Модели для сборки

Тельма шмякается посреди помойных урн в спальном районе города. Крылья с запахом рыбы и тины задевают её лицо, когда птицы с гоготом взлетают. Альбатросы, бакланы и пара чаек. Беспорядочная стая исчезает за домами в красно-синем небе. Тельма смотрит им вслед. Встаёт, стряхивает с брюк окурки и мятые бумажки. Похоже, она очутилась в часовом поясе, где ещё не вывозили мусор, но уже начинает темнеть. При ней нет сумки, а значит и денег, и документов. От приземления побаливает бедро. «Надо же, — думает Тельма, — а ведь я была уверена, что контракт с птицами это безупречный способ избежать неприятностей». Так удобно казалось, а. Ну типа: за тобой увязались на тёмной улице, а ты р-раз — и подлетаешь к своему подъезду, взлетаешь на свой этаж. Только шум в ушах — перья трутся друг о друга, и ветер набился в горло. Прямо-таки благословение. Стоило хорошенько испугаться, как ржущие морские птицы за́стили ей глаза. Ну вот, спасли от неприятностей и на этот раз. Интересно, её теперь просто уволят, вышвырнут на улицу без выходного пособия или будут преследовать? Последним, что Тельма помнила, был их обшитый дубом офис. Звонок в приёмную. Часто колотится сердце. Нужно попрятать документы из красной папки, но куда? Они будут осматривать всё, даже панели со стен вскроют ломиком… Сердце заходится. Звон стекла, выбитого клювами, развеянного крыльями. — Придурки, — шипит Тельма вслед альбатросам. Хочется заорать, но не хватало ещё привлечь внимание. К счастью, в кармане брюк она находит несколько монет. Хорошо, что кофейный автомат в холле исправно сыплет сдачу... сыпал. Всё разом осталось в прошлом. Шеф, наверное, волосы на себе рвал пучками, когда обнаружил пустую приёмную. «Надо будет обязательно завести барсетку на пояс, чтобы всё необходимое всегда было при мне, и чтоб в полёте не свалилась», — думает Тельма, пока ковыляет вдоль незнакомой улицы в том направлении, откуда слышится шум автомобилей. Для начала можно подыскать круглосуточную забегаловку, чтобы продремать в ней ночь над стаканчиком кофе, а там и неприятностей найти на свою голову — и пусть птицы снова решают сами, где ей лучше оказаться, раз уж после их последнего акта спасательства ей терять нечего.