Души, чьи судьбы сплетены

Парящий над полом силуэт медленно протягивает руки к застывшей девушке, пользуясь её ступором. Мягкая улыбка не сходит с лица сущности и глаза смотрят так невинно, они словно видят изнанку твоей души, всё то, что творится глубоко внутри. — Ты вернулась ко мне, — нежным голосом шепчет, подобравшись совсем близко, и опускает ладони на чужие плечи, гладит их воздушными движениями, призывает расслабиться, словно нет обиды на Аню за то, что ранее она сбежала из дома, оставляя свою старшую сестру в одиночестве. Одна рука скользит вниз, плавно и невесомо, ложится на сердце и давит. — Манюш, ты мне его обещала, помнишь? Аня отмирает и отчаянно мотает головой. Понимает, что прервать все манипуляции на корню гораздо проще, нежели стараться подчинить себе свой разум в дальнейшем. Эмоции на лице сущности не меняются почти, в глазах не блестит опасный огонёк и печали в них больше не видно. — Как? Нарушишь слово? — девушка мотает головой. Так, как делала Ксения при жизни, когда была недовольна поведением младшей. Не было ни криков, ни косых взглядов, но сестре всегда удавалось оказывать моральное давление на Аню, без слов давать понять, что она что-то сделала не так. — Перед сестрой моя совесть чиста, — уверенно, насколько это вообще возможно в данной ситуации, цедит Ратманова и дёргается вперёд, вырываясь из плена рук. Теперь ей совсем не нравились подобные провокации и она не хотела вестись на них. Единственным напоминанием о этих прикосновениях становится покрасневшая царапина на шее, которая осталась, когда девушка случайно зацепилась за длинный ноготь Сущности. Наверное, это было единственным отличием от настоящей Ксюша. Она никогда не делала себе подобный маникюр из-за неудобства. Аня находит в себе смелости замедлиться всего на несколько мгновений, чтобы захлопнуть входную дверь и затем сорваться вниз по лестнице, не оглядываясь. Свежий вечерний воздух помогает переосмыслить случившееся и прийти к выводу, что нужно избегать одиночных походов в свою квартиру. По крайней мере в ближайшее время уж точно, иначе это может привести к печальным последствиям. Телефон в руках вибрирует и Аня отвлекается на звук, шумно выдыхая. В этот раз всё осталось позади, к счастью. Влад Череватый Шо, уже настолько заебал, что и до ответа снизойти не соизволите? 21:36 Аня Полчаса и буду дома. 21:36 Девушка не стала рассказывать Владу о том, что произошло с ней буквально несколько минут назад. Не хотелось заставлять чернокнижника беспокоиться лишний раз, кроме того вряд ли он обрадуется новости о том, что Аня возвращалась в квартиру, тем более в такое время. Откуда у неё вдруг взялась куртка, ранее оставленная в коридоре, Ратманова подумает потом. Выключив телефон, шатенка ещё четыре минуты просидела на бордюре, бездумно сжимая собственные волосы у самых корней. Такая передышка позволила успокоить трясущиеся в следствии испытанного стресса ноги и в принципе унять дрожь в теле. Поход в магазин всё ещё числился в списке планов на сегодня, поэтому пришлось подняться и пройтись до круглосуточного ларька неподалёку. Он был достаточно маленький, но продукты первостепенной важности там приобрести вполне себе возможно. Много набирать девушка не стала, так как средства были ограничены; Аня взяла с собой лишь наличные, когда основная часть денег была на карте. Такси предусмотрено вызвали ещё по пути в магазинчик, чтобы не пришлось лишние минуты мёрзнуть в темноте. Освещение здесь едва ли можно было назвать нормальным, пару жёлтых фонарей на весь участок, один из которых толком не светит. Видно, перегорает. С везением в этой поездке, увы, Ратманова распрощалась. Водитель попался на удивление болтливый, не смотря на поздний час он был достаточно активным и так и норовил втянуть её в пустой разговор, но девушка умело пресекала все его попытки и в конце концов сунула в уши наушники и отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что не желает говорить. Тогда её наконец оставили в покое. Вечерних пробок на дороге, на счастье шатенки, не возникло. Улицы оказались почти пустынными, на первый взгляд безжизненными. Отсутствие огромного количества шума и недовольных лиц порадовало. Расплатившись за поездку, Аня покинула салон автомобиля и ухватила пакет, который лежал на соседнем сидении. Машина тут же поспешила развернуться и скрыться за поворотом. Вокруг снова стало спокойно и Аня беспрепятственно отворила железную калитку во двор. Входная дверь, как и предполагалось, была открыта, а в зале на диване сидел хмурый Влад, готовый читать нотации о том, что он, между прочим, спать хочет, а не двери тут караулить. — Я вернулась, — сразу оповестила о своём прибытии девушка и сразу столкнулась со взглядом заспанных глаз. Видно, проведённый ритуал достаточно сильно вымотал чернокнижника, раз тот до сих пор не восстановился как следует и, кажется, был готов завалиться спать в любой удобный и не удобный момент. — Хвала всему святому, — саркастически хмыкает Влад и шаркающими шагами доходит до коридора, выхватывая из женских рук пакет с продуктами. Взгляд цепляется на элемент одежды, который Аня всё это время уверенно держала под мышкой, прижимая к боку. До затуманенного сном разума не сразу доходит, что это именно та джинсовка, любезно предложенная им самим при встрече на испытании. — Ты её где отрыла? — нахмурившись, уточняет Влад и с подозрением рассматривает вещь уже в своих руках со всех сторон. Признаться, эта куртка совсем вылетела из его головы в свете последних событий и он даже не помнил о пропаже, однако теперь вопросы напрашивались сами собой. — Вика передала, — так просто соврала девушка, ничуть не мешкая и попутно стягивая обувь с ног. — Забыла у неё, когда ночевали вместе. Сегодня вернула. — Бог с ней, — отмахивается Череватый, закидывает чёрную шмотку на верхнюю полку шкафа и разворачивается. — Я на кухне буду. Аня кивает и, в отличие от мужчины, свою вещь вешает на вешалку с большей аккуратностью, а затем уходит в комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Чуть позже она застаёт Влада за разбором продуктов. С одного взгляда стало понятно, что это не то, чем он хочет сейчас заниматься, но всё съестное всё-таки распахивает по отсекам холодильника и шкафчикам. — Надеюсь, здесь нет ничего, что ты не ешь? — решает поинтересоваться Ратманова. Она не брала чего-то необычного, чтобы не ошибиться в выборе продуктов. Возможность узнать, что из еды Влад предпочитает больше ещё предоставится, а пока они могут обойтись чем-нибудь простецким. — Не, заебись всё. Спасибо, — чужой голос звучит необычайно спокойно и, кажется, в нём нет ни единого намёка на стёб или обычные шуточки. Так сказывается на мужчине усталость. Дальше разговор не продолжается, потому что Влад уходит в свою спальню, намереваясь забыться в долгожданных объятиях сна, пока такая возможность присутствовала. Аня же, чувствуя себя более бодро, задержалась на кухне чуточку дольше. Фонари за окном погасли около получаса назад, когда новостная лента в телефоне была изучена вдоль и поперёк, все новые сообщения прочитаны, а забавные ролики в интернете просмотрены. Веки начали слипаться незаметно, стрелка на настенных часах тогда показывала отметку в пятьдесят минут первого. Растирая осунувшееся лицо руками, девушка поднялась из-за стола и отправилась к себе. В комнате было совсем темно из-за отсутствия света и плотно задвинутых штор. Раскрывать их она не стала; спать в комнате с незашторенными окнами не комфортно. Расстелив кровать, Аня сунула мобильник под подушку, не забыв прежде отключить будильник. Вставать рано никак не хотелось, к тому же был шанс наконец отоспаться и упускать его девушка не намеревалась. Насыщенный событиями день быстро растворился в сознании, стоило голове соприкоснуться с подушкой. Сознание верно погружалось в спасательную темноту и навязчивые мысли исчезали сами собой, пока не стихли вовсе. Проснулась девушка ближе к четырём утра. Виной тому стали странные звуки, по ощущениям доносящиеся откуда-то из комнаты. Спросонья разобрать их было тяжело и первые секунды понять что-либо Ратманова не могла, отчаянно открывая-закрывая глаза. Потребовалось ещё пара мгновений, чтобы всё тело прошибло волной леденящего ужаса и могильного холода. Прямо под ней из-под кровати то и дело слышались мерзкие чавканья. Первая здравая мысль, пришедшая в голову — Сущ, но он ещё ни разу не появлялся в присутствии Череватого, если чернокнижник лично не призывал его. Значит, промах. Шевелиться было до одури страшно, ведь в таком случае присутствовал огромный риск издать звук и привлечь нечто, сидящее под кроватью, к себе. Успокоить себя Аня старалась по-настоящему детской и слишком уж наивной штукой; она под одеялом с ног до головы. Именно так в детстве