За невидимой чертой

— Все свободны, завтра собираемся в пять. Марат перепрыгнул через ограждение хоккейной коробки и, привычно закуривая на ходу сигарету, зашагал по направлению к дому Андрея. Мысль о том, что нужно навестить друга, не давала ему покоя с самого утра. Слухи на улице распространялись моментально, и все уже были в курсе, что мать Андрея забрали в дурку. Сам Андрей сегодня не появился ни в школе, ни на сборах. Наверное, возится с сестрёнкой. Пацаны поймут. Что именно случилось с мамой Андрея, Марат не знал, но внутреннее чутьё подсказывало, что и здесь была как-то замешана эта злополучная треклятая шапка. Он тяжело вздохнул. Эта ситуация была сплошным недоразумением и уже давно начала его раздражать. Марат решительно не понимал, из-за чего разгорелся сыр-бор. Маму друга от потери вообще всего, что у нее было, он пытался спасти ценой собственной репутации и нехило за это отхватил. А потом, как будто этого было мало, еще и шапку новую для нее приволок. От Андрея же в ответ получал только упрёки и оскорблённый взгляд исподлобья. С ума сойти можно. Марат шапку достал? Достал. Она налезла? Налезла. Что ещё ему нужно было исполнить, чтобы заслужить право дружить с Андреем как раньше? — Вот и делай после этого добрые дела, — Марат бросил окурок под ноги, затушил его и зашёл в подъезд. В подъезде пахло сыростью. Стараясь не дышать, Марат пробежал два лестничных пролета, перешагивая через ступеньку, и оказался перед дверью в квартиру Андрея. Марат нажал на кнопку звонка. Никто не спешил открывать дверь, хотя внутри было явно слышно какое-то шевеление. — Эу, Андрей! Открывай, это я! Марат ещё раз позвонил и принялся настойчиво стучать. Заснул он там, что ли? Наконец, еще через полминуты, дверь отворилась, и на пороге показался Андрей. Выглядел он так, будто ему самому не помешала бы принудительная госпитализация: опухшее лицо, тёмные круги под глазами, футболка в каких-то непонятных пятнах. Казалось, что он не спал и не ел уже неделю. Даже как будто похудел, хотя не может же человек похудеть за сутки? Или всё-таки может? — Ты чего шумишь? Юлька спит уже. — Так я не знал. Начало девятого же только. Андрей продолжал стоять в дверном проёме, как бы показывая, что гостей он не ждал и приглашать друга на чашку чая не намерен. Но ведь и Марат к нему пришёл не чай пить. Более того, удручённый вид Андрея только убеждал его в необходимости этого профилактического визита. Отодвинув друга в сторону, Марат протиснулся в квартиру. Андрей послушно закрыл за ним дверь и опёрся спиной о стену прихожей. — Ну рассказывай. Что с мамкой-то твоей? Андрей стоял молча, скрестив руки на груди и потупившись. — Ты зачем пришёл? — наконец произнес он. — Что значит — зачем? Тебя навестить. — Ну навещай, — пожал плечами Андрей и поплелся на кухню. По-видимому, дела обстояли хуже, чем Марат ожидал. Ничего удивительного, ведь маму Андрей очень любил. Наверное, больше, чем Марат любил обоих своих родителей и брата вместе взятых. Стал бы он грабить Флюру Габдулловну ради собственной мамы? Почему-то такую ситуацию ему было сложно себе представить. Может быть, потому что у мамы Марата были и шапки, и норковая шуба, и чешские кожаные зимние сапоги, и потеря одной меховой шапки не ударила бы по семейному бюджету. Марат обвёл взглядом крошечную прихожую с выцветшими обоями и протёртым, местами почерневшим, паркетом. «Здесь все нищие», — часто говорил отец Марата. Но, тем не менее, у Суворовых всегда была еда на столе, были модные шмотки, которые и за деньги непросто купить — их нужно было «доставать», и даже кое-что из новейшей электроники. У Васильевых же было только кое-что из еды, да и то не всегда. Марат разделся, разулся, помыл руки и прошёл на кухню. Андрей сидел, положив голову на стол, и негромко всхлипывал. К такому Марат был не готов. Андрей казался ему человеком упрямым и выносливым, который прежние невзгоды переносил стоически. Но тут такое дело — мама. Неудивительно, что события последней недели его так подкосили. Марат замялся. Ему еще не приходилось никого утешать, вообще никогда. Даже мама при нём старалась не плакать, не говоря уже о брате с отцом. Что делать, он не знал. В голове вертелись отрывки из какой-то научно-популярной передачи о том, как вывести человека из истерики. «Дать пощёчину… заставить досчитать до десяти… контрастный душ… стопка крепкого алкоголя…» Всё было не то. Да и истерикой происходящее было не назвать. Марат подошёл к Андрею, сел на корточки возле него и положил одну ладонь Андрею на спину, а другую — на колено. — Ну не убивайся ты так. Вылечат твою мамку. Андрей не отвечал. Его спина под ладонью Марата дрожала, футболка была влажной. Марат крепче сжал руку на колене друга и решил, что будет мудро просто подождать. Прошло несколько минут. Постепенно рыдания Андрея начали затихать, но на попытки его разговорить он по-прежнему не реагировал. Марат решил, что настала пора что-то предпринять, встал и попробовал поднять Андрея за плечи. — Андрей, поднимайся. Пойдем. Может, тебе душ контрастный принять или, там, горячую ванну? Я слышал, что помогает, — Марат немного помолчал и добавил, — давление понижает. К его удивлению, Андрей и правда встал на ноги. — Да, хорошо. Лучше ванну. Андрей побрёл по направлению к ванной комнате, и Марат последовал за ним. Пока Марат воевал с отжившей свой век сантехникой, пытаясь поймать нужную температуру и напор воды, Андрей уже успел раздеться догола. Ничуть не стесняясь Марата, он перешагнул через бортик, плюхнулся в наполненную наполовину ванну, откинул голову назад и закрыл глаза. Марат замер и заворожённо уставился на открывшуюся перед ним картину. Хотя пялиться на обнажённого друга в планы Марата не входило, он всё равно был не в состоянии отвести взгляд. По-юношески худощавое, но выносливое и крепкое тело, почти гладкое, если не считать густые светлые волосы подмышками и на лобке. Кожа покрыта множеством родинок. Аккуратный член, похоже, среднего размера, хотя в таком состоянии точно не определить. Марат положил руку на кисть Андрея и осторожно сжал. Какие же красивые у него руки! Длинные пальцы, изящные, но сильные — такими и должны быть пальцы пианиста. Костяшки сбитые — следы недавних драк — но ногти чистые и аккуратно подстриженные. Марат боролся с желанием провести руку дальше — вверх по предплечью, огибая плечо, касаясь груди. Ему отчего-то вдруг дико захотелось трогать тело Андрея. И вообще, к своему стыду, Марат чувствовал, как кровь начинает приливать к члену. Он отдёрнул руку, отвёл взгляд в сторону и постарался сосредоточиться на чём угодно другом, но мысли упорно возвращались к Андрею, лежащему перед ним обнажённым и ничего не подозревающему, и эрекция не спадала. Ванна наполнилась, Марат закрыл кран и решил по-тихому ретироваться и успокоиться где-нибудь на кухне, пока Андрей не заметил что-то неладное. — Ладно, давай, отмокай пока. Если что — зови. Марат выскользнул из ванной. И что на него нашло? Как мог другой парень пробудить в нём такое? К тому же лучший друг, к тому же в беде. Совсем не об этом ему следовало думать, а скорее о том, как Андрею помочь. Хотя, если не лгать себе, нечто похожее с Маратом уже как-то раз случалось. Той ночью после видеосалона Марат долго не мог заснуть, думая о