Открытия

      Раньше гроза никогда не заставала Марину вне дома, чему она была безумно рада. Ливень, град, метель — да, но чтобы со вспышками и раскатами посреди леса — нет. Она цепляется за Женину руку, перешагивая через месиво, в которое превратилась тропинка за считанные секунды, и вздрагивает, когда небо содрогается.       Женя смеётся. Марине кажется, что ей послышалось среди оглушающего шума капель по листьям и шуршания капюшона по ушам, но Женя оступается, попадая кроссовком в лужу, и запрокидывает голову, ловя капли языком. Марина видит её широкую улыбку и тянет на себя.       — Жень!       Она дёргает за руку в ответ:       — Да классно же! Тебе не холодно?       Марина не успевает осознать, как подступающий сумрак рассеивается новой вспышкой — ещё более яркой, и к шуму прибавляется глухой, могучий хруст, тонущий в грохоте облаков и Женином хохоте.       Какофония звуков и чувств. Но Марине не холодно, только тревожно и противно от влаги на руках и лице и липнущим к ногам джинсам…       — Представляешь, просто быть частью этой стихии, — заворожённо говорит Женя, оглядываясь вокруг; Марина ловит восторженный блеск в её глазах, таких же как лес: зелёных, тёмных, огромных. — Раздеться бы ещё, чтобы совсем целиком…       Марина только сильнее сжимает её руку, но ничего не говорит про то, что Женя может заболеть, что до дома они нормально не доберутся, что… Женя закрывает глаза и улыбается так безмятежно, словно не утопает одной ногой в грязи, словно не промокает насквозь с каждой секундой. Она поглаживает тыльную сторону Марининой ладони и просто улыбается. Марина выдыхает и тоже смотрит на небо. Щурится от капель и видит только серые кусочки за густой листвой, прорезанной тёмными ветвями; серое подсвечивается изнутри, показывая свой массив, — и Марина чувствует себя потерявшейся посреди чего-то, где нет смысла искать и находить. Она глубоко вдыхает мокрый воздух, полный горечи и прохлады, и обнимает Женю, проваливаясь в лужу вместе с ней и не отрывая взгляда от грохочущей выси.       Нельзя сбиться с дороги, которой нет, невозможно быть чужой там, где всё знакомо.       Женя обнимает Марину в ответ, прижимает к себе крепче.