Души, чьи судьбы сплетены

В чужом доме душу и сознание окутывает необъяснимое чувство безопасности. Тревога и страх перед неизвестной силой отступают, позволяют вдохнуть полной грудью и забыть про головокружение, вызванное слишком сильной нагрузкой. Настороженность вызывают лишь иные обитатели этого места, коих хозяин сам нарёк «дружбанчиками». Не смотря на безобидное прозвище, никто из потусторонних сил не вызывал доверия и каждый шорох в обители практика казался чем-то из ряда вон. Особенно глубокой ночью, когда вокруг стояла практически похоронная тишина. Первые минуты приходилось привыкать ко всему. Стоило перекрутить в памяти последний час и нынешнее стечение обстоятельств, всё враз сменилось неловкостью. Однако и её за нежеланием находиться в своей квартире пришлось пересилить, поблагодарить мужчину за внезапную помощь и принять чистую футболку, чтобы не ложиться в кофте. Та пусть и была пижамной, уже повидала обшарпанные стены подъезда. То же случилось и со штанами, только вместо стен каменные ступени. Только девушка успела переодеться в предоставленную одежду, как в зале появился виновник ночных переездов с чёрной бутылочкой и белой ватой в придачу. Два плюс два сложить не сложно, поэтому бинты, повязанные на запястье абы-как, быстро слетели вниз и были благополучно забыты на время. Череватый, исчерпавший лимит любезностей на добрые пару суток вперёд, вывалил все медикаменты на одеяло, покрывающее диван, и уселся поодаль. Видимо, разговор сейчас был в приоритете, нежели другие заботы, но повторять и объяснять без того известные вещи не хотелось. Пришлось самой браться за перекись, смачивать ею ватку и вытирать запёкшуюся кровь вокруг раны, время от времени старательно подавляя желание зашипеть, когда несчастливелось задеть порез. Выжидающий взгляд не прибавлял терпения, вызывая отрицательную реакцию, что вгоняло в смятение. Многое начинало действовать на расшатанную нервную систему не так, как надо. Раздражение теперь проявляется чаще, а одно только выражение лица человека может заставить почувствовать себя провинившейся и во избежании чего-то страшного начать защищаться. Будь то грубый ответ на, казалось бы, бессмысленную фразу, или нечто более значимое, Аня боялась без повода оттолкнуть кого-то, а потом, придя в нормальное состояние, пожалеть. Именно поэтому сейчас приходилось прикладывать усилия, чтобы воздержаться и не отправить хозяина дома спать, это точно будет не вежливо на чужой-то территории. — Дёрганая вся, — произносится без всяких вступлений фраза, из-за тона говорящего походящая на какое-то неутешительное заключение. Девушка правда не понимает, к чему была игра в молчанку в начале, если теперь Влад явно не был настроен ни на какой серьёзный разговор, если такой вообще планировался. Она, не найдя слов для ответа, всё так же молча убирает перекись на тумбочку и чистым бинтом перевязывает руку. В этот раз получается лучше благодаря лучшей сосредоточенности. — Расскажешь мне о той сущности? — безучастно спрашивает Аня. Всяко лучше, чем беспричинно послать человека, к тому же любая информация о твари сейчас окажется полезной. — Не, — и опять наглый оскал, который заставляет отвести глаза из-за накатывающего вновь раздражения. — Достаточно перед тобой пораспинался, спать хочу пиздец. — Определись, ты помочь хочешь или в угадайку со мной поиграть? — в мимике, как и в жестах, скользят нотки нервозности. Весь диалог пока воспринимается, как что-то бесполезное и ненужное. — Только принца на белом коне из меня не делай, — с явной иронией бросает Череватый. — Считай, бесятину удовлетворяю. Доброй ночи. Влад подымается и быстрым шагом удаляется в другую комнату. В голове не укладывается всё то, что он сейчас говорил и делал. Лучшим оправданием в первую очередь для себя