Сыграешь роль моего парня?

Тэхен приехал к нему сразу после работы, не тратя время даже на то, чтобы заехать домой и переодеться. В одной руке у него был пакет с продуктами, в другой — роскошный букет белых лилий. — Это тебе, — улыбнулся он тепло, протягивая цветы и, наклонившись, оставил короткий, нежный поцелуй на его щеке. Чонгук на мгновение растерялся от этой простой, но такой искренней ласки. Он принял букет, осторожно обхватывая стебли, и зарылся в него носом, прикрывая глаза. Запах цветов смешался с едва уловимым ароматом самого Тэхена, и от этого сочетания внутри стало слишком… хорошо. — Какая красота… — выдохнул он почти шепотом, а потом посмотрел на альфу с мягкой, благодарной улыбкой. — Спасибо, Тэ. У меня тоже есть, чем тебя сегодня порадовать. В его голосе мелькнуло что-то игривое, но вместе с тем он был наполнен скрытым волнением, которое он старательно прятал за легкостью голоса. — Я такой голодный, — честно признался Тэхен, машинально накрывая ладонью живот и воспринимая его слова исключительно как намёк на ужин. Чонгук не удержался от тихой, почти заговорщицкой улыбки. Он развернулся на пятках и направился на кухню, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя сердце уже начинало биться чуть быстрее, чем обычно, от одной лишь мысли о том, что их сегодня ждет. Тэхен прошел следом за ним и принялся по- хозяйски раскладывать продукты по холодильнику, не пряча туда лишь бутылку красного вина. Чонгук тем временем поставил цветы в вазу, аккуратно расправляя стебли, лишь бы занять руки и не выдавать себя. Под легкой тканью домашней одежды, спрятанное от чужого взгляда, было то самое бельё — и одна мысль о нем отзывалась теплом внизу живота и одновременно странным, почти юношеским смущением. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и принялся накрывать на стол. Пальцы едва заметно подрагивали, когда он расставлял посуду и поправлял приборы, и он злился на себя за эту нервозность. Это ведь был Тэхен — тот самый человек, рядом с которым ему всегда было спокойно, комфортно, хорошо... Но боль прошлого все равно напоминала о себе легкой дрожью в груди, заставляя испытывать раздражающее волнение. Он украдкой бросил взгляд через плечо на альфу: тот стоял у холодильника, сосредоточенно перекладывая продукты и что-то тихо напевая себе под нос. Спокойный, домашний, абсолютно не подозревающий ни о чем. И от этого контраста — его внутреннего волнения и чужой уверенности в движениях, этой тёплой будничности и комфорта, что словно сам по себе источал альфа — у Чонгука внутри что-то перевернулось. При одном взгляде на него улыбка сама собой расползалась по губам, дыхание невольно выравнивалось, и Чон вдруг поймал себя на мысли, что хочет этого: быть ближе, перестать бояться, довериться ему. Позволить их отношениям наконец перейти на новый, более близкий уровень. И пусть сердце всё еще сжималось от тревоги — на этот раз он не собирался отступать. — Как вы с Чимином сходили на шопинг? — вдруг поинтересовался Тэхен, подходя к нему сзади и накрывая его талию ладонями, отчего омега едва ощутимо вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей. — Отлично, — честно признался Чонгук, продолжая неторопливо раскладывать пасту по тарелкам. — Выбрали очень красивый костюм ему на свадьбу, и я без обновок не ушел — Чимин подарил мне костюм из своего бутика, — отставляя посуду в сторону, омега развернулся в его руках, обнимая за шею и улыбаясь. — Мне кажется, что мы с ним подружились. Он очень милый. — Это хорошо, — мягко отозвался Тэхен, чуть сжимая ладони на его коже. — Я был уверен, что ты ему понравишься. Да и Чимин умеет располагать к себе. Рад, что вы нашли общий язык. Он скользнул взглядом по его лицу, задержался на покрасневших щеках, на чуть сбившемся дыхании, и вдруг усмехнулся уголком губ, склоняя голову к плечу. — Будет, с кем меня обсуждать, — добавил он уже тише, с легкой насмешкой, но без капли напряжения — скорее, играя. Чонгук тихо рассмеялся, но в этом смехе проскользнула неловкость от одного лишь воспоминания о том, о чем именно был их разговор с Чимином. Он отвел взгляд в сторону всего на секунду, а потом, будто решившись, всё же признался: — А мы уже. — Правда? — вскинув от неожиданности брови, удивился Тэхен. — И о чем вы говорили? — Да так... — почувствовав, как щеки запылали ещё сильнее, Чонгук опустил глаза. — Чимин помог мне кое-что понять и... выбрать для тебя небольшой сюрприз. Он сам не заметил, как его пальцы крепче сжались на чужих плечах, выдавая волнение. Тэхен уловил это мгновенно. Он чуть склонил голову, приближаясь, и его голос стал ниже, мягче, почти шёпотом, который так отчётливо ощущался кожей: — Вот как? — его дыхание коснулось уха