Лунатик, Бродяга и остальные

Сириус прислонился лбом к ободку унитаза, что прекрасно показывало, насколько он был пьян. Его волосы держали чужие руки, а он не мог составить ни одной связной мысли, но знал, что ему необходимо это сделать. Что-то произошло, что-то важное и пугающее. Что-то... Его снова вырвало. — Блять, — простонал он. Ужасно плохо, в голове месиво, подобное тому, что изверг его желудок. Почему он довел себя до такого состояния? — Марлин, — сорвалось с языка, и он опять простонал, осознавая. Вот оно. Марлин. Что он сделал? Сказал ей что-то? Он признался в любви. Да, точно. Но почему щека так горит? Марлс ударила его? За что? — Почему девушка бьет своего парня, когда он признается ей в любви? Сириус знал, что он не один, но ему никто не ответил. Он нахмурился и завел руку назад, чтобы убедиться, что не придумал себе это. Но нет, волосы действительно держала живая человеческая рука. Он обнял себя за живот, чувствуя новые позывы, но сдержался. Казалось, Сириус сидел так часами, пока его не настигло еще одно просветление. — Я признался в любви не ей. Прядка упала на лицо, но ее тут же отвели, руки перехватили волосы по новой. — Спасибо, — мимоходом поблагодарил Сириус. Значит, признание было. Но не то, которое мечтает услышать любая девчонка. Конечно. Он издал нервный смешок. — Я такой идиот, — протянул он. — Зачем я это сказал? Почему именно сейчас... Сириус прервался, чувствуя новый спазм, но и он прошел. Может, ему уже достаточно. — Но ведь это правда, да? Это правда. Блять, это пиздец какая правда. Я люблю его. Слышишь? — почти плачет он, обращаясь неизвестно к кому. — Я так облажался, но это правда, я люблю Лунатика, всегда любил. Нет, Сириусу недостаточно, и он в который раз опускает голову в унитаз. Отвратительная, отвратительная ночь. Отвратительный алкоголь. Он сам отвратительный. — Но я правда его люблю, — захныкал Сириус, сдвигая голову набок, чтобы посмотреть на Джеймса — кто еще мог держать его волосы и выслушивать эти пьяные бормотания? — и убедиться, что его слушают, но желудок снова скрутило. — Аккуратнее, пожалуйста, — над ним устало выдохнул Ремус и направил его голову обратно к унитазу.