LYCORIS

Надсадный визг звонка ударил по нервам; одноклассник за соседней партой дёрнулся, всхрапнув, и Саске закатил глаза. От части он понимал его: прежде Саске считал, что в мире нет ничего нуднее физики, но когда их классу представили нового преподавателя, он понял — есть. Физика с Шимурой Данзо — настоящая жопа. Вероятно, он пришёл в их школу только потому, что в предыдущей все вымерли от скуки. Саске собирал учебники в рюкзак, бросал беглые взгляды в сторону первой парты у стенки и тут же себя одёргивал: если продолжит так часто пялиться на Сакуру, то омолодит инфаркт до семнадцати лет. В отличие от остальных Сакура не собиралась: сидела на своём месте, улыбалась, болтая с подружкой, и часто-часто заводила за ухо непослушную прядь пушистых рыжих волос. Саске иногда задумывался, какие они наощупь… — Чёрт, — шепнул он себе. Опять засмотрелся. Накинув лямку рюкзака на плечо, Саске двинулся к выходу, но ноги будто сами по себе сменили маршрут и направили к первой парте. У стенки. К Сакуре. Завидев его, она осеклась, прерывая разговор с подругой, и улыбнулась ещё шире. Ему. Блядь. — Саске? — Сакура глянула на него из-под ресниц: и снова — первая реплика за ней. — Ты чего-то хотел? — Я… — он много чего хотел, но никогда не сознался бы в вслух. Сжав плечико рюкзака в ладони, Саске прочистил горло и вполглаза посмотрел на подружку Сакуры: в любое другое время Хината, завидев его, помчалась бы прочь, но сейчас любопытство пересиливало беспокойство, которое все испытывали рядом с Саске. Все, кроме Сакуры. Сакура перевела взгляд на подругу: — Я тебе потом напишу, окей? — И Хината кивнув, вышла из класса вслед за остальными. Сакура снова сосредоточилась на Саске. Снова улыбнулась, но уже иначе. Нервно. — Так, о чём ты хотел поговорить? Она заламывала верхние фаланги тонких пальцев, как делала всегда, когда волновалась — наблюдение Саске. — Ты идёшь домой? — наконец спросил он, опустив глаза. Сакура заморгала, словно услышала вовсе не тот вопрос, на который рассчитывала. — Эм, нет, — ответила она после непродолжительной паузы; усмехнулась, но будто через силу. — У меня оценка в аттестате спорная получается. Надо исправить. Тест решу и пойду. Саске понимающе кивнул и обернулся на преподавателя: тот проверял какие-то бумаги, хмурил брови, морща дряблый лоб, и иногда покашивался в их сторону, как бы поторапливая. Мутный тип — Саске ему не доверял. — Тебя подождать? — слова опередили мысли. Саске прикрыл веки и чертыхнулся, проклиная себя. Он и так ходил за ней попятам, как маньяк, а теперь практически спрашивал у неё позволение на это. Грёбанный сталкер. Чокнутый псих. — Не надо, — Сакура качнула головой, — опоздаешь на плавание… — и тут же притихла прикусив губу, как делала всегда, допуская ошибку. Ещё одно наблюдение Саске. — В смысле… Ты же плаваешь, да? Прости… Чёрт. Саске кивнул, сглотнув. Откуда она знала? Едва ли кто-то разболтал: в классе друзей у Саске нет, и вряд ли Сакура общалась с кем-то из его секции по плаванию. Выясняла? Бред. Но приятный. Саске поджал губы, сдерживая усмешку и нервно потеребил слезающую окантовку парты потными пальцами. Дурак. — Я тогда… пойду? — голос прозвучал странно и хрипло. — Да… — а Сакура сквозь землю провалиться мечтала, — да-да, конечно. Не беспокойся… — и вот опять. — Чёрт. Прости, я не это… — она прикрыла лицо руками и шумно выдохнула в ладони, опаляя собственные губы горячим дыханием. Стыд-то какой. — Иди уже. Саске хмыкнул, с неохотой подошёл к приоткрытой двери, но остановился на пороге, почувствовав дуло взгляда, направленного в спину; он обернулся, посмотрел на Данзо и напрягся до окаменения в мышцах. В груди осело непонятное предчувствие. Гадкое, сказал бы Саске. — Сакура, — позвал он; она нехотя раздвинула ладони, показывая раскрасневшееся лицо. Уголок губ Саске дёрнулся, убегая вверх, но улыбку перебивала тяжесть, возникшая внутри. — Будь осторожна. Пожалуйста. Дождавшись её кивка, Саске вышел. Это, наверное, был их первый полноценный разговор. Саске просыпается каждые пять минут, стоит Сакуре дать по тормозам: она еле-как уговорила его передать управление ей, когда заметила, как кренится его голова, утомлённая сутками без полноценного сна. «Мы и так в полной заднице, — сказала Сакура, — не хватало, чтобы ты ещё и угробил нас». Водит Сакура ужасно: одну ногу удерживает над тормозом, другую — над газом. Нажмёт на обе педали — сделает скриншот Богом забытой трассы, по которой они едут. Хорошо, что не механика. — Ты хоть знаешь, куда ехать? — устало спрашивает он, потирая лицо руками. — Агась, — отвечает Сакура и усмехается, почувствовав на себе непонимающий взгляд. — Куда глаза глядят. Радует, что сейчас ей лучше. Хотя бы улыбается. Состояние машины оставляет желать лучшего: Саске жопой чувствует каждую неровность, которую они проезжают, и слышит подозрительное поскрипывание колодок. Самое то для ублюдка, кочующего из школы в школу, чтобы насиловать учениц — Саске уверен, Данзо практиковал это не раз. Мразь. Впереди виднеется выбоина — Сакура давит по тормозам, резко снижая скорость, и Саске едва не выплёвывает лёгкие, когда ремень безопасности, препятствуя инерции его тела, откидывает обратно в сиденье. Обычно он не пристёгивается — сегодня даже перекрестился. — Может, всё-таки, я вернусь за руль? — это звучит почти как просьба. — Не-а, — мотает головой Сакура, пробуя объехать яму, — сама хочу. Это отвлекает. Так проще верить, что ты не увезёшь меня в какой-то лес, чтобы убить. От её слов всё внутри сжимается, ломаясь на мелкие осколки; Саске опускает глаза, ранимо собирая себя по частям, и тихо говорит: — Я бы никогда не причинил тебе боль. Солнце засыпает, лениво лижет оранжевым небо и поля, раскинувшиеся вдоль дороги. Сакура не отвечает: плечи напрягает, крепче руль сжимает, но и слова не говорит, делая вид, будто сосредоточена на вождении. — Смотри, — мягко шепчет она невпопад, — там подсолнухи. Саске не смотрит: самая лучшая картина мира рядом с ним.