Чонгука, вызывая легкую дрожь. — И что за сюрприз? Чонгук сглотнул, чувствуя, как внутри все будто натягивается тонкой струной. Он чуть прогнулся назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние, и заглянул в темные глаза напротив. Затем осторожно поправил выбившуюся прядь волос Тэхена, лишь бы занять дрожащие пальцы, и улыбнулся мягко, почти робко: — Увидишь после ужина. Тэхен раздосадованно поджал губы, оставляя короткий поцелуй на кончике носа, прежде чем сесть за стол. Внутри уже начало медленно разгораться любопытство, подогреваемое этим лёгким румянцем на щеках омеги и тем, как тот избегал прямого ответа. Что бы это ни было — он хотел это увидеть, и, желательно, как можно скорее. Ужин прошел спокойно, почти по-домашнему: они обсуждали прошедший день, тихо смеялись, медленно пили вино, тепло от которого разливалось по телу. Тэхен всё отчетливее ловил себя на том, что смотрит на Чонгука чуть внимательнее обычного, будто пытаясь разгадать, что скрывается за его взглядами, за случайными прикосновениями, за этой непривычной для него смелостью. Чонгук же, напротив, постепенно расслаблялся. Волнение не исчезло полностью, но стало мягче, растворяясь в вине и в ощущении рядом сидящего Тэхена. Он сам не до конца понимал, откуда в нем сегодня эта решимость, но отступать уже не хотелось. А потому, когда ужин подошел к концу, он, не давая себе времени передумать, протянул руку и переплёл их пальцы, мягко потянув Тэхена за собой в сторону спальни. — Чем хочешь заняться? — привычно поинтересовался альфа, стаскивая с плеч пиджак и откладывая его в сторону. Подойдя к шкафу, он достал оттуда свою домашнюю одежду, оставленную там на случай внезапных ночевок, и принялся неторопливо переодеваться. Чонгук, стоя позади него, склонил голову к плечу и прикусил кончик губы, наблюдая за тем, как рубашка сползает вниз, открывая вид на широкие плечи и мощную спину. Взгляд невольно скользнул по обнаженной коже, задержался дольше, чем следовало бы, отчего в груди стало тесно, а дыхание сбилось, стало неровным. И, пока Тэхен не избавил его от такого прекрасного зрелища, прикрыв все футболкой, он почти бесшумно подошел ближе, накрывая его талию своими ладонями. — Карамелька?.. — тихо, с явным удивлением выдохнул Тэхен, опуская взгляд на его руки. Пальцы Чонгука дрогнули лишь на мгновение, но он не отстранился — напротив, провел ими чуть выше, по теплой коже, чувствуя, как под ними напрягаются мышцы. От этой реакции у него самого перехватило дыхание. На его вопрос омега так и не ответил. Слова сейчас казались лишними. Вместо этого он мягко, почти невесомо прикоснулся своими губами к коже между лопаток, принимаясь подниматься поцелуями выше, пока не дошел до затылка, отчего по медовой коже тут же побежали мурашки. Тэхен резко выдохнул, а его тело отозвалось на омегу мгновенно: напряжением, жаром, слишком яркой реакцией, которую он даже не пытался скрыть. Он развернулся в его руках почти сразу, перехватывая взгляд Чонгука. В глазах альфы мелькнуло сразу несколько эмоций: удивление, густое, тянущее желание и едва заметная настороженность. — Карамелька… если ты продолжишь, я уже не смогу себя сдерживать, — выдохнул Тэхен низко, почти сорвано. В голосе появилась хрипота, а пальцы на его талии невольно сжались чуть сильнее, чем следовало. Чонгук, вопреки его ожиданиям, не отстранился, а наоборот мягко, почти светло улыбнулся, и в этой улыбке не было ни тени сомнения. — Сегодня… можешь не сдерживаться, — прошептал он едва слышно, но в оглушающей тишине квартиры для Тэхена они звучали слишком громко и отчетливо. Он сорвался в ту же секунду, будто все, что останавливало его до этого момента — это подтверждение собственных желаний со стороны омеги. Он впился в его губы резко, жадно, без прежней осторожности — так, будто слишком долго держал себя в руках и больше не хотел. Рука на талии сжалась крепче, вторая легла на щеку, не давая отстраниться, и поцелуй стал глубоким, требовательным, почти голодным. Чонгук растерялся всего на секунду, не ожидая такого напора. Сердце пропустило удар, дыхание сбилось, но уже в следующее мгновение он расслабился, ловя его ритм и поддаваясь общей страсти. Он сделал несколько плавных шагов назад, ведя его за собой к мягкой кровати, и у подножья Тэхен вдруг остановился, отстраняясь от него, чтобы заглянуть в глаза. — Карамелька, ты точно уверен? — спросил он предельно серьезно сквозь собственное учащенное дыхание, будучи готовым отступить в любой момент. — Если ты просто поддался мимолётной страсти, но с утра пожалеешь об этом, то нам лучше остановиться. Чонгук даже не дал себе времени задуматься. Он мотнул головой быстро, уверенно, и в глазах мелькнуло что-то упрямое, почти отчаянное. — Я