самого показалось спихнуть всё на бесов. Девчонка не прикопается, потому что ничего не поймёт. Колдун не признается, что имел ввиду не работающих с ним чертей, а своих собственных. С момента первой встречи они не вылезали из головы и провоцировали появление чуждых ранее эмоций. Это ставило в тупик, не давало понять даже себя. Легла спать Ратманова на том же диване, особо не возражая и не напрашиваясь в свободную спальню, которая наверняка присутствовала в таком-то доме. Ночевать не в своей постели, да ещё и в компании едва знакомого мужчины, что до этого являлся всего-навсего фаворитом шоу, было достаточно неловко. Однако скопившаяся за день усталость дала о себе знать. Весь пережитый стресс и испуг потрепали молодой организм и ему требовался крепкий сон и желательно долгий, чтобы восстановить силы. По той причине утром, когда солнце поднялось и стало заглядывать в окна, чернокнижник не спешил будить Аню, а до девяти часов и сам охотно пользовался возможностью отоспаться. Заставить себя подняться пришлось в начале десятого, дел хоть и было запланировано не много, разобраться со всем хотелось поскорее, чтобы выдохнуть и продолжить жить в привычном для себя режиме. Пускай это "поскорее" затянется в лучшем случае на недельку, это не повод откладывать знакомство с Сущем ещё на несколько дней в попытках избежать лишней работы, а теперь ещё и ответственности. Чёрт бы побрал сказанную некогда к месту фразу «Череватый слов на ветер не бросает». Пообещал — сделает. По меньшей мере попытается улучшить ситуацию. Раскачаться обоим удалось ближе к полудню. До одиннадцати Влад упорно ждал, пока девушка проснётся, а после, к своему удивлению, позволил похозяйничать на кухне. Банальное приготовление чая сложно назвать готовкой, тем не менее, когда Ратманова нашлась у плиты с чайником, против ничего сказано не было. Пока вода закипала, девушка тоже присела на стул и уронила голову на руки, ничуть не смущаясь пристального взгляда. В голове зароились мысли, что с момента встречи с чернокнижником на битве многое стало кардинально меняться. Разумеется, не все изменения приятны, приходится осваиваться. Привыкать к новой жизни, в которой нет места отголоскам прошлого, а ведь именно они помогали держаться на плаву последние пару лет. Что происходит сейчас — пугает, что будет происходить дальше — страшно представлять. Аня уже замечает перемены в себе, пусть старается не акцентировать на них внимание. Помогает своими звонками и Вика, часто подолгу беседуя с подругой, показывая ей забавные фотографии той самой собачонки. Искренне радует, что хоть что-то остаётся прежним. — Шо затихла? — начинает разговор Влад. — Что будет, когда та сущность перестанет мне докучать? — терзающий юную душу вопрос наконец озвучен. Узнать, чего стоит ожидать в дальнейшем действительно важно. — Не знаю, — так просто звучит невинная фраза. Её достаточно, чтобы растерять интерес к собеседнику, ибо ничего конкретного он не говорит, не смотря на то, что может. — Смеёшься? — Аня оскорблённо фыркает, но решает стоять на своём. — Ни в коем разе. Влад честно и сам не мог понять, почему продолжает вести эту бессмысленную игру. Девушке необходимо знать больше и она показывает это из раза в раз, но чернокнижник словно сторонится чего-то. В мыслях оправдание звучит просто — ему нравится выводить людей. На деле всё сложнее. Он был практиком уже достаточное количество времени. Каждый год своего взросления убеждение в том, что ни один человек не будет перед тобой настолько искренен, как ты сам, только усиливалось. Доверять только себе, заботиться только о себе, ненавидеть себя так сильно, чтобы на любовь и сострадание другим не осталось места. Всё это за долгие пятнадцать лет вошло в привычку. С появлением на жизненной линии одной бестии абсолютно