Решение

Врач не решился проводить срочное кесарево, скоро заканчивалась его смена. Во время ночной пересменки у Лены открылось кровотечение и к утру они потеряли ребёнка. Все было как будто не с ними, как будто не взаправду. Лена, его Чудесная, веселая Лена, лежала в кровати бледной тенью. Она была в сознании, но смотрела в одну точку и молчала. Не было сил говорить. Даже слез не было. Они оба были в шоке. Дома их ждали собранная кроватка, наглаженные распашонки, коляска, все было готово к приезду человека, который уже никогда не придёт. Феде тоже было больно, но он, если бы мог, взял бы всю Ленину боль на себя, лишь бы она не страдала. Ему каким-то чудом хватило сил дойти до таксофона на первом этаже и позвонить Косте, попросить его убрать все детские вещи из дома. Лену обещали скоро выписать. Она еще могла быть дома, потому что ее отпуск по беременности и родам еще не закончился… но Федю отпустили с работы всего на пару дней. И потом еще на один… на похороны. На похороны Игоря не взяли, никому из взрослых не хотелось, чтобы он видел крошечный белый гробик. Но Костя пришёл. Кто бы знал, что через две недели Игорю все-таки придётся пойти на похороны, только уже отца. После похорон Кости Прокопенко привели Игоря к себе. У них даже мыслей не было отправлять его куда-то, к дальним родственникам или в детский дом. Да и родственники тоже особо не горели желанием его забрать, кажется. — Игорек, мы бы хотели с тобой поговорить, — сказал Фёдор Иванович, когда дома все разулись и сняли мокрые от дождя куртки. Лена кивнула. Она так почти все время и молчала, только погладила Игоря по волосам. — Да? — глухо спросил Гром, уже не зная, что дальше от жизни ждать. — Мы хотели бы оформить над тобой опеку. Чтобы ты остался с нами. Как ты на это смотришь? — спросил дядя Федя. — Спасибо, — Игорь благодарно кивнул и машинально пошёл мыть кроссовки от осенней грязи. Как папа учил. Они так и разошлись, каждый погруженный в своё горе. Федя был на кухне, Лена сидела на диване в большой комнате, а Игорь в маленькой, которую должен был делить с Демидом. О том, что в этой комнате должен был появиться младенец, напоминало теперь только пустое место, где стояла кроватка, собранная папой и дядей Федей. Игорь долго чувствовал себя будто онемевшим, как рука, которую отлежали во сне, но теперь он смотрел на этот пустой кусок линолеума и ему стало очень больно и грустно. Гром вышел из комнаты и отправился в большую, сел рядом с тетей Леной на диван, обнял ее и заплакал. Лена прислонилась щекой к его макушке, обняла Игоря и тоже позволила себе заплакать. Фёдор не смог долго сидеть в одиночестве на кухне, оно начинало на него давить. Он поднялся со стула и нашёл свою маленькую, разбитую семью в большой комнате на диване. Прокопенко сел рядом, обнял их обоих, насколько рук хватало. Себе он сказал, что ему расклеиваться точно нельзя. Ему нужно об Игоре позаботиться, о Лене, кто их поддержит, если не он? Выплакав все, Игорь ещё вздрагивал, шмыгал носом, но все-таки собрался с духом и сказал. — Папа за ним обязательно присмотрит. Он умеет с малышами обращаться, — тихо произнёс он, смотря на тетю Лену и дядю Федю. Лена сжала губы, стараясь не разрыдаться ещё сильнее и кивнула, снова обнимая Игоря, пытаясь его утешить. — Мы даже не сомневаемся, Игорек. А мы присмотрим за тобой, — тяжело вздохнул Прокопенко, обнимая их и зажмуривая глаза. Не расклеиваться. Нельзя. За один месяц он похоронил сына и лучшего друга. У кого после такого останутся силы бороться? Но он должен жить дальше. И должен помочь Лене с Игорем жить дальше. — Давайте свет что ли включим? А то в такой темноте сидим, — собрав в себе силы сказал Фёдор.