Лунатик, Бродяга и остальные

Сириус думал, что в этой части местности они жили одни: мать, отец, он и его младший брат. Но однажды, выбравшись погулять в одиночестве, Сириус зашел слишком далеко, влекомый непонятным внутренним зовом. И встретил его. — Иисусе, — незнакомый долговязый мальчик с русыми кудрями зажал нос пальцами и отшатнулся. — Что? — смутился Сириус. — Твой... запах... — Он отошел еще на несколько шагов. — Ты пахнешь мертвечиной. Лицо Сириуса вмиг погрустнело и осунулось. Он опустил голову. — Ты вампир, — догадался мальчик. — А ты, наверное, оборотень, раз чувствуешь такое. Они стояли среди голых деревьев на высушенной земле и смотрели друг на друга, как на мираж. — Мама говорила, что кроме нас здесь никого не осталось. — Оборотень продолжал держаться на расстоянии, прикладывая руку к нижней части лица. — Моя говорила мне то же самое. Так они познакомились. Сириус узнал, что мальчика зовут Ремус, что он живет со своими родителями за холмом, в нескольких километрах отсюда. Оба никогда не заходили так далеко, держа в голове предупреждение об опасности неизведанных мест, но в ту ночь впервые нарушили запрет. С тех пор они договорились собираться на этом же месте каждые выходные. Из-за чувствительности Ремуса им приходилось держать дистанцию, но они были рады, что встретили друг друга. — У меня вообще не было друзей, — как-то признался Ремус. — Никогда. У тебя хотя бы есть брат. — Да. Но я рад, что теперь у меня есть еще и друг. На двенадцатый день рождения Сириуса они устроились на том самом холме, за которым лежала дорога к дому Ремуса. Луна висела почти полная, отчего все вокруг переливалось под ее магическими лучами. — До сих пор трудно поверить, что тебе двенадцать, а не тысяча двенадцать. Сириус хмыкнул. — Должны же браться откуда-то чистокровные вампиры? Иногда выходные выпадали на полнолуние, и Сириус с тоской думал о том, что не увидится с Ремусом вместо одной недели целых две. Им стоило бы обзавестись каким-нибудь средством связи. — Я нашел это на свалке, — в одну из ночей Ремус протянул Сириусу рацию, прежде чем отойти на привычное расстояние. — Она работает?! — Вроде как. Знаешь, как пользоваться? — Нет. Ремус достал свою из кармана куртки и рассказал ему. Теперь они могли заранее договариваться о встрече и видеться чаще. Когда им было по пятнадцать, Сириус уговорил Ремуса показаться в полнолуние. — Волка, наверное, будет воротить еще сильнее. — О, тогда... — Не расстраивайся. Я могу просто пробежать мимо. У тебя ведь хорошее зрение? — Прекрасное. — Тогда заберись на холм, ладно? Сириус никогда не видел волков, но Ремус показался ему самым красивым. — Никогда не спрашивал, — произнес однажды Ремус. — Но как вы питаетесь? Была зима, их ноги утопали по щиколотки в снегу. — Охотимся на животных. Тут водятся только мелкие, но нам хватает. Хотя отец частенько любит вспоминать, какова на вкус была человеческая кровь, пока люди не вымерли. Прямо-таки скорбит. Ремус в задумчивости свел брови к переносице. — Думаешь, они правда вымерли? — Должно быть. После таких катаклизмов только сверхъестественные существа и смогли выжить. — А я думаю, что кто-то остался. Земля большая, они просто могли осесть где-то очень далеко. Сириус носком ботинка вывел на снегу звезду. — Ты можешь передвигаться днем. Можешь отправиться на поиски выживших. Ремус улыбнулся. — Это опасно. — Конечно. Но мы уже не дети. — Я бы хотел путешествовать с тобой. Сириус посмотрел на него. Что-то радостно-горькое завладело его небьющимся сердцем. Он бы тоже хотел. Но они не могли даже прикоснуться друг к другу спокойно — Ремус не мог, — а это была не самая большая их проблема. Но Сириус позволил себе помечтать немного. Когда им исполнилось восемнадцать, Ремус поселил тревожную мысль в сознании Сириуса, которую он сам старался от себя прятать все то время, что они были знакомы: — Ты увидишь, как я состарюсь и умру. — И тебе добрый вечер. Ремус усмехнулся. — Тебе это не кажется странным? — Не знаю. Мне не приходилось еще с таким сталкиваться. — Наверное, я единственный, смерть кого ты увидишь. Это хорошо. — Почему? Ремус посмотрел на него, как на несмышленого ребенка. — Потому что это только я. Сириус нахмурился. — Твоя смерть стоит десяти других. После этого Ремус молчал слишком долго. Жаркое лето на двадцатый год жизни стало поворотным в их истории. Ремус отсутствовал месяц, перед тем связавшись с ним по все еще работающей рации, чтобы сказать, что отправляется кое-что разведать. Сириус, несмотря на то, что сам предлагал ему когда-то исследовать мир, каждую ночь боялся, как бы с ним ничего не случилось. Однако Ремус вернулся целый и невредимый, с такой сияющей улыбкой, что у Сириуса что-то стянулось под ребрами. — Ни за что не угадаешь, с какими я новостями. — Нашел людей? — Не, — Ремус покачал головой, — на старом велосипеде так далеко не уедешь. Лучше. И он пошел к нему, пряча нос в вороте футболки. Ткань задралась, открывая золотистую кожу живота, и Сириус почему-то поспешил отвести взгляд. — Держи. — Ремус передал ему маленький прямоугольный флакон без всяких опознавательных знаков и отбежал обратно. — Эта штука способна подавить твой запах. Рот Сириуса непроизвольно распахнулся. — Нет, — в конце концов выдал он. — Да! — Ремус рассмеялся. — Пей! Сириус выпил. На вкус жидкость была как ничего. — Где ты взял это? — Добрался до парочки оборотней. Старики. У них дочь была, водилась с вампирами, создала подавитель запаха. Они отдали мне все, что было. — И все, что было, это сколько? — Одна доза действует двадцать четыре часа. Всего у меня их семь. Мало, подумал Сириус. — Целое состояние, — произнес он вслух и улыбнулся. — Так что, ты подойдешь ко мне или как? — Я обязательно добуду еще. — Ремус подошел к нему. И вот так, они стояли лицом к лицу и смотрели, изучая друг друга заново. Сириус заметил веснушки на носу Ремуса и золотые крапинки в болотных глазах. Он представил, как это все выглядит при свете солнца, и впервые сожалел о нем. О солнце, которое видел только на картинках в книгах. — Всегда было интересно, почему твои глаза не красные, — тихо произнес Ремус. — Они красные, когда я голоден, — в тон ему ответил Сириус. Ремус кивнул. Сириус подумал, что сейчас он чувствовал себя ближе всего к понятию голода, жажды. Он испугался, но позволил непривычному чувству пропитать его холодные кости. От Ремуса веяло жаром живого существа. Сириус поднял руку и дотронулся до его щеки. Ремус вздрогнул от контраста их температур, но покорно склонился к ладони. Тогда Сириус решил, что умрет вместе с Ремусом, когда придет время. Не было смысла в вечности без него. Он никогда так и не признается Ремусу, что после его последнего вздоха выйдет на солнце и сгорит, осыпаясь пеплом рядом с ним.