Души, чьи судьбы сплетены

«Подъезжай завтра к этому месту в час. Без лишних вопросов, окей?» «И выспись наконец нормально. Выглядела хреново, не обессудь.» Влад с удивлением для себя замечает, что статус девушки «В сети» и «Печатает...» он ждёт с непривычным тремором, нервно покусывая нижнюю губу. Но Аня не читает его сообщения ни через минуту, ни через две, ни через пять. Потраченное, как оказалось, зря время начало раздражать. Так по-детски, именно раздражением Влад объяснил непонятное, тянущее чувство в груди, которое он в последний раз испытывал далеко в детстве, когда отчаянно желал получить родительского внимания и одобрения своих поступков, но ничего, кроме холода и упрёков, ему не прилетало. Не подумав о том, что время было за полночь и девушка уже могла спать, Череватый выключил телефон и со стоном упал на кровать. Он не был отходчивым человеком наедине с собой, но сейчас правда старался не напоминать себе о прошлом, забыть о детской обиде и не ровнять Аню, — девчонку, которая в детстве терпела не менее ужасные вещи — с матерью. Мужчина совершенно точно спятил, раз посчитал, что с точки зрения морали неправильно вот так злиться на ситуацию и, возможно, на Ратманову. Когда его в принципе заботило, что происходит вокруг и как он на это "вокруг" реагирует? Никогда такого не было до появления той чертовки в жизни. Будь у неё рыжий волос, Влад стопроцентно прозвал бы её Ведьмой. Причём заслуженно.

***

Настенные часы отбивают свой ритм. Противное тиканье, проникающее в щель в дверном проёме, жутко действует на нервную систему в полной тишине, которая в почти закрытой комнате не нарушается больше ничем. Аня давно хотела снять их, заменить на что-то более подходящее её расшатанному состоянию, но желания браться за это всерьёз никак не находилось, поэтому всё откладывалось в долгий ящик. Этой ночью Ратманова сошлась на мысли, она не жалеет, что так и не заменила часы, ведь их тиканье — единственное, что помогает оставаться в создании, отличить реальность от сна и наоборот. Возвращаясь в свою квартиру, она правда не думала о том, что всё станет в разы хуже, а помощь от Череватого — последнее, чего стоит ждать. Это стало понятно, когда спустя даже пару часов после съёмок не пришло ни одно сообщение, а то, что сейчас сидит позади, прямо на бортике ванны, не собирается уходить вовсе. Аня не знала, куда подевалась та железная уверенность в человеке, который своими действиями смог зародить внутри надежду на нечто лучшее. Аня не знала, почему спустя невыносимо долгий час сдалась и послушала девушку, которая снова говорила нарочито вежливо и ласково, заверяла, что вдвоём им обязательно будет хорошо. Чужие, могильно-холодные руки опускаются на плечи и сцепляются в свободный замок у груди. Стекающая по ним алая жидкость теперь не пугает и не вызывает рвотных рефлексов. Она начинает казаться родной. А разве можно родного сторониться? Правая рука, ногти на которой такие же кованые, ложится на бьющееся сердце и давит. Не сильно, но ощутимо, заставляет поднять взгляд на карие глаза. Не алые, карие. Такие же, как и у неё самой. — Оно ведь для меня бьётся, Ань, — тихо, на грани слышимости звучит фраза и лицо трогает мягкая улыбка. Осколок разбитого ранее зеркала поднимают, держат на уровне глаз, чтобы отражение видеть. И Аня правда рискует посмотреть на себя в том осколке, трещины по которому разбежались во все стороны, вновь потакая сестре. Там она, что не удивительно, видит себя, такую же разбитую. Пускай неправильно, но такой вид завораживает и приковывает взгляд. — Помнишь? Ты часами у зеркала сидела, — а Аня помнит. Прекрасно помнит себя в четырнадцать лет, когда Ксюша в первые позволила взять свою косметику и даже сама объяснила самые банальные вещи для простенького макияжа. Тогда младшая правда просидела перед зеркалом больше трёх часов, практикуясь во всём