старшая сестрёнка успокаивала девчонку после страшной истории или фильма, укутывая её в кокон и приговаривая: «это безопасное место, здесь тебя ни один монстр не достанет». Конечно всё это — нелепая выдумка, чтобы маленькие дети не боялись спать ночью одни. Наверное, поэтому ужасающие звуки под кроватью всё никак не стихали. Нечто продолжало громко чавкать, периодически клацая острыми зубами, словно обгладывая кости. Аня не знала, почему именно такое сравнение пришло ей в голову, но оптимизма оно не добавляло. Напротив. Ресницы мелко дрожали из-за плотно сжатых век, а перед глазами заплясали звёздочки, но открыть их девушка боялась. Грудь судорожно вздымалась при каждом редком вздохе. От нарастающего напряжения захотелось кричать, звать на помощь хоть кого-нибудь, лишь бы не оставаться наедине с тем, что сейчас сидит внизу всего в нескольких несчастных сантиметров и жрёт что-то. Однако не получалось произнести ни слова. Все они вставали поперёк горло, сбиваясь в один плотный ком, который начинал мешать делать полноценные вдохи. Прошла, как показалось Ане, целая вечность, прежде чем мерзкие звуки под кроватью прекратились и сменились давящей тишиной. Она точно была обманчивой, ведь это нечто никуда не ушло. Оно не выползло наружу, шатенка не слышала этого. Открывать глаза по-прежнему было до одури страшно и девушка пролежала так мучительно долго, но не проходящее чувство паники не позволяло бездействовать слишком долго. Секунда. Две. Аня рвано выдыхает и боязливо подымает веки, чтобы практически сразу завопить от ужаса. Нечто сидело прямо над ней и скалилось своей безобразной разорванной пастью. Чёрные впадины непрерывно следили за девушкой, изучали. Сукровица, покрывавшая горелую плоть, выделялась из открытых ранок всё больше и едва ли не капала вниз. Когтистая лапа с худощавыми отростками, сжимающая до этого простыни, опустилась на грудную клетку и начала давить, играясь, пока Аня не нашла в себе силы подорваться с места и рывком чуть ли не упасть с кровати. Устоять на ногах удалось. Неосознанный, затравленный взгляд метался по совершенно пустой комнате. Здесь не было никого... Всё вернулось на свои места, но панический страх не отступал. Бешеные удары сердца эхом отзывались в ушах, сливались в один сплошной гул и не позволяли больше ничего услышать, а рот пришлось зажать обеими руками, чтобы подавить рвущиеся наружу рыдания. Дверь в комнату распахивается почти моментально и на пороге появляется сонный Влад, явно не до конца отошедший от недавнего сна. Стоящая посреди комнаты девушка бросается в глаза самой первой и мужчина подходит ближе, всё ещё не понимая, что случилось. — Ань, — он осторожно касается дрожащего плеча своей широкой ладонью, уверенно сжимает ткань футболки, но попытки привлечь к себе внимание оказываются тщетными. Приходится в полной темноте разбираться, куда так упорно пялится девушка, стараться разглядеть что-то неизвестное впереди, всего в паре метров. Только ничего настолько жуткого и устрашающего Влад там не находит. Самая что ни на есть обычная комната. Практик делает широкий шаг вперёд, закрывая Ане обзор собой, чтобы она точно смотрела на него. Глаза на долю секунды цепляются за красную полоску на шее. В карих радужках напротив ярко выражены и страх, и смятение, и непонимание. Последнее, пожалуй, сейчас читалось и в глазах Череватого. — Да шо ж такое-то? — нахмурившись, задаёт вопрос Влад, однако не получает ответа. Осторожно, насколько может, он обхватывает чужие запястья и убирает руки от лица, на щеках которого ещё блестят не застывшие дорожки слёз. Стереть их не находится ни сил, ни уверенности. Сейчас больше хочется разобраться в ситуации, ибо страшно в начале крики из соседней спальни услышать, а потом застать девушку в таком состоянии, ещё и ни единого слова от неё не добиться. Большие пальцы неторопливо водят по тыльной стороне чужих рук, массируя кожу, и совсем скоро Влад утягивает Аню обратно на кровать, на которую она садится с большой неохотой, недоверчиво бегая взглядом по каждому углу. Девичьи пальцы уже сами вцепляются в ладонь Череватого, ища то ли защиты, то ли поддержки. Мужчина порывается высвободиться из захвата, испытывая смешанные чувства от всего этого, но останавливает себя, когда понимает, что состояние девушки сейчас далеко от осознанного и ему бы лучше поскорее привести её в норму. — Обожди, — вдруг