произошедшем. Но его голову, как ни странно, занимали не красотки из порно, а образ Андрея, так впечатлённого увиденным. От внимания Марата не ускользнуло ни явное смущение Андрея, ни его затуманенный взгляд, ни то, как он первый смылся подрочить в ванную. Интересно, о чём Андрей в тот момент думал? Прокручивал в голове сцены из фильма? Представлял на месте актрис свою ненаглядную Ирину Сергеевну? Марат в ту ночь трогал себя, думая о том, о чём думал Андрей. Представлял себе сцены из порно, но не сами по себе, а как бы пропущенные через призму восприятия Андрея. Представлял, как Андрей мастурбирует в той тесной ванной, стоя, прислонясь спиной к стене, с закрытыми глазами и полуоткрытым ртом, и воображает свой член во рту одной из тех грудастых девиц. Тогда Марат не придал большого значения своей странноватой фантазии. Ему и раньше в пылу момента приходили в голову отбитые в разной степени сценарии, за что позже становилось стыдно. Поэтому о том эпизоде он уже почти успел забыть. Марат прошёл на кухню, на всякий случай поставил чайник и принялся бесцельно слоняться по квартире. Возбуждение постепенно спадало, пока не пропало совсем. Вышедший из ванной в свежем белье Андрей застал его в гостиной за изучением дореволюционного сервиза. — Это от бабки в наследство осталось, — пояснил Андрей. — Да я так и понял, что старинный, — Марат обернулся. — Ты как? Пришёл в себя? — Да. — Хорошо, а то я уже думал, что ты тоже с катушек слетаешь. Ты это… Скажи, если что-то нужно. Вова-то тебе точно деньжат из общака подкинет. Ну а я тоже чем смогу помогу. С Юлькой или ещё с чем-то. Не стесняйся, в общем. Андрей едва заметно кивнул, но ничего не ответил. — Ну что, раз тебе стало лучше… — Останешься сегодня? — перебил Андрей. — На ночь? — Угу, как раньше. Марат задумался. С одной стороны, после его недавних приключений он клятвенно пообещал матери хотя бы в ближайшее время не задерживаться допоздна и ночевать дома. С другой стороны, ему очень хотелось остаться и провести вечер с Андреем, как тогда, когда они слушали пластинки, играли в настолки, иногда даже делали уроки (или, вернее, их делал Андрей за них обоих), а ночью засыпали, вдоволь перед сном наговорившись. Недавнее эротическое наваждение полностью покинуло Марата, и сейчас уже он не мог поверить, что лучший друг был объектом его желания. Андрей выглядел измождённым и был похож на мокрого грустного щенка, которого хотелось разве что накормить, обнять и уложить спать. — Ладно, давай, с удовольствием останусь, — Марат улыбнулся, и Андрей мягко улыбнулся в ответ. — Что делать будем? — А не знаю, у меня и сил что-то делать уже нет. Можем телек в большой комнате посмотреть. — Не терпится узнать, о чем докладывали на пленуме ЦК? — попытался пошутить Марат. — Мне тоже. Единственный телевизор в квартире Васильевых располагался в комнате, где спала мама, перед её кроватью. Андрей водрузился на кровать, прислонившись к стене, и Марат, сперва сгоняв на кухню за чаем, уселся рядом. По обоим каналам передавали «Прожектор перестройки» с такими захватывающими темами, как заселение трех сотен счастливых советских семей в новые квартиры, визит Горбачёва в Китай и усиление военного присутствия США в Панаме. Андрей, похоже, действительно пришёл в себя. Ребята шутливо обсуждали происходящее на экране, а попутно Марат рассказывал, что было сегодня в школе и на сборах. Обернувшись к Андрею в очередной раз, Марат обнаружил, что тот мирно посапывает, откинув голову назад. Стараясь не разбудить, Марат осторожно уложил его на бок и накрыл одеялом. И сам после непродолжительных раздумий улёгся рядом и мгновенно заснул.