из раза в раз. — Идём ко мне, Ань, тебе будет так же хорошо, как тогда, — рука опускается и осколок, словно случайно, соприкасается с нежной кожей запястья, но никто не акцентирует на этом внимание. Ксюша смотрит невинным взглядом, полным тоски и страданий, и не поверить ему сродни смертному греху. — Мы будем вместе, Ксюш.., — в мёртвых глазах блестит что-то, что не удаётся рассмотреть, ведь оно исчезает так же быстро. Всё та же холодная ладонь опускается на голову, приглаживает волосы и ободряюще кивает, улыбаясь так снисходительно. И Аня думает, что делает всё правильно, пускай и переживает происходящее как в тумане. Это не важно. Веки опускаются сами собой, но девушка не проваливается в забытьё. Она почти отчётливо чувствует, как острый край осколка начинает впиваться в кожу, но не идёт дальше, останавливается. Теперь только один взгляд наблюдает, как желанная алая кровь скапливается в ямочке и стекает вниз, на кафельный пол. Боли почти нет, а может её просто не удаётся ощутить. Резкий звук, не похожий ни на какие другие, что были слышны здесь, в ванной, вырывает сознание из опьянённого состояния. Позволяет вдохнуть воздух полной грудью и наконец испытать лёгкость. Теперь всё кажется более чётким, более настоящим. Жжение на запястье усиливается но не останавливает девушку от рывка, из-за которого порез расходится дальше. Его обязательно обработают позже, если найдется время. А пока, ещё не до конца пришедшая в себя, Аня пытается ориентироваться на звук и понять, что и где помогло ей очнуться. Телефон, оставленный в прихожей, ярко светится в темноте. От него как раз и исходила спасительная мелодия, которой Ратманова, наверное, будет благодарна до конца жизни. Одна первая буква имени звонившего, которую девушка успевает заметить, вызывает неожиданный поток слёз. После пережитого в стенах квартиры такая реакция вполне ожидаема. Аня, наконец сбросив скованность своих движений, вылетает на лестничную клетку, едва ли успев захватить с собой кроссовки. Вызов завершается, но Аня, спустившись на один пролёт ниже, останавливается и нажимает перезвонить, попутно засовывая босые ступни в обувь. Отвечают ей почти сразу и, кажется, голос по ту сторону начинает что-то говорить, но на эмоциях шатенка только перебивает его. — Вика, пожалуйста, только будь в городе! — на грани истерики выпаливает девушка, не понимая, как ей удаётся не запинаться в такой ситуации, но даже без запинок расслышать что-то в её быстром наборе слов ещё нужно постараться. — Я переночую у тебя? Тут... Господи, ты меня сумасшедшей назовёшь. Долгие, как казалось Ане, секунды никто не отвечал ей. Девушка каменным изваянием застыла в подъезде, дожидаясь, пока подруга подаст голос. Но по ту сторону раздался незнакомый хрипловатый смех. — Диагнозы не ставлю, — Ратманова, широко распахнув глаза, отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Вместо привычного «Вика» там было написано «Влад». — Чего вопишь? — Влад? — неверяще произносит девушка, рукой опираясь о стену. Этот мужчина последний, от кого она ожидала звонка в такое время. — Зачем вы позвонили? — Не по твою душу, не боись. Дружок твой где сейчас? — Какой дружок, Влад? О чём вы? — Аня, с истерическим смешком реагируя на непринуждённой тон собеседника, опускается на холодные каменные ступеньки, перенося вес на перила. — Блять, ты не одна дома, так? — теперь же голос Череватого, Аня поклялась бы, будь в более сознательном состоянии, звучал тревожно. «Серьёзно? Как часто у него меняется настрой?» — Нет, я.., — шатенка запнулась, подбирая нужные слова. — Я в подъезде. Она вернулась, Влад. Что мне делать? — Скинуть адрес и ждать меня, если не хочешь в землю второй лечь. Аня всё ещё не могла понять, как чернокнижник догадался, что прямо сейчас у девушки проблемы, скорее она и не пыталась понять. После нескольких дней в молчанку Владу в