все принципы полетели к чертям. Неизвестные чувства, подозрительно похожие на то самое сострадание, сбивали с толку, а ведь началось всё с банального «дежавю», когда Влад случайно залез не туда, куда следовало и увидел детство Ани. Теперь колдун не знал, что делать. Он дал слово помочь, но не имеет ни малейшего понятия, как сделать это и чего ожидать от твари, когда та полностью ощутит угрозу. С дьяволом — таким же, как его Толик — Череватый сталкивался, но ему ещё не приходилось подчинять настолько сильную сущность. Именно поэтому сказать девушке что-либо сейчас Влад банально не мог. — Он останется опасным для меня? — решает зайти издалека Ратманова. — Бесятинка всегда опасная, — хитро улыбается мужчина. — Защищать, может, будет, только подружкой не станет. Надо — и на тебя пасть разинет. Довольно размыто получилось и на самом деле важной информации Аня не получила, но даже такой крупицей оказалась довольна. Она не надеялась дружиться с тем, кто травил ей жизнь, но надеялась, что Сущ поумерит свой пыл и перестанет сводить её с ума. Этого уже будет достаточно. Незадавшейся разговор прервал свист чайника, вода в котором наконец-то закипела. Аня выдохнула и встала из-за стола, под смешки Влада начиная снова хозяйничать на его кухне. Она сама нашла на полке сахарницу, на всякий случай пробуя белые хрусталики на вкус, на подвесной полке отыскала чай в коробке, едва не спутав с кофе. Почему-то просить помощи у мужчины гордость не позволила, вот и справлялась Аня сама. — Тебе заваривать? — единственное, что спрашивает девушка. — Валяй, — бездумно говорит Череватый, словно забывая на ближайшие пятнадцать-двадцать минут, что чай он априори пьет достаточно редко, а утро его уже началось с кофе полчаса назад. Видно, придётся смириться на время общения с Ратмановой с тем, что рядом с ней все установленные жизнью нормы будут рушиться. Влад ведь человек простой, раз рушится — хер с ним, примет и продолжит жить, словно не происходит ничего и тогда уж в чём смысл задумываться о наверняка временных метаниях внутри себя. Исчезнут так же, как и появились, когда всё закончится. Следующие полчаса проходят относительно быстро. Обе кружки оказываются пусты, вымыты и поставлены сушиться. Нехотя, но собираться всё-таки надо и Аня хорошо это понимает. Как ни крути, а не в её это принципах — от проблем и страхов бегать. Раз появилось нечто, тревожащее душу, нужно решать. По дороге обратно в квартиру нейтральный настрой Ратмановой сменился более мрачным, в то время как Череватый пребывал в предвкушении перед возможной беседой с занятной лично для него сущностью. Молчаливую особу на соседнем сиденье не беспокоил, не хватало им в пути поцапаться в таком-то расположении духа. Ситуация заметно ухудшилась, стоило Ане уткнуться в телефон и начать переписываться с кем-то. Пускай внешне она не изменилась, Влад чувствовал, что завязавшейся разговор оказался неприятен. Иногда в его глазах блистали искорки заинтересованности, однако влезать во что-нибудь ещё при любом раскладе лишнее. Велики риски погрязнуть в омуте с головой. Странная беседа продлилась недолго. Последнее, что было услышано — вибрация телефона. Видимо, гаджет переключили на беззвучный режим, после чего снова сунули в карман вчерашних штанов. Ехать, к слову, пришлось в своей одежде, чему Аня вовсе не огорчилась. Если не задумываться, чёрный комплект вполне мог сойти за что-то уличное, к тому же никто не собирается на улице торчать. Пробежаться нужно только до подъезда. Припарковав машину у знакомого с ночи многоэтажного здания, Влад полез на задние сиденья за необходимой атрибутикой. Аня дождалась его у входа в подъезд, поднимались на шестой этаж вместе. Дверь в квартиру, что не мудрено, оказалась распахнута — не до неё тогда было. Благо, соседи