люблю тебя, Тэхен, — выдохнул он, и голос предательски дрогнул на последнем слове. Альфа, услышав его признание, невольно задержал дыхание. — И я не пожалею… потому что… Пальцы скользнули к поясу халата. Легкое движение — и ткань послушно разошлась в стороны. Он не отвел взгляда, даже когда сбросил его с плеч, позволяя тому упасть на пол, оставаясь перед альфой почти обнаженным, в черном кружеве, подчеркивающем каждую линию тела: тонкую талию, плавные изгибы бедер, стройные ноги. — …потому что я правда этого хочу, — тише закончил он. — Хочу тебя. На несколько секунд повисла тишина. Тэхен не двигался — только смотрел. Его взгляд медленно скользнул вниз — внимательно, почти осязаемо, отчего по коже побежали мелкие мурашки. Грудная клетка вздымалась все чаще, дыхание стало тяжелее, глубже, словно ему вдруг перестало хватать кислорода. Тэхен сглотнул, и только после этого поднял руку, касаясь его осторожно и почти невесомо. Провел ребром ладони вдоль его тела, начиная от острых плеч, спускаясь вниз по рёбрам чуть ниже, к кромке белья. Кружево под пальцами казалось слишком тонким, почти иллюзорным, и от этого прикосновения по телу Чонгука пробежала дрожь. Когда их взгляды снова встретились, он шумно выдохнул. Он доверял ему, знал, что тот ни за что не причинит ему вреда, и все равно внутри все сжалось. Слишком откровенным и интимным ощущался этот момент, слишком много ощущений, которые кружили голову, слишком... важно. Тэхен чутко уловил перемены в настроении омеги, и именно поэтому, вопреки тому, как потемнели собственные глаза, как напряглись челюсти, как густо стал ощущаться запах — он наклонился ближе и прошептал ласково, у самых губ: — Я буду нежным, — произнес он, вновь прикасаясь к его губам, но уже в нежном, неторопливом поцелуе. Тэхен мягко опустил его на кровать, накрывая хрупкое тело омеги своим. Одной рукой он облокотился сбоку от головы Чонгука, чтобы не так сильно давить на него своим весом, второй же накрыл тонкую талию, ласково поглаживая бархатистую кожу кончиками пальцев. Чонгук податливо отвечал на чувственный, медленный поцелуй, робко приобнимая его за плечи. Гладил слегка неуверенно, но с явным удовольствием в груди, чувствуя твердость мышц под своими ладонями. Тэхен отстранился от него с шумным выдохом, заглядывая в глаза. Задержался на них на несколько мгновений, приподняв уголки губ, а после взгляд плавно скользнул ниже, внимательно, без спешки, позволяя себе рассмотреть манящее тело во всей красе. Чонгук вспыхнул под этим взглядом. Щёки предательски покрылись румянцем, дыхание сбилось, но он не отвел глаз. Наоборот — замер, позволяя смотреть, позволяя видеть себя таким, чувствуя, как сердце ускорилось в груди. — Ты… — тихо выдохнул Тэхен, и его томный голос был пропитан только искренним восхищением. — Ты даже не представляешь, какой ты красивый. Чонгук не смог сдержать тихого вздоха, наполненного облегчением. Несмотря на собственную решимость в продолжении этого вечера, на легкий флирт за ужином и сексуальное белье, он все ещё чувствовал себя немного неуверенно и смущенно. И Тэхен, заметив это, поднял ладонь выше, кончиками пальцев едва касаясь его кожи — вдоль острых ключиц, вниз по впалому животу, вновь возвращаясь к талии. Он будто изучал, наслаждался каждым сантиметром тела своего омеги, о котором так часто грезил в своих снах. Исследовал, прежде чем наклониться ниже, прикасаясь губами к его шее и оставляя там неторопливый поцелуй. Чонгук невольно откинул голову назад, предоставляя альфе больше пространства, и Тэхен, не став терять возможности, принялся нежно его целовать. Мягко поцеловал за ухом, опустился чуть ниже, останавливаясь на его запаховой железе. Он не метил, не пытался присвоить омегу себе — лишь дарил ему наслаждение и получал его сам, втягивая ноздрями густой, насыщенный аромат карамели. — Как же ты чертовски соблазнительно пахнешь, — прошептал Тэхен, размашисто проходясь языком по пульсирующей жилке, которая буквально сводила его с ума. Внутренний волк кричал ему впиться в нее губами и пометить омегу, но Тэхен подавлял внутреннее желание, вместо этого лишь легонько царапнув кончиками удлинившихся клыков по чувствительной коже. Чонгук под ним едва ощутимо вздрогнул, тут же покрываясь мурашками. Словно через силу, альфа оторвался от его железы, опускаясь губами на часто вздымающуюся грудь. Оставил нежный поцелуй в солнечное сплетение, чувствуя, как быстро бьётся сердце Чона, и это вызвало у него нежную улыбку. — Мой самый любимый и желанный омега, — тихо, почти на выдохе произнес Тэхен, не отводя от него взгляда. Чонгук шумно выдохнул, будто эти слова коснулись не слуха, а затронули что-то внутри — там, где все и без того было напряжено до предела. Тепло разлилось по груди, спустилось ниже, смешиваясь с нарастающим возбуждением, но важнее было другое — то, как на него смотрели. В этом взгляде не было ни капли сомнения, ни тени оценки, лишь чистое, открытое восхищение. И под ним Чонгук впервые за долгое время перестал сжиматься — каждое его сомнение в себе, в собственном теле медленно растворялись под чуткими прикосновениями альфы и его долгими поцелуями. Тэхен склонился ниже, не разрывая зрительного контакта до последнего, а затем его губы мягко коснулись соска Чонгука — сначала почти невесомо, пробуя, давая привыкнуть. Омега вздрогнул, не ожидая, насколько остро тело отзовётся на это простое прикосновение, и тихий, сбившийся выдох сорвался с его губ. Тэхен не стал торопиться — наоборот, задержался чуть дольше, давая этому ощущению разлиться по разнеженному телу, укорениться в нем. Его ладонь легла на тонкую талию, мягко придерживая, пока губы снова коснулись кожи — теперь чуть увереннее, теплее. Он провёл языком по чувствительной точке, накрывая ее губами, и Чонгук уже не смог сдержаться — короткий, прерывистый стон сорвался сам собой, а порция смазки испачкала новое белье, разнося по комнате густой, сладкий запах карамели. Тэхен выдохнул тихо и почти удовлетворенно, чувствуя, как под его руками тело откликается всё ярче. Он аккуратно обхватил сосок губами, принимаясь неторопливо с ним играть. Мягко сжимал, оттягивал, царапал кончиками клыков, водил по нему шершавым языком, заставляя Чонгука всё сильнее теряться в ощущениях. Спина омеги невольно выгнулась от подобных манипуляций, пальцы сжались на простыне, а затем тут же потянулись к Тэхену, зарываясь в густые кудри, цепляясь за плечи. Он дышал тяжело и сбивчиво, уже не пытаясь контролировать ни звуки, ни реакции, полностью отдаваясь альфе. — Ты такой чувствительный… — тихо, с легкой хрипотцой произнёс Тэхен, отрываясь всего на секунду, чтобы взглянуть на него. Сейчас перед ним был совершенно другой, ещё неизведанный ранее, но чертовски соблазнительный Чонгук — раскрасневшийся, с влажным блеском на губах, с прилипшими ко лбу прядями и этим взглядом, в котором смешались смущение, желание и доверие. От одного лишь этого вида все внутри Тэхена скрутилось в тугой узел, а желание стало таким сильным и острым, что стало прокалывать кончики пальцев от напряжения. Он хотел его. Но ещё больше он хотел, чтобы Чонгуку было хорошо. Чтобы этот момент был наполнен не только общей страстью, а ощущением близости — не столь физической, сколько духовной. Чтобы все происходящее сейчас запомнилось им не только датой, когда они сделали в своих отношениях шаг дальше, а тем, что сильнее укрепит их связь и доверие. Поэтому Тэхен снова склонился ниже, уже не спеша, давая себе возможность прочувствовать каждую реакцию. Его ладонь скользнула выше, мягко поглаживая грудь, пальцы вновь нашли чувствительную точку, слегка надавливая, в то время как губы оставляли теплые, медленные поцелуи рядом. Чонгук тихо выдохнул, запрокидывая голову, и сам подался навстречу этим прикосновениям, больше не сдерживаясь. Его тело словно само подсказывало, как двигаться, как отвечать, как просить ещё — и он позволял себе это, отбрасывая все лишние мысли. Закончив терзать его грудь, Тэхен опустился ниже, плавно спускаясь поцелуями вниз по дорожке живота, пока его губы не остановились у кромки белья. Чонгук приоткрыл глаза, глядя на него из-под опущенных ресниц, и Тэхен, накрыв кончиками пальцев тонкое кружево, тихо поинтересовался: — Можно?.. Чонгук нашелся с ответом не сразу. На мгновение он метнул взгляд на настольную лампу, ненавязчиво освещающую комнату — не ярко, не раздражающе, лишь так, чтобы они могли видеть лица друг друга. Мимолётное желание выключить свет промелькнуло внутри, но Чонгук тут же отмахнулся от него, приподняв уголки губ. Сегодня ему не хотелось стесняться, в очередной раз прятаться и бояться. Только не Тэхена. А потому он, робко кивнув, позволил ему неспешно стянуть с себя белье, оставаясь перед ним в одних лишь чулках. И с губ его сорвался тихий вздох, когда Тэхен, совершенно не разделяя его смущения, опустил взгляд на его небольшой ровный член с ярко-розовой головкой, истекающей естественной смазкой. — Перестань смотреть на него... так, — тихо пробормотал Чонгук, чувствуя, как щеки покрылись густым румянцем от изучающего и внимательного взгляда альфы, прикованного к собственному члену. — Ничего не могу с собой поделать, — беззаботно пожал плечами Тэхен, усмехнувшись и совершенно неожиданно проводя кончиками пальцев по всей длине. — У тебя даже член красивый... — Тэхен! — закрыл лицо ладонями Чонгук, пускай на губах наперекор смущению показалась улыбка. Но она исчезла так же быстро, как и появилась, стоило