Лунатик, Бродяга и остальные

Когда Сириус написал ему, Ремус не поверил. С их последней встречи прошло... сколько? Лет шесть? Поэтому он не сильно надеялся увидеть Сириуса в кофейне после закрытия, где работал последние два года. Но не успел Ремус поменять табличку с «открыто» на «закрыто», как заметил на другой стороне улицы знакомую фигуру. Сердце запнулось о грудную клетку, и он застыл. Это точно был Сириус. Ремус мог поклясться жизнью, что это был Сириус. Через десять минут они сидели в подсобке, держа в руках по стаканчику с кофе, и пялились друг на друга. — Я увидел тебя случайно, — принялся объяснять Блэк. — Был вечер, ты возился с кофемашиной в пустом зале. Первым моим порывом было зайти и поздороваться. Но... — Сириус прервался, и его лицо на мгновение скривилось, будто ему больно говорить. Ремус кое-как удержался, чтобы не взять его за руку — он не был уверен, как Сириус отреагирует на его прикосновение после... всего. — Подумал, что это будет слишком. Для меня и для тебя. А потом обнаружил в старых вещах номер твоего телефона и решил рискнуть. Ремус не смог удержаться от улыбки, вспоминая, как рисовал цифры на обрывке тетрадного листа. Это казалось более интимным, чем вбить свой номер в чужой телефон. Сириус тогда оценил. — Хорошо, что ты не поменял номер. — Хорошо, — подтвердил Ремус, на что получил полный надежды взгляд. Что они с тобой сделали, подумал он, впервые за все время видя свет в серых глазах. Раньше они сверкали, как звезды. Это разрывало его на части, но он не мог позволить себе такую роскошь: не тогда, когда Сириусу нужно за что-то держаться. Что они с тобой сделали. Ремусу было пятнадцать, когда в класс пришел новенький в рваных джинсах, с густыми черными волосами чуть выше плеч, с пластырем на подбородке и колечком в губе, назвавшийся Сириусом. Ему было шестнадцать, когда они впервые поцеловались, прячась в женской раздевалке во время физкультуры. Ремусу было семнадцать, когда родители Сириуса узнали о том, что тот встречается с другим мальчиком, и отослали его в «исправительное место». Конверсионная терапия, как узнал Ремус месяцы спустя от матери. Он проплакал тогда весь день без остановки. После того, как кофе был допит, разговор пошел легче. — В целом это было похоже на христианскую школу. — Сириус пытался отшучиваться, но его улыбка была такой надрывной, что Ремусу было не смешно. — Только к молитвам богу присоединялись молитвы о возвращении на путь истинный. Когда Ремус узнал, куда отправили Сириуса, он нездорово много времени потратил на то, чтобы лучше узнать, что включает в себя эта «терапия». Он читал про то, что людям могут показывать картинки гомосексуальных отношений (что бы на них ни было изображено), а потом применять негативные методы стимулирования при помощи электрошока. Он много чего вычитал. Он боялся спрашивать. — Все не так плохо, — Сириус словно знал его мысли наперед. — Это не была психиатрическая лечебница или вроде того. Могло быть и хуже. — Сколько ты там провел? — Два года. Потом понял, что если хочу быстрее выйти оттуда, то должен сделать вид, что и-исправился, — он споткнулся на последнем слове и сжал лежащую на столике руку в кулак. — Даже женился. Ремусу захотелось спросить, почему он не написал ему тогда. Почему не искал встречи. Вместо этого выдавил усмешку. — Даже? Сириус смущенно улыбнулся. — Так от меня все отстали. Я думал, что смогу с этим смириться, но это было ужасно, уж поверь мне. Мы развелись через три с половиной года. — У вас есть дети? — Слава богу, нет, — Сириус нахмурился и покачал головой, переводя взгляд на свои колени. — А ты? Что у тебя произошло за эти годы? Ремус обвел рукой помещение. — Работа бариста и курсы финансового аналитика. Съехал от родителей в прошлом году, снимаю квартирку недалеко отсюда. — Один? — Один. — Ремус вдруг почувствовал, как в нем просыпается волна нежности к парню напротив. Позабытые чувства, словно пес, много лет не видевший хозяина, наконец-то встрепенулись в нем. Это был Сириус. Другой, повзрослевший, сломанный, но в то же время тот же самый. Это был он, и Ремусу стало трудно дышать. — Мне лучше уйти? — обеспокоенно спросил Сириус, и Ремус мысленно выругался на себя за то, что дал слабину. — Нет, не уходи, — он замотал головой. — Прости. Сириус растерянно посмотрел на него. — Я скучал по тебе, — произнес Ремус. И тогда Сириус снова улыбнулся. На этот раз улыбка больше походила на то, чем она должна быть. — Я могу обнять тебя? — Пожалуйста. Они одновременно поднялись со своих мест и неловко шагнули друг к другу. Но в следующую секунду Ремус наклонился и обхватил его за пояс. Он хотел быть осторожным, но Сириус обнял его за шею и спрятался в изгибе плеча, прижимаясь как можно ближе. И это было так хорошо и так правильно. — Я тоже скучал по тебе.