здесь люди хорошие. О краже можно не беспокоиться, если чужой никто не заходил. Череватый переступает порог первый, бегло оценивает обстановку. На первый взгляд всё кажется совершенно нормальным, пока глаза не цепляются за осколки в ванной, дверь куда тоже была открыта. Может, всё выглядело не так жутко, не будь на кафеле кровавых разводов, но пока мало кого это беспокоит. В стенах собственной квартиры девушка боится сделать шаг без сопровождения мужчины, который точно может гарантировать ей безопасность своим присутствием. Влад не спешит браться за дело, а напряжение с каждой минутой лишь увеличивается, но влезать со своими упрёками и прочим — не лучшая затея. Аня понимает это и позволяет чернокнижнику делать свою работу. Проходит долгие три минуты, прежде чем Череватый останавливается в той самой комнате с осколками. Здесь следы пребывания сущности ощущаются более чётко, а значит шансы вытянуть её на разговор гораздо больше. Сомнений в том, что прямо сейчас в квартире они не одни, не возникало. На привычной территории Сущ вряд-ли оставит девушку в покое, будет оставаться рядом, выискивая любую возможность вытянуть вкусные для себя эмоции. Влад опускается на колени и ставит перед собой зеркало, совсем не акцентируя внимание на остром стекле, которому, к счастью, пока не удалось разрезать ткань джинс и впиться в колени мужчины. В этот раз тоже не обходится без крови Ратмановой. Только если тогда, на испытании, на эту авантюру она согласилась из собственных побуждений, то сейчас колдун не церемонился и сразу поставил перед фактом, что её био-материал необходим, чтобы со стопроцентной вероятностью выманить дьявола. Всё-таки сильнее всего он связан именно с ней. Аня наблюдает за уже знакомым приготовлением к ритуалу. Мёртвая вода, как и в прошлый раз, окрасилась в мутный цвет из-за добавления земли, взятой с погоста. Ею было смазано зеркало, эта часть была непонятна девушке, но она молча смотрела за каждым действием без мысли прервать или случайно помешать магу. Совсем скоро раздался хриплый шёпот. Без питличек и прошлых микрофонов его едва ли можно было расслышать. — Подымайся, тебе говорю, работать будем, — начал Влад, в то время как Ратманова изваянием застыла в дверном проёме без мыслей, не зная куда себя деть. — Не во имя Отца, не во имя Сына помощи прошу. И к тебе на поклон иду я, и к тебе на поклон идёт он. Зови, говорю, блять! Приводи. Следующие несколько минут Влад не отрывал пристального взгляда от собственного отражения в зеркале. Он то замолкал, то начинал шептать призывы вновь. Аня начинала думать, что вся затея изначально была провальной и Сущ не выйдет на контакт с Череватым, они впустую тратят время. Очередным звоночком стали алые пятна, которые проявились на синей ткани джинс и с каждой минутой расползались в стороны всё больше. Трезвый разум кричал о том, что чернокнижника нужно остановить, пока осколки не впились слишком глубоко и спасти положение ещё было можно, но потемневшие карие глаза стопорили каждое движение. Сжав губы в тонкую полоску, девушка осмелилась присесть в метре от мужчины и осторожно наклониться вперёд, к зеркалу. Она не увидела там совершенно ничего и сомнения в происходящем только возросли, пока кривая усмешка не заиграла на мужском лице. — Здесь он, сука такая, теперь точно здесь, — с довольным голосом скалится Череватый, вгоняя Аню в ещё больший ступор. — Стоит, лыбится за мной. Все вопросы, которые теперь стоило задать, вылетели из головы достаточно быстро и Аня не могла связать в своих мыслях ни одного предложения. Глаза сами собой скользят за спину Влада в попытках выцепить там неизвестный силуэт, но тщетно. Там нет ничего видимого человеку. — Долг, говорит, возвращаешь. Почему долг? — чернокнижник хмыкает, потирает подбородок, неосознанно