почувствовать прикосновение теплых губ к своей головке. Чонгук низко застонал, опуская руки и сжимая пальцами простыню под собой, в то время как Тэхен медленно насадился ниже, придерживая его член у основания. — Черт, — выдохнул омега, когда альфа принялся неторопливо раскачиваться, едва доходя до середины — но и этих ощущений ему хватило, чтобы начать стонать, испытывая удовольствие от минета. Внизу живота скрутился тугой узел, запах карамели становился все отчетливее, когда с каждым новым движением из задницы вытекала очередная порция смазки. Тэхен, выпустив член изо рта, но продолжая неторопливо надрачивать ему рукой, вдруг опустился ниже, размашисто проходясь языком по анусу и слизывая каждую каплю. Его собственный запах черного шоколада забирался в лёгкие, заставляя грудную клетку вздыматься чаще и чувствовать возбуждение еще острее, если вообще можно было. Вернувшись к своему занятию, Тэхен снова обхватил его головку губами, играясь с ней языком прямо у себя во рту. Водил по кругу, надавливал на уретру, после снова насаживался ниже, помогая себе рукой. Чонгук глухо стонал в ответ на каждое прикосновение, что вызывало крупные мурашки по всему телу, сжимал его черные кудри в своих пальцах. Тэхен и сам низко рычал, будто наслаждаясь своими действиями, и постепенно доводил омегу до исступления. В момент, когда он опустился почти до основания, тихо застонав, тем самым пуская по члену вибрации, Чонгук не выдержал, заходясь в мелких судорогах и изливаясь альфе прямо в рот. Сперма брызнула в чужое горло резкими и быстрыми толчками, и Тэхен, дождавшись, пока омега не изольется до последней капли, лишь тогда медленно отстранился. Тонкая белая нить протянулась от головки члена к его губам, а когда он медленно слизнул ее, сглатывая все до остатка, Чонгук страдальчески вздохнул. — Ты сумасшедший… — прошептал Чонгук, глядя на него из-под опущенных ресниц. Голос предательски хрипел после пережитого, дыхание всё еще не выровнялось, а тело до сих пор било легкой дрожью. Он выглядел растрёпанным, разнеженным, с этим мягким, почти плывущим взглядом, и от подобного вида по телу Тэхена прошлась волна жара, скапливаясь внизу живота. — Но это было… охеренно, — добавил он тише, пока на губах играла удовлетворённая улыбка. Довольный проделанной работой, Тэхен отстранился, восседая меж его разведенных ног. Его горячие ладони накрыли острые колени, спрятанные под тонкой полупрозрачной тканью чулков, плавно скользнули выше по мягким ляжкам, пока не остановились на пышных бедрах. Взгляд альфы не отрывался от него — тёмный, тяжелый, наполненный тем самым желанием, которое он до сих пор сдерживал. Чонгук это чувствовал: за это время альфа ни разу не притронулся к себе, думая лишь о его удовольствии, и теперь омеге хотелось отплатить ему той же монетой. Он мягко потянул Тэхена к себе, позволяя нависнуть над собой, сокращая расстояние между ними до почти невыносимого. Его пальцы легли на чужое лицо, скользнули к шее, задержались там на несколько мгновений. — Тэ... — позвал он тихо, ловя взгляд альфы. — Ты все время думаешь обо мне, — сделал он мягкое замечание, тепло улыбнувшись и ласково проведя большим пальцем по линии его челюсти. — Позволь и мне... сделать тебе приятно. Чонгук осторожно потянулся ниже, скользя ладонями по его крепкому телу, чувствуя под пальцами напряжение мышц и жар кожи. Его движения были чуть неуверенными, но в них читалось главное — он хотел этого. Хотел прикоснуться, почувствовать, как альфа отзывается на его касания, доставить ему удовольствие. Продолжая удерживать зрительный контакт, омега опустил пальцы на пуговицу, расстегивая ее, а после проделывая то же самое и с ширинкой, приспуская штаны вместе с бельем. Прямой взгляд Тэхена, направленный на его лицо чуть смущал, и все же Чонгук, слегка прикусив губу от неловкости, но не отводя взгляда, уверенно обхватил его стоящий член своей ладонью, плавно проводя по внушительной длине. Тэхен тут же утробно зарычал, прикрывая глаза от долгожданного прикосновения, а у Чонгука от этого низкого, почти животного рыка побежали крупные мурашки по коже. Он почувствовал, как горячая волна возбуждения снова скапливается внизу живота от шумного и порывистого дыхания альфы, ему нравилось видеть заломанные брови на любимом лице напротив и чувствовать в своих пальцах его горячую плоть. На несколько секунд он убрал руку, но лишь для того, чтобы с мягким нажимом надавить на плечи альфы, меняя их местами. Тэхен податливо перевернулся на спину, черные кудри тут же соблазнительно разметались по подушке, а взгляд почерневших глаз был направлен прямо на омегу, с интересом наблюдая за эмоциями на его лице и ожидая дальнейших действий. Чонгук поднял на него