Лунатик, Бродяга и остальные

Марлин, проклиная свои пышные юбки, босиком бежала вдоль каменного коридора с высокими сводами. В одной руке она держала подол тяжелой ткани, а в другой — вышитые золотом туфли. Несколько прядок выбились из сложной прически и неприятно щекотали нос. Ей никогда в жизни не было так страшно в собственном замке, как в эту ночь. Она прислушивалась к любым посторонним звукам и присматривалась к теням от неровно мерцающих факелов. Два потайных хода, один подкупленный охранник и — свобода. Вечная, настоящая, сладкая. В уме Марлин неустанно прокручивалась лента последних событий: пышный бал подошел к концу, гости разошлись по комнатам или расселись в экипажи, чтобы вернуться домой; в зале остались только она и ее супруг; еще один танец, уже в тишине, в котором она не смогла отказать, что впоследствии превратился в опостылевшие приставания и мокрые поцелуи на плечах; в последний момент она предложила выпить еще вина, от которого супруг, конечно, не отказался; дрожащие руки, отсыпающие в бокал достаточное количество капель белладонны, смешанной с какими-то другими травами, название которых она не запомнила. Краем глаза Марлин видела, как падал муж и пытался ухватиться за край собственного трона, но все равно проклинала себя за то, что не осталась убедиться, что все сработало как надо. Руки с силой толкнули последнюю дверь, и в лицо мягко ударила ночная прохлада и запахи цветущего летнего сада. На глазах выступили слезы. У конюшен ее ждала самая невероятная, смелая и красивая девушка из всех, что Марлин доводилось встречать. — Оставляете королевство без короля и королевы, госпожа, — довольно улыбнулась Доркас, покрепче устраивая походную сумку на черном жеребце. В отличие от Марлин, ее служанка — уже бывшая — выглядела как человек, которому предстоял долгий путь верхом на лошади: волосы были заплетены в густую косу, на плечах покоился теплый плащ, а ноги облегали кожаные штаны, завязки на которых Марлин не раз тянула зубами. — Его брат более чем способен перенять эти обязанности на себя, — совсем не по-королевски фыркнула Марлин, с помощью Доркас запрыгивая на коня. — Поехали быстрее. — Хоть плащ накинь, торопыга. — Я вздохну спокойно, только когда окажусь как можно дальше от этого места. Выедем на тракт, свернем в Синий лес, а там надену или сниму все что захочешь. Лица Доркас она не увидела, потому что погнала коня вперед. По открытым рукам собирались мурашки, ветер от быстрой скачки гудел в ушах, а корсет неудобно сдавливал тело. Но Марлин была счастлива. Когда первый рубеж был преодолен, она натянула поводья и сжала бока жеребца ногами. Пальцы рук, что до сих пор держали обувь, выронили ее в густую траву, а сама Марлин, как горный ручей, скользнула вниз. Ноги столкнулись с влажной и прохладной землей, и это было приятно. Она почувствовала, что слезы вновь застилают глаза. Вдруг сзади прижалось теплое тело, знакомые смуглые руки легли на живот. — Вы свободны, моя королева, — прошептала Доркас, оставляя поцелуй за ухом. — Я больше не королева. — Марлин потянулась к своим волосам и стала вытаскивать из прически всевозможные шпильки. Белоснежные локоны один за другим распались по плечам, и Доркас зарылась в них носом. — Теперь я просто Марлин. Твоя Марлин.