любом случае придётся если не ответить, то уж выслушать скопившиеся вопросы точно, а там, возможно, и терпение кончится. Придётся говорить. Тогда и про свой третий глаз выскажется. Сообщения Ратманова замечает, когда заходит в чат, чтобы сбросить свою геолокацию. Ни одно из них не вызывает ровным счётом ничего, за исключением неприятного осадка внутри. Прежнее восхищение человеком начало рассыпаться и Аня не могла объяснить, почему так происходит. Влад не успел сделать ничего плохого, более того он старается помочь, пускай и своеобразно. Так или иначе, пересматривать своё отношение к окружающим стоит не здесь и не сейчас. Череватый пишет, что приедет через пятнадцать, максимум двадцать минут. Достаточно времени, чтобы снова испытать чувство тревоги, ведь оно осталось в квартире, всего этажом выше за распахнутой настежь дверью. Такое себе безопасное расстояние получается, но решение вернуться кажется более безрассудным. Это Аня осознаёт, когда поднимается по ступенькам вверх, но останавливаться не думает. Сделанный на руке порез сильно саднит, а кровь продолжает стекать вниз. Глупо оставлять запястье в таком состоянии, перевязать нужно обязательно, а все остальные процедуры не так важны. Осторожно переступив порог квартиры, Аня первым делом бросила взгляд в сторону ванной комнаты. Она оказалась пустой, о недавнем присутствие кого-то напоминали только осколки на полу, один из которых лежал с разводами крови. Широкими шагами шатенка прошла вперёд, полностью игнорируя хруст стекла под ногами. Бинты, что покоились на полке, нашлись быстро. Рядом не оказалось только чего-нибудь подходящего, чтобы обработать рану. Тратить лишнее время на поиски, признаться, было страшно. Плюнув на это, Аня наспех обмотала левое запястье, но не смогла плотно его перевязать, так как сделать это одной рукой при помощи зубов оказалось не так просто. Кровь больше не капала и не пачкала пол, значит проделанных действий вполне достаточно. Задерживаться в квартире дольше страшно в разы, поэтому её хозяйка не оглядываясь возвращается на лестничную площадку, теперь уже сбегая на нижний этаж. Никто не преследует её, как думается девушки, а проверять, так ли это на самом деле желание нулевое. Будь на улице день, девушка непременно вышла бы и из подъезда, но сейчас далеко за полночь и солнце не греет. В одной вязаной кофте и таких же штанах непременно будет холодно. За железной дверью то и дело слышались проезжающие машины. Аня не знала точно, на какой приедет Влад, поэтому ждала не понятно чего. В небольшое окошечко она перестала смотреть ещё пять минут назад, больше не намереваясь высмотреть там знакомый силуэт, а сообщений от чернокнижника никаких не приходило. Пустые размышления прервались громким звуком снаружи. Сигналила машина. В том, что принадлежала она Владу, сомнений не было. Другой на его месте подумал бы, что таким образом может весь дом на ноги поднять и спасибо ему за ночной подъём не скажут. Стоит нажать на кнопку, раздаётся стандартная мелодия, сопровождаемая фразой «дверь открыта». Прохладный воздух мигом окутывает раздетое тело и заставляет вздрогнуть. Глаза мигом отыскивают нужную машину во дворе дома, из которой вылазит мужчина. Ею оказывается серый седан и Аня в мыслях уже запоминает внешний вид транспорта. В марках она не разбирается, поэтому приходится выкручиваться другими способами. — Дурная, — первое, что слышит кареглазка, когда подбегает к Владу и ровняется с ним. В другой ситуации, может, внимание на этом и акцентировалось, но сейчас девушка просто позволяет себе расслабиться, ведь теперь она не один на один с тёмной сущностью, а в обществе опытного мага, пусть и не менее чёрного. Экстрасенс же бросает не читаемый взгляд на перебинтованное абы-как запястье, не спрашивая ничего о засохшей на ладони крови. Со всем разбираться они будут не здесь. — Давай в