федь, но у вас же малыш родился, куда я вам ещё? — Игорь смутился. Ему не хотелось стать обузой. Хотя они оба понимали, что это глупо. Игорь и до смерти отца бывал у них так часто, что у него тут была своя кровать. Куда он от них денется. — Ты нам всегда был как родной, — заверил его Прокопенко, бережно приобняв. Дему и Лену выписали накануне похорон. В доме каким-то дичайшим образом смешивалась радость и скорбь, но от этого Игорю стало легче. Было бы совсем невыносимо, если бы все внимание было на нем и все бы его жалели. Чтобы отвлечься, он читал спящему Деме новеллизацию «Зубастиков». — Что ты читаешь, ужас какой, — усмехнулась Лена, с трудом поднявшись с кровати. — Дядя Федя сказал, что Деме пока не важно, что ему читают, главное ласковым тихим голосом. Чтобы он знал, что он не один. — Я скорее имела в виду тебя, не рановато тебе такие ужасы читать? Как ты, Игорек? Гром поднялся со стула и посмотрел на тетю Лену. — Я не знаю. Сам не знаю, как я. — Я знаю, что сейчас очень больно и грустно, и страшно, но потом станет легче. Мы с тобой, — Лена кивнула понимающе. На похороны было страшно идти. Он никогда раньше никого не хоронил. Всем занимался дядя Федя, организацией, поминки решили устроить по-тихому. Домой к Прокопенко никого не звали, там был Демид, к которому пока не стоило никого подпускать, все-таки он родился раньше срока и мог легко заболеть. Поэтому были только они и Игорь. — Спасибо, что вы со мной, — благодарно сказал Гром своим приёмным родителям, когда они сидели за столом. Кусок в горло не лез, поэтому, через силу съев ложку кутьи, Игорь бережно перехватил у тети Лены Демида и сказал, что покачает его, чтобы она могла поесть. Гром сел в кресло с малышом и дал ему ухватить себя за палец. Дёма был ещё тощий, как цыплёнок, но доктор при выписке сказал, что с ним все хорошо и уже через пару недель он перестанет быть похож на инопланетянина. Игорю никогда не хотелось иметь брата или сестру, но теперь он думал о том, что рад, что есть кому держать его за руку.