свои чуть растерянные, и в то же время полные желания. Улыбнулся уголками губ мягко и слишком скромно для подобного момента, а после медленно, словно дразня, перекинул ногу через его бедра, гордо восседая сверху. Тэхен не смог сдержать шумного вздоха. Руки зачесались от желания прикоснуться, сжать мягкие бедра, снова перехватить инициативу — но вместо этого он покорно лежал на кровати, давая Чонгуку возможность вести. Сделать все так, как хочет только он. Чонгук наклонился, принимаясь мягко целовать его шею и ключицы, в то время как ладонь снова накрыла колом стоящий член, теперь двигаясь чаще и с оттяжкой. Грудь альфы стала вздыматься чаще, дыхание стало хриплым и прерывистым, постепенно переходя в ещё тихие, но полные удовольствия стоны. Чонгук едва заметно улыбнулся, довольный его реакцией, и продолжил оставлять на теле едва заметные метки. Запаховая железа Тэхена заметно пульсировала, источая терпкий запах черного шоколада, и Чонгук не отказал себе в удовольствии размашисто провести по ней языком, чувствуя оседающую на нем горечь — настолько альфа был возбужден. Губами омега спустился ниже, опираясь ладонями о твердую грудь, прошёлся неторопливыми поцелуями вдоль торса, останавливаясь на мизерном расстоянии от его возбуждения. Когда альфа ожидал прикосновение мягких губ к своему члену, Чонгук, вдруг хитро улыбнувшись, совершенно нагло ушел поцелуями в сторону, проходясь по левому бедру. Слегка прикусил кожу, играясь, провел языком вдоль тазовой кости, заставляя альфу стиснуть зубы, а его член весьма недвусмысленно дернуться, намекая на нехватку внимания. Кончиками пальцев Чонгук обхватил края его брюк, неторопливо потянув их вниз и покрывая короткими поцелуями каждый оголившийся сантиметр кожи, резко отстраняясь от него в тот момент, когда взгляд зацепился за чернила. Тэхен едва заметно усмехнулся уголками губ, наблюдая, как Чонгук выпрямился, вперившись глазами в голову змеи. Чуть помедлив, он все же оттянул ткань, наблюдая, как рептилия медленно разрастается по чужой ноге, обвивая мясистое бедро и заканчиваясь чуть выше колена. Змея была тонкая и дымчатая, с заметными, но не слишком резкими изгибами. — Тэхен... — выдохнул Чонгук почти бесшумно, поднимая на него рассеянный взгляд и тут же натыкаясь на хитрую усмешку. — Что... у тебя и правда есть тату?.. — Как видишь, — невинно пожал плечами альфа, любуясь милым удивлением на лице напротив. — Когда ты впервые упомянул ее, я и подумать не мог, что она будет настолько большой, — признался он, принимаясь вновь разглядывать витиеватые узоры. — Думал, что это что-то маленькое, набитое по глупости, поэтому ты не захотел показывать мне ее в тот день... Чонгук едва заметно улыбнулся собственным словам, лишь сейчас в полной мере осознавая, насколько он ошибался. Вместо небольшого незначительного рисунка или надписи,все бедро Тэхена было покрыто слегка выцветшими, но все ещё заметными чернилами. — Теперь ты понимаешь, почему я тогда сказал, что ещё слишком рано? — спросил он вкрадчиво, ловя его взгляд и улыбаясь, когда щеки омеги вдруг вспыхнули лёгким румянцем. Змея и правда находилась в месте, которое видели далеко не все — для чужих глаз Тэхен представал в образе холодного бизнесмена, в то время как под одеждой, лишь для единственного омеги, скрывался соблазнительный рисунок. — Хотя набита она и правда по глупости. — Почему? — поинтересовался Чонгук, едва заметно проводя по ней кончиками пальцев. — В тот день я был слишком пьян и поспорил с Чимином, — Тэхен накрыл его ноги своими ладонями, лениво поглаживая ткань чулок, поддаваясь воспоминаниям. —Тогда я был совершенно другим человеком: ночи напролет пропадал в клубах, пил до рассвета, жил одним днем и был уверен, что так будет всегда. Меня мало волновало, что будет завтра — хотелось лишь брать от жизни всё, что она могла предложить. Благодаря Чимину я быстро оказался среди так называемой «золотой молодежи». Денег у меня тогда почти не было, зато были знакомства, бесконечные вечеринки и ощущение, будто передо мной открыты любые двери. Я легко сходился с людьми, умел нравиться, ловил на себе взгляды и, если честно, пользовался этим, — добавил он чуть осторожно, весьма недвусмысленно намекая на одноразовые связи. Чонгук лишь хмыкнул уголком губ, оставаясь совершенно спокойным и не выражая никакой ревности или возмущения из-за его прошлого. — Чимин называл меня змеем: я мог пробиваться туда, куда многим были закрыты двери, отчасти из-за того, что был довольно соблазнительным, как искуситель. Я даже не помню, о чем именно мы спорили в тот вечер, но я проиграл и набил себе тату змея на все бедро. Хотя, признаться, тогда это не казалось мне проигрышем, а лишь отличным дополнением к моему старому образу. — Подумать только... — почти неверяще выдохнул омега, ложаясь на него сверху, отчего Тэхен тихо шикнул, когда и без того чувствительная головка оказалась плотно зажата между их животами. — Когда я впервые увидел тебя у клуба, ты произвел на меня впечатление спокойного, уверенного в себе холодного бизнесмена. Знаешь, которого все одновременно и боятся, и хотят, и завидуют, — хмыкнул он тихо, скользя кончиком пальца по его острой ключице. — И кто бы знал, что в прошлом ты был той ещё оторвой. Жалеешь о том, что набил ее? — В целом — нет, — легко пожал плечами Тэхен, поглаживая две упругие половинки. — Спустя время я, конечно, переосмыслил свою жизнь. Завязал с пьянками, стал развиваться во многих сферах и постепенно строить свой бизнес. Сейчас я тот, кем я хотел стать, а моя тату — лишь напоминание о том, какой путь я прошел и с чего все начиналось. Поэтому я не стал ее сводить, но и перестал обновлять. — А жаль, — вдруг усмехнулся Чонгук, сползая чуть ниже и оставляя продолжительный поцелуй на голове змеи, повёрнутой к паху, что заставило Тэхена шумно выдохнуть. Он встретился с его глазами, глядя на него чуть снизу вверх, и улыбнулся. — Выглядит, знаешь ли, очень возбуждающе. И мне нравится мысль, что это этот рисунок, часть твоего прошлого — сейчас могу видеть лишь я. Тэхен слегка округлил глаза, удивившись столь положительной реакции Чонгука не только на тату, но и на рассказ о том, каким он был раньше. И куда ценнее было осознавать, что Чонгук принимал все его стороны. — Тогда обязательно обновлю ее, — произнес он тихо, что вызывало у омеги довольную улыбку. — Я буду держать тебя за руку, чтобы тебе не было больно, — улыбнулся ласково Чонгук, вызывая такую же у альфы. Однако уже в следующий миг, когда он неторопливо скользнул языком вдоль тела змеи, повторяя ее изгибы, Тэхен сжал губы в тонкую линию, шумно выдохнув через нос. Чуть спавший по время разговора член снова крупно вздрогнул, постепенно наливаясь кровью, и Чонгук наконец припал к нему губами, принимаясь неторопливо посасывать истекающую смазкой головку и плавно насаживаться чуть ниже. Длина альфы была куда внушительнее, а потому Чонгук опускался лишь до середины, помогая себе рукой, но даже так Тэхен едва не задыхался от переизбытка ощущений и томительного возбуждения, густо собравшегося внизу живота. В моменты, когда Тэхен был готов вот-вот кончить, Чонгук совершенно бесстыдным образом останавливался, слегка сжимая его член у основания, оттягивая момент. И альфа покорно терпел эти сладкие муки, пускай сознание было затуманенным и мутным. Он словно очнулся от наваждения в тот момент, когда Чонгук потянулся рукой к спрятанным за подушкой презервативам. Достав один пакетик, он неторопливо раскатал латекс по чувствительной коже и приставил крупную головку к своему истекающему анусу, но Тэхен тут же накрыл его руку своей, придерживая второй за бедра. Он заглянул ему в глаза своим помутневшим взглядом, и низким от возбуждения голосом произнес: — Сначала нужно тебя растянуть. Чонгук почувствовал, как сердце замерло в груди. Даже сейчас, даже когда Тэхен едва оставался в сознании из-за дурманящего голову возбуждения, он все равно в первую очередь думал о нём — о его комфорте, о его ощущениях, о том, чтобы ему не было больно. Это простое, почти будничное проявление заботы вдруг отозвалось внутри чем-то куда более сильным и значимым, чем физическая близость. Чонгук смотрел на его потемневший взгляд, на напряжённые скулы, на сбившееся дыхание — и вдруг понял, что ему больше не страшно. Потому что рядом был Тэхен — тот, кто не торопил, не требовал, не брал, а всегда сначала спрашивал, чувствовал, ждал. И это осознание заставляло еще больше в него влюбляться. Чонгук медленно выдохнул, улыбнувшись и неторопливо опустившись на кровать, потянув его на себя. Провел ладонью по его щеке, будто стараясь зацепиться за этот момент, сохранить его в себе. В груди разлилось теплое, почти щемящее чувство — не только желание, но и что-то гораздо глубже: восхищение, нежность, любовь. И уверенность в том, что он сделал правильный выбор, что рядом с этим человеком он не сломается, не потеряет себя, а, наоборот, сможет быть собой. Сможет стать по-настоящему счастливым. — Не стоит, — мотнул он головой, мягко улыбнувшись и проведя кончиками пальцев по его щеке, чувствуя щемящую нежность в груди. — Говорю ведь, я... готовился. Да и смазки сейчас так много, что ты войдешь без проблем. Во взгляде Тэхена читалось явное сомнение, но Чонгук сам сделал первый шаг — помогая себе рукой, направляя член вглубь себя, он насадился на него одним плавным движением. Альфа низко застонал, утыкаясь лбом в изгиб его плеча от переизбытка ощущений и горячей тесноты, а