пачкая его кровью, которая осталась после прокола пальца. Его речь кажется бессвязной, потому что слов потустороннего собеседника не слышно. — Жизнь спас, его не просили, а он спас. Помереть должна была. Влад рукой на девушку показывает, как бы давая понять, что речь о ней идёт, и не тратит время на ненужные сейчас мелочи в виде объяснений. Жестами пояснять некоторые моменты тоже можно. — Сама позвала. Делать нехер было? — голос сквозит осуждением, но по тону с большой натяжкой можно сделать вывод, что обращается он именно к Ане. Слишком отстранённым от реального мира кажется Череватый. — Желание детское, говорит. Дурное, неосознанное. Мести хотела, а силой распорядиться не смогла. Нихрена не знала о ней. Сейчас тоже не знаешь, дура этакая. В сознании медленно всплывали далёкие воспоминания. Они подталкивали девушку мыслить в нужном направлении и теперь пазл начинал складываться. Старый сарай на даче, почти обвалившейся потолок. Разбитое зеркало и воск от горящей свечи на нём. И правда, детское ребячество, как думается теперь. Только в тот момент неокрепший разум считал иначе, искал защиты и помощи там, где не требовалось. Однако довести задуманное до конца не смогла, испугалась собственных действий, выбежала из ветхой постройки, забыв про свечу и испорченное зеркало, из-за которого потом ругался отец. Следующие разблокированное воспоминание оказывается менее радужным. Второй этаж всё того же дачного дома. Небольшое кладовое помещение на балконе. За деревянной дверцей спряталась низкорослая девчонка, трясясь от страха. Громкие крики слышны даже здесь. От них не возможно убежать, скрыться. Они эхом повторяются в голове, дрожь усиливается, а пальчики до побеления костяшек сжимают тонкое операционное лезвие, найденное в аптечке в маминой комнате. Глухой удар, за которым не последовало крика, вместо него половица заскрипела под тяжёлыми шагами, которые направлялись к лестнице. Слёзы тяжело подавить, всхлипы — ещё сложнее. В экстренной ситуации мозг подталкивает к опрометчивому решению и лезвие оказывается у бледной, хрупкой шеи. Правая рука, которой маленькая девочка несколько лет назад едва не убила себя, начала неметь как в тот день. Аня до сих пор с трудом могла понять, что вот он тот случай, когда вызванный за несколько месяцев до случившегося дьявол наконец нашёл шанс проявить себя, заключить контракт, который не был заключён в момент призыва. Ничего из этого никак не укладывалось в мыслях. Сложным для восприятия оказался даже тот факт, что на слова одной девчонки, подобной которой были ещё сотни, а то и тысячи детей, откликнулись высшие силы. Её не имеющие здравого смысла слова правда были услышаны. — Жрать ему не давала, говорит. Сдохли все, как хотела, а платы не получил, — продолжает диктовать всё, что ему говорят, Влад. В отличие от Ани ситуация ему давно стала ясна, а вот её решение — нет. Девушка не была ни практиком, ни чернокнижником, она в целом не имела никакого отношения к экстрасенсорике и каким ещё образом могла удовлетворять потребности Суща в питании, желательно не во вред себе, Череватый не имел ни малейшего понятия. Думать об этом сейчас было не лучшее время. Хищный голос за спиной не прекращал говорить, в красках описывал магу все жуткие моменты совместного времяпровождения, все кошмары и ведения, что он посылал с неизменной целью утолить голод. Крутил перед глазами калейдоскоп из всего самого ужасного, что когда-то видела девушка. Дьявол морочил голову чернокнижнику, как мог, не оставляя возможности передохнуть. Стало понятно, что для него происходящее здесь — игра. Ратманова успела забить тревогу уже несколько раз, пока Влад в бессознательном на вид состоянии тряс головой, бормотал про себя лишь в некоторых моментах знакомые заговоры. Появилось чёткое ощущение