Лунатик, Бродяга и остальные

Стояла середина июля. Сириус возился с мотоциклом во дворе, щура глаза от яркого солнца. Он подумывал призвать солнечные очки и только потянулся за палочкой, как услышал голос Ремуса: — Сириус! — раздалось из приоткрытого окна дома. — Подойди сюда. Сириус смахнул прилипшие ко лбу волосы и поднялся. — Что такое? — Он зашел внутрь. Ремус задумчиво хмурился на дверь ванной. — Обернись Бродягой, пожалуйста. Сириус пожал плечами и без вопросов выполнил просьбу. Ремус кивнул и направился в ванную. Бродяга, ничего не понимая, пошел за ним. Ремус открыл шкафчик, висящий над раковиной, и достал оттуда... — Эй! — Сириус вскочил, поменяв форму пса на родную, человечью. — В миллиардный раз говорю, что мы не будем точить Бродяге когти. — Так не может продолжаться. Твои когти больно царапают. — Я буду аккуратнее, — принялся умолять Сириус. Ремус наперед знал каждый его аргумент, он слышал их уже не по одному кругу, поэтому заранее прервал поток речи поднятием ладони. — Нет, Сириус. Либо мы это сделаем, либо я запрещу тебе приближаться ко мне. И вообще передвигаться по дому Бродягой, ты уже поцарапал пол в коридоре. — Я разведусь с тобой, если ты это сделаешь. — Мы даже не женаты. — Наш брак благословлен на небесах, это важнее людских формальностей. Ремус закатил глаза и сложил руки на груди. — Я применю силу. Печально-негодующее лицо Сириуса вмиг сменилось заинтересованной улыбкой. Глаза загорелись. — Да? Выражением лица Ремуса же можно было ломать кирпичные стены. — Обращайся. — Ну Лунатик, — к Сириусу вернулся жалобный тон. Ремус строго пожал губы. Сириус нахмурился и взвыл, как непослушный ребенок. — Я нассу тебе в ботинки. Ремус и бровью не повел. Секунд через десять недовольного сопения перед ним снова встал на четыре лапы черный пес. Ремус сел на пол и принялся за дело, начиная с задних лап. Бродяга показательно вздыхал и пыхтел еще какое-то время, но ко второй лапе успокоился. Когда Ремус приступил к передним, Бродяга игриво куснул его в бок и повалился спиной на его колени. Ремус, наконец, по-доброму усмехнулся, почесал его за ухом и позволил остаться так. После, как со всем было покончено, Бродяга лизнул Ремуса в щеку, а затем, из вредности, широко прошелся мокрым языком по всему лицу, зная, как Ремус этого не любит. Тот поморщился, отворачиваясь, и оттолкнул пса с колен. Бродяга убежал обратно во двор. Позже Ремус вышел к нему. Сириус восседал на корточках перед своим мотоциклом. — А сколько жалоб было, — произнес Ремус, присаживаясь на крыльцо. — Делов-то. — Делов-то, — передразнил его Сириус, делая вид, что все еще недоволен.