Чонгук принялся неспешно раскачиваться, разнося по телу обоих удовольствие. Двигаться в таком положении было не очень удобно, и Тэхен, заметив это, взял инициативу на себя, входя в него размеренными, но глубокими толчками. Его ладони скользнули вниз по талии, прошлись по пышным ягодицам, пока не опустилась к ногам, закидывая те на свою поясницу. Чонгук податливо прижался ближе, приобнимая его за плечи и подмахивая бедрами в такт каждому движению. — Не больно? — тихо, почти шёпотом спросил Тэхен, замедлившись, внимательно вглядываясь в его лицо. Чонгук покачал головой, его дыхание все ещё было сбитым, но на губах появилась мягкая, искренняя улыбка. — Нет… мне хорошо, — выдохнул он, и в этих словах не было ни капли сомнения. Он потянулся к нему, накрывая губы Тэхена поцелуем — уже не робким, а теплым, чувственным, наполненным тем самым доверием, к которому он так долго шёл. И Тэхен ответил. Его движения стали чуть глубже, но все так же аккуратны — он следил за каждой реакцией Чонгука, за каждым шумным выдохом, за тем, как тот цеплялся за него сильнее, как подавался навстречу. Их запахи постепенно смешивались в один, прекрасно гармонируя друг с другом, а комната наполнялась их сбитым дыханием и тихими стонами. Тэхен входил в него неторопливо, но глубоко, каждый раз доходя до упора. Его руки не оставляли без внимания ни один участок, скользя по соблазнительному телу своего омеги, изучая, запоминая и наслаждаясь. Их поцелуй стал глубже, тягучее, будто в нём растворялось все напряжение, накопленное за это время. Чонгук чувствовал, как с каждым движением внутри него поднимается новая волна — горячая, живая, заставляющая цепляться за плечи Тэхена крепче, оставляя на медовой коже легкие царапины. Он все сильнее прижимался к нему, дыхание сбивалось, становилось прерывистым, почти рваным, когда движения Тэхена начали постепенно ускоряться. Крупная головка с каждым разом попадала по разбухшей железе, разнося по телу короткие электрические импульсы, а чувство наполненности дурманило голову, заставляя полностью забыться в ощущениях. Тэхен с трудом оторвался от его губ, чтобы перевести дыхание, но взгляд так и не смог отвести. Перед ним был не просто человек, не просто тот, кого он хотел — перед ним был омега, полностью раскрытый перед ним, доверяющий, отвечающий на каждое его прикосновение. И это сводило с ума сильнее самого процесса. — Чонгук… — выдохнул он хрипло, любуясь раскрасневшимся лицом напротив, приоткрытыми губами, затуманенным взглядом. — Ты невероятный... — произнес он почти неверяще, невольно останавливаясь на несколько секунд, чтобы в следующий момент тихо признаться: — Я так сильно тебя люблю, карамелька... Омега улыбнулся широко и счастливо, тут же заходясь в новом стоне и заламывая брови, стоило альфе накрыть его истекающий смазкой член своей ладонью. Тэхен чуть ускорился, принявшись надрачивать ему в такт собственным движениям, отчего возбуждение внизу живота скапливалось все отчётливее и горячее. Чонгуку хватило всего нескольких минут, прежде чем он высоко застонал, густо кончая на свой живот и пачкая спермой грудь альфы. Тэхен низко зарычал, когда стенки его ануса плотно обхватили член, и сделал ещё несколько рваных толчков, прежде чем излиться следом. Их шумное дыхание в унисон наполнило комнату, когда они, оба уставшие и вымотанные после занятия любовью, пытались перевести дух. Грудь омеги часто вздымалась, тело ещё мелко подрагивало от оргазма, а на губах играла блаженная, расслабленная улыбка. Тэхен неторопливо вышел из его тесноты, снимая с себя презерватив и откидывая его в сторону, прежде чем повернуться к омеге, глядя на него с мягкой улыбкой на лице. Он лег рядом с ним, подпирая голову рукой, свободной же ладонью принялся ласково водить по взмокшему телу, наслаждаясь его теплом и мягкостью. — Это явно стоило ожидания в полгода, — вынес свой вердикт альфа с расслабленной улыбкой на лице, заставляя Чонгука взглянуть на него с легким удивлением в глазах. — У тебя никого не было с момента нашего знакомства? — уточнил он шепотом, на что Тэхен тут же мотнул головой. — Конечно же нет. Потому что с тех пор, как я встретил тебя — ты был единственным омегой, которого я желал, — признался он тихо, отчего сердце Чонгука тут же зашлось от тепла и смущения. Тэхен отвёл взгляд от его красивого лица, переводя взгляд на стройные ноги, на которых все ещё красовались тонкие чулки. Протянув руку, он почти невесомо провел пальцами по черному кружеву, чувствуя, как от их вида возбуждение вновь подбирается к паху. — И, кажется, я снова тебя хочу, — произнес он на выдохе, и, не давая Чонгуку опомниться, накрыл его губы горячим поцелуем, сжимая мягкие ляжки своими пальцами до тихого стона.