машину. Череватый не очень осторожно подталкивает девчонку в плечо, чтобы та обошла и села на сиденье с другой стороны. Сам он снова забирается на водительское сиденье и первым же делом включает печку. Салон авто постепенно начинает заполнять уже тёплый воздух, из-за которого Ратманова поначалу ёжится, слишком долго просидела на холоде. — Рассказывай, шо этот творил? — Влад больше не кидает взгляды на притихшую девушку, трогает машину, мотор который остался работать, с места и выезжает на дорогу. — Разве ваш Толик не всё вам показал? — Аня не думала язвить, но поздно спохватилась о том, что её слова могли показаться грубыми. — С чего взяла, что Толик к моим ночным мотаниям причастен? — колдун скалится обыденно, прогоняет все успевшие залезть в голову дурные мысли и разряжает обстановку. — Стали бы вы звонить в два часа ночи едва знакомому человеку? Тем более после тех сообщений, — девушка просто объясняет ход размышлений, но стоит произнести всё вслух, она начинает сомневаться в логичности своих слов. В итоге все метания списываются на пережитый стресс. А Влад, сам о том не догадываясь, успокаивает девчонку тем, что подтверждает сказанное ею. Он действительно звонил не из желания поболтать в полночь с новой знакомой, найти общие увлечения или что-то ещё. Видения, которые показывал ему демон, встревожили экстрасенса. Он не знал точно, происходит то сейчас или в прошлом, но тревога не давала забыться во сне и пришлось-таки набрать сохранённый контакт. Как оказалось, не прогадал. — Поедем ко мне. Завтра, значит, снова в твою квартирку наведаемся, — Череватый решил сразу объяснить всё, что успел распланировать в мыслях. Пускай вопросов меньше не станет, Аня хотя бы будет знать, что Влад собирается делать. — Будем с дружбанчиком знакомиться. — Сложно его другом назвать после всего, что он натворил, — иронично отвечает шатенка. Она помнила слова чернокнижника, что они похожи и приходящая к ней сущность сродни демону, только эмоции другим способом тянет, изводит девушку, потому и нужно эту тварь усмирить. Как сделать это, Аня не знала, полагалась только на Влада, наверняка знающего больше её самой. — Шо хочешь говори, а принять придётся, — без возможности продолжить спор говорит мужчина. — Тебе от него никак не отделаться, ты про долг вспомни. — Да какой долг? — Ратманова, не заметив, повысила голос, но тут же стушевалась под тяжёлым взглядом, на который наткнулась в зеркальце. — Это мне ты скажи. Приходится тяжело выдохнуть и уронить голову назад, бесцельно буравя взглядом обтянутый кожей салон машины. Сколько не ломай голову, а вспомнить, когда девушка имела дело с тёмной силой никакой не получилось. Прокручивая каждое воспоминание одно за другим, Аня правда старалась зацепиться за всё, будь то хоть детская шалость со свечками у порога. Ничего. Остановить мыслительные процессы пришлось, когда голова начала болеть, а машина стала замедляться и завернула во двор одного из домов, который вовсе не был многоэтажкой. Шатенка, оживившись, приподнялась на сиденье и принялась в окно рассматривать совсем незнакомую улицу. — Вэлком, — задорно бросил чернокнижник и первым вышел на холодную улицу. Аня последовала за ним и, когда появилась возможность, покрутилась вокруг. Привычные глазам высотки остались позади, но назвать это место окраиной города у девушки язык не повернулся. Не слишком долго они ехали, да и дома вдоль улицы выглядели роскошно. Стоило лучше следить за дорогой, когда Влад вёл машину, возможно тогда получилось бы узнать примерное местоположение, но сделать это можно будет днём в обратном пути, а пока Аня, догнав Череватого, который уже зашёл во двор дома, решила больше не забивать ничем голову, даже если это "ничем" окажется мелочью. Первым делом ей нужно как следует отдохнуть, только потом говорить обо всём с чернокнижником и заниматься решением проблем.