Открытия

      Марина чувствует себя отвратительно. В голове набухает что-то тяжёлое и горячее, и хотя она дважды мерила температуру — перед выходом и уже на работе, считывая абсолютно нормальные тридцать шесть и пять, ощущения были на все тридцать девять и приближающуюся боль в горле. Даша уже сказала ей про осунувшиеся щёки и серые круги под глазами, от которых не спас спешно наложенный макияж, Ульяна буравила вопросительным взглядом; заведующая пока не застала…       Ординаторская наполняется смехом собравшихся на планёрку сестёр. Громче всех хохочет Шурочка, вероятно, над собственной же шуткой, Надя, посмеиваясь, подталкивает её в спину. Оборачиваться, чтобы показаться Жене, отчего-то не хочется — но она и не приходит вместе со всеми. Становится ещё тоскливее.       Даша мигом ввязывается в беседу, Надя в красках что-то пересказывает, но Марина не вслушивается, пытаясь рассчитать, насколько пораньше она сможет уйти домой и как сильно будет волноваться Женя. Громкий возглас Шурочки заставляет вздрогнуть:       — Марина Денисовна, вы часом не заболели?..       Она даже не успевает сообразить, что ответить, как Даша встревает, вспоминая, что вчера Марина с работы ушла без шапки, а в воскресенье промокла в лесу… Зачем она вообще это рассказала… Вокруг снова галдят так, что закладывает уши, и Марина старается не обращать на это внимание, и без того всё зная наизусть. А потом шум прорезает встревоженный Женин голос, но Марина улавливает только интонацию — не слова.       — Марина Денисовна, — говорит Шурочка, видимо, отвечая на вопрос. — Температура на лицо!       — Да нет у меня температуры, я мерила…       Женя поджимает губы, появляясь в поле зрения, и прикладывает руку к её лбу — обыденный жест, от которого у Марины всё равно бегут тёплые мурашки вдоль позвоночника и прерывает дыхание от тревоги… Женя смотрит так серьёзно, что становится почти смешно — это детсадовский способ! — а потом и вовсе склоняется, прижимаясь губами. Марина широко распахивает глаза и приоткрывает рот, вцепляясь пальцами в столешницу. Сердце теперь бьётся где-то в глотке, в голове гудит, совсем как при болезни, уже без сомнений… И вокруг — оглушающе пугающая тишина.       — Горячая, — резюмирует Женя, распрямляясь и, кажется, до сих пор не осознавая, что она сделала.       Шурочка с Надей заводят спор о термометрах, и в итоге притаскивают ртутный. Хоть бы не решили измерить давление…       Марина ищет Женю глазами — и на лице той смятение и тепло, немое «всё будет хорошо». Боль притупляется, и скрадывается тревога: так спокойно от того, что Женя рядом, готовая поддержать и не стесняться никого вокруг, разыгрывая нужный уровень безразличия. Раньше Марине не приходилось скрывать отношения, не приходилось волноваться о том, как выглядят привычная забота и шутливость — и теперь, впервые за три месяца отношений, она понимает, что это было проблемой — но больше такого не будет.