произносит Влад, не уверенный, что смысл его фразы правильно растолкуют, стоит шатенке подтянуться ближе к живому теплу рядом с собой. Это выходит у неё рефлекторно, однако мысли о внезапной близости вгоняют чернокнижника в ступор и тот спешно покидает комнату, но не надолго. Проходит от силы две минуты и он возвращается обратно уже со стаканом воды в руках. Взгляд Ратмановой за время его короткого отсутствия стал куда беспокойнее, хотя возможно ему просто это мерещиться, поэтому на странном волнении внутри колдун не зацикливается. — Давай, пей. Влад снова опускается на край кровати, придерживая стакан, чтобы Аня случайно не пролила на них воду. Та, к слову, имела не особо приятное послевкусие. Это стало понятно по нахмурившемуся лицу девушки, которая постепенно начала возвращаться в реальность. Поставив пустой стакан на тумбочку, Череватый упёрся руками в матрац, шумно вбирая в лёгкие воздух. Аня привалилась сбоку, почти невесомо упираясь головой в плечо чернокнижника, чтобы не слишком сильно напрягать его своей внезапной тактильностью. Ей просто было необходимо знать, что сейчас рядом кто-то есть. Медленно, но тело под боком всё-таки переставало содрогаться, дыхание более менее выровнялось. О недавней истерике напоминали только редкие всхлипы, которые до сих пор не получалось подавить окончательно. — Вопила-то чего? — у Влада не получается пересилить себя, положить руку на девичье плечо, поддерживая. Эта ночь и так стёрла очередные границы в их общении, что начинало волновать сознание. — Кажется, сонный паралич словила, — Аня вздрагивает, с отвращением вспоминая мерзкие звуки и нависшую прямо над ней морду существа. — Первый раз со мной такое. — Нервы успокаивать надо. Девушка безэмоционально закатывает глаза, относясь к словам чернокнижника, как к неудачной, возможно даже глупой шутке. Возможно ли вообще сохранить нервную систему в порядке, учитывая весь пиздец, который творится в жизни? Вряд ли. Отстраняясь от Влада, Ратманова избегает встречаться с ним взглядами. Неловкости из-за того, что случилось, как ни странно, не было, но внутри неприятно тянуло. Всё больше их общение отдалялись от статуса «просто знакомы». Друзьями они не были, ибо никогда ещё речь не заходила о продолжении общения после того, как всё подойдёт к финалу, однако Череватый уже знал многое о жизни Ани, а она не знала о нём ровным счётом ничего. Википедия в общем доступе на сайте не в счёт. С одной из сторон её не радовал такой расклад событий, сама мысль о том, что посторонний в будущем человек будет знать её судьбу практически от корки до корки пугала и отталкивала. Влад ещё некоторое время мнётся, нервно почёсывая подбородок указательным пальцем. Ситуация зашла в тупик, как ему думалось. Девушка в норму пришла, не ревёт и не трясётся, сидит молча в десяти сантиметрах. А он, получается, тоже сидит. И тоже молча, уходить так скоро не хочется потому что, а оставаться ещё более странным кажется. — Бог с тобой, — к такому результату привели все размышления мужчины. Эта фраза должна была остаться в голове, не озвученная, Влад и сам не обратил внимания, что вслух её сказал. Понял только, когда насмешливый взгляд карих глаз словил. Затыкая все внутренние противоречия, практик подрывается с постели и доходит до двери, где застывает на несколько мгновений. — Ложись, рано вставать ещё. И пока не возникло других надуманных поводов задержаться, Влад выходит из комнаты. Когда их наконец разделяет дверь, Череватому так не вовремя вспоминается возвращённая этим вечером куртка, отголоски тревоги в карих глазах напротив, когда он задал вопрос откуда она, а теперь красный след на шее Ратмановой. Всё это никак не складывалось в единый пазл, а голова уже кипела от кучи лишней информации, которая априори не должна волновать его. Остаток ночи он проводит в кровати, ворочаясь с бока на бок. Сна ни в одном глазу, пускай усталость из-за внезапного пробуждения даёт о себе знать. Что-то не даёт ему покоя, что-то, чего он сам понять никак не может и что его подсознание машинально старается оттолкнуть подальше, опровергнуть. Не в первый раз в мысли закрадывается импульсивное желание отречься от всего и вернуться к скучной, рутинной и привычной жизни. И Влад обязательно это сделает, но, к несчастью его личных демонов, только после того, как выполнит обещание, которое он, между прочим, сам себе приписал.