скованности, словно на плечи некто неосязаемый давит с необычайной силой, сгребает тебя в охапку, не даёт пошевелиться. Наверное, так бы продлилось до тех пор, пока Череватый не уступил Сущу, не поддался на манипуляции с его стороны, а делать он это, понятное дело, не собирался, иначе проблем тогда не оберёшься. Пускай сам отделаться сможет, девчонке тогда прямая дорога на кладбище, в землю, и поминай как звали. Она с тварью жизнь уже давно связала и так просто он её в покое не оставит. Легче стало, когда уже знакомая сила за спиной оскал показала, решила вступиться и Влад почувствовал, как давление постепенно спадает. Дышать теперь было намного легче и разум начал проясняться, а чужой силуэт всё меньше влиял на сознание, постепенно рассеивался под напором сильнейшей сущности. — Тварь ты, блять, — изъявил желание выругаться на своего демона чернокнижник, когда его полностью отпустило. Как практику, в этом ритуале ему досталось больше, чем сидящей рядом Ане, которая прямо сейчас с волнением во взгляде придерживала его за предплечье. Над ухом раздалось недовольное ворчание, неслышное девушке, и названный фанатами «Толик» огрызнулся под маты пришедшего в себя Влада. Влез, когда посчитал нужным и нечего тут возмущаться. — В херню ты ввязалась, честное слово, — растирая глаза руками, говорит мужчина, словно выносит приговор. Аня же ещё в шоковом состоянии находится, понимая сказанные слова через раз. Чувствовать она себя, безусловно, стала лучше. Видно, в присутствии демона Череватого её собственный показываться не решается. Оно и к лучшему, получается рвано выдохнуть и наконец восстановить застывшее дыхание, а вместе с тем и начать переваривать случившееся. Оба остаются сидеть на кафельном полу ещё некоторое время. Влад ждёт, пока девчонка полностью отойдёт от пережитых эмоций, она же с отрешённым видом не подаёт никаких признаков готовности вести разговор сейчас. Приходится брать всё в свои руки. Чернокнижник, кривясь от неприятной боли из-за порезов, встаёт на ноги и привлекает к себе внимание. Ратманова подрывается следом, придерживая его под локоть на всякий случай, но от такой помощи мужчина быстро отказывается. Раны вовсе не глубокие и опора ему без надобности, напрягает только их количество. — Влаад, — единственное, что успевает произнести Аня за долгое молчание, прежде чем упомянутый недовольно цыкает. — Блять, просто принеси перекись и пиздуй вещи собирать.., — девушка чётко считывала чужое раздражение, смешанное с тревогой, и потому не придавала значения грубым выражениям, но конец фразы заставил в немом вопросе изогнуть бровь, пока Влад не догадался разъяснить сказанное. — На сегодня мои полномочия всё. Хочешь со своим дружком остаться? Не говоря больше ни слова против, Аня вышла из ванной и из шкафчика, что висел в спальне, достала аптечку. В ней совсем не много действительно полезных вещей, но для оказания минимальной помощи будет достаточно. Она передала небольшую коробочку Владу и оставила его. Разумнее сейчас будет заняться сбором вещей, так они затратят меньше времени и уехать получится быстрее. Руководствуясь такой логикой, Ратманова вернулась к себе в комнату и взглядом выцепила спортивную сумку, которая весела рядом со шкафом. Ничего из всего, что она сейчас делает, не входило в планы. Скажи ей кто-нибудь в начале, что по итогу обращение в Битву экстрасенсов приведёт к совместному жительству с одним из них, Аня точно отнеслась бы к такому заявлению скептически, но страх перед реальной угрозой не позволяет оставаться один на один с загробной сущностью. Правильным решением кажется отступить сейчас, чтобы продумать всё до мелочей и только потом попытать удачу вновь с надеждой, что спокойная жизнь обычного человека ещё не входит в список чего-то далёкого и невозможного.