11. типичный
31 марта 2024 г., 13:40
Примечания:
Ремус/Сириус
Наказания Непростительными не были большим делом для семейства Блэк. Вообще любые виды наказания здесь только поощрялись. Сириус привык к этому, как к тому, что утром восходит солнце, а вечером заходит.
После того, как Вальбурга перехватила письмо, адресованное ему Джеймсом, в котором тот упомянул пушистую проблему Лунатика, Сириус ожидал всего, но не того, что мать залезет в его голову. Из письма было ясно, о какой проблеме шла речь — стоило один раз расслабиться и не шифроваться, как все полетело Мерлину под бороду, — но Вальбурга знать не могла, кто такой Лунатик. Легилименция была ее единственным выходом.
Но и Сириус был не так прост. Пусть Вальбурга нечасто копалась в его мозгах, кое-что он все же выучил: он мог оградить некоторые воспоминания от червей легилименционных чар матери.
Это было в каком-то роде даже хуже, чем пыточные проклятия. Он изо всех сил старался думать о чем угодно, но не о слове на букву «о». Его сознание было похоже на пластилин, голова болела до искр перед глазами. Но он справлялся. Он справлялся.
Тогда Вальбурга перешла к другим воспоминаниям. И Сириусу не хватило сил скрыть от нее и это: она будто знала, что может найти и другой секрет.
По щекам потекли слезы.
...Ремус, его зеленые глаза, кособокая улыбка.
Они лежат под солнечными лучами в траве, и рубашка Ремуса задралась сбоку. Он рассказывает что-то, а Сириус только и может, что смотреть на открывшуюся полоску кожи.
Сигарета одна на двоих, и его пальцы случайно касаются губ Ремуса.
Ремус чем-то раздражен, и Сириус укладывает его к себе на колени, успокаивающими движениями гладит по спине.
Пальцы Ремуса дотрагиваются до его лба.
Ремус исправляет его эссе, отпускает колкости, а Сириус только думает о том, чтобы он не заканчивал говорить и не уходил на свое дежурство.
Бессонные ночи за глухо задернутым пологом и заглушающим заклинанием, но зубы все равно впиваются в ладонь, потому что ему стыдно за звуки, которые он издает...
Внезапно все закончилось, и Сириус увидел мраморный пол перед собой. Его руки тряслись, не давая упасть совсем, голова тяжело клонилась к груди, а слезы не переставали ни на секунду.
— Это так типично для тебя, — с отвращением прошипела Вальбурга.
Она не поленилась нагнуться и ударить его по щеке, а затем торопливо вышла и хлопнула дверью. Даже не применив к нему Круциатус, которого он ожидал. И это не было облегчением.
