Открытия

      Ключами от квартир они обменялись ещё в конце марта, когда поняли, что встреч лишь на выходных катастрофически не хватает — а Женя, уходившая на работу минут на сорок раньше, категорически отказалась жертвовать Марининым сном. Иногда Марине всё же удавалось убедить её, что она выспалась, и, помимо греющих душу сборов, подвести; верить в то, что ездить на автобусе Женя любит, было всё же чрезвычайно трудно, хотя в этом она вся… Женя настояла отложить переезд до Марининого полного выздоровления, но ознаменовать чем-то особенным хочется уже сейчас, чем-то символически важным, что останется. И пока Женя на работе, Марина совершает преступную вылазку в магазин и вспоминает уроки скульптуры из художественной школы.       Это несерьёзно. Таким занимаются подростки: фенечки, парные кулоны, надписи на асфальте и признания в вечной любви, когда вся вечность — до выпускного. Но Марина старательно вылепливает силуэты, лапы и хвосты, намекает стекой на шерсть и расписывает. Такая мелочь, но она знает, что Женя оценит — оценит сильнее, чем кто-либо из её бывших ценил более… масштабные подарки, на которые иной раз приходилось оформлять предзаказ, выхватывать последнее или копить. Они говорили: хорошо быть девушкой, не нужно тратиться ни на цветы, ни на конфеты, парням ничего не нужно, а Марина думала, что то, что им нужно, совсем ничего не значит на самом-то деле.       Никогда раньше Марина не чувствовала потребности выразить свои чувства вот так, никогда ещё она не знала так хорошо, что ей нужно делать, хотя казалось бы… Она спрашивала об этом Женю поначалу, боясь всё испортить какой-нибудь стереотипной глупостью, а Женя объясняла, как могла, и так пугающе искренне была рада всему. Марина знает: она испытывает что-то очень и очень похожее, и от этого приятно кружит голову.       Входная дверь хлопает, и Марина выходит в коридор, зажав брелоки в кулаке.       — Мариш, я дома! — улыбается Женя — и ещё шире, когда они встречаются взглядами. До чего невозможно радостно слышать это! — Ты чего такая загадочная?       — Раздевайся.       Пока Женя переодевается, Марина ставит чайник, а потом наблюдает за ней, с трудом осознавая, как много теперь будет всего совместного. Ужины, готовка, походы в магазин, уборка, планы, бесконечное «мы», в котором звучит больше, чем может вместить сейчас разум и сердце.       — Ты в порядке? — не унимается Женя. — Как горло, нос?       — Нормально всё, коть. Я кое-что сделала.       Она показывает Жене брелоки — и та ожидаемо пищит от восторга, прикрыв рот руками. Марина скрещивает кошачьи хвосты, чтобы те образовали сердечко.       — О-о-о божечки, как это прекрасно! Спасибо!       Женя подпрыгивает и обнимает крепко, зацеловывая щёки; держит свой брелок в руках как самое драгоценное сокровище, будто до этого не получала вообще никаких подарков. Марина знает: их отношения — самое правильное, что могло с ними случится.