Синяя папка

      — И тебе не кажется, что это странно?       — Ну, кажется, — Узумаки пожал плечами. — Но ты вообще странный, так что от тебя ждёшь чего-то такого.       Саске фыркнул и опустил взгляд в кофейную чашку. Там, в черноте, перевёрнутое отражение Наруто улыбалось ему.       Это свидание?       Они выбрались посидеть вдвоём в тихом месте в среду после работы; в кои-то веки Саске не задерживался ни минуты, спешил на встречу — правда, добирались до места они всё равно по отдельности. Отношения между сотрудниками в их компании были под строжайшим запретом. Возражения Наруто из оперы «Может, мы как друзья пошли!» он отмёл, не раздумывая. В наличие у Саске друзей, особенно среди коллег, никогда в жизни никто не поверил бы.       И вот, проделав нехитрый путь до уединённой пекарни поодаль от корпоративных глаз, они сидели друг напротив друга, по очереди проходясь то по рабочим, то по личным вопросам.       Это — свидание?       Саске разламывал слоёную булочку пальцами, отщипывая кусочки, которые можно было бы без труда положить в рот. Наруто откусывал от целого пирожного, пачкая нос и щёки, кроша на рубашку и то и дело облизываясь нечеловечески далеко высунутым языком. «Отвратительно», — думал Саске. Его вставший, аки солнце в полдень, член подпирал столешницу снизу.       — Кавоте, — не прекращая жевать, толковал Наруто, — было так: я пришёл в первый день, а ты сидишь в пиджаке. Сразу на меня наехал за внешний вид, говнюк (тут он пропустил короткий нежный смешок). Но ты мне реально помогал всегда. Уж не знаю, почему. Я и решил, что между нами что-то…       — Если бы я тебе не помогал, ты бы развалил компанию, — без иронии ответил Саске. — Где ты, там хаос.       — А вокруг тебя, наоборот, порядок, — Наруто, казалось, ничуть не обиделся. — Хорошо, что на меня запал именно ты! Мне такого как раз не хватало. Порядка, в смысле. И вообще, такой ты из себя. Мне подходит.       От его улыбки можно было прикуривать. Саске поспешил перевести взгляд ниже: на ворот рубашки, живые мышцы под золотистой кожей шеи. Ему непонятно было, как действовать дальше, что чувствовать, о чём говорить. Так далеко в своих обсессиях он прежде не заходил — и никто прежде не отвечал ему такой горячей взаимностью. К тому же, признаться, Саске мало волновали настоящие живые люди; собрав по крупицам сияющий образ богоподобного идола, он всякий раз приходил к одной и той же развязке. Образ разбивался о неприглядную реальность, когда Саске подбирался достаточно близко, чтобы рассмотреть асимметрию в лице, неаккуратно постриженные ногти, учуять тошнотворную нотку запаха тела сквозь густое амбре ароматизированного антиперсперанта. Косноязычие, дурновкусие, плохие манеры, застрявшая в зубах кинза, нечищеная обувь — всё это одним махом убивало в Саске интерес. И дальше, вне зависимости от желания падшего идола углубить знакомство, следовал всегда один и тот же финал. Саске одним днём остывал, удалял все файлы, сообщения и контакты и переходил в режим «стелс». По крайней мере, до тех пор, пока его не заинтересует кто-нибудь новый.       Наруто… Что сказать? Всеми качествами, которые могли бы оттолкнуть Саске, он обладал с самого начала. Обладал беззастенчиво, гордо даже, не пытаясь прикрыть свою бешеную натуру фальшью ненастоящих повадок и искусственных предпочтений. Он, каверкая язык, подпевал песням Тейлор Свифт по радио, взахлёб смеялся над худшими шутками в истории юмора и ковырялся в зубах сложенным в треугольничек стикером-напоминалкой с важным посланием от начальства.       И удивительным, волшебным, как первый мокрый сон тестостеронового подростка, образом — Саске всё это нравилось. Он всё, всё до последней мимической ужимки в Наруто хотел.       Но понятия не имел, как обращаться с этими чувствами в реальной жизни вне собственного компьютерного кресла.       Вытянув под столом ногу, Наруто ткнул его наполированный ботинок носком своего видавшего виды кроссовка и, храбро встретив возмущенный взгляд, призывно улыбнулся.       — Чё залип? — он ощупывал Саске глазами, неприлично кусая блестящие от слюны губы. — О чём задумался?       С тех самых пор, как Наруто едва не выел изо рта Саске язык в самом головокружительном поцелуе в его жизни и ураганом вылетел прочь из кабинета, пригрозив на прощание продолжением в среду, думать выходило только об одном.       — Не могу сообразить, как мы пришли в эту точку, — честно признался Саске, — и куда отправимся из неё.       — Ты приехал сюда на такси, — подсказал Наруто, — а я — на автобусе, и дальше мы поедем ко мне. Можно и к тебе, но всё равно через меня, а то я с понедельника рубашку не менял, ещё один день она не протянет.       Проигнорировав достойное осуждения признание, Саске терпеливо пояснил:       — Я не о буквальных вещах, Наруто.       Он провернул в пальцах опустевшую чашку и вздохнул, собираясь с мыслями, тушуясь под пристальным взглядом голубых глаз.       — Всё это мне в новинку. У меня никогда не было отношений или, — он развёл руками, указывая на обстановку, — свиданий. Твоя мотивация во всей этой истории мне неясна, никаких подвижек с твоей стороны я прежде не замечал. Всё слишком внезапно. Понимаешь, что я имею в виду?       Узумаки посмотрел вверх с глубокомысленным прищуром, видимо, продираясь к сути через дебри своего тугодумства. Саске нетерпеливо постучал пальцем по столу: ему казалось, он выразился предельно ясно.       — Ну, я тебя услышал, — в конце концов протянул он. — Поясню при возможности. А вообще, — Наруто наклонился ближе, и стол содрогнулся под внушительным весом его торса, — думал бы ты, Саске, поменьше и побольше наслаждался бы моментом.       И, не успел Саске спросить, что всё это значит, смуглая рука уже утаскивала от него блюдце с ополовиненной булкой.       — Доедать будешь? Нет? Я возьму тогда!       Это определённо было свидание.       Или всё-таки нет?       ***       Широкие ладони жгли через тонкий трикотаж, опаляли живот — Саске был уверен, что останутся ожоги. Наруто касался его терпеливо, с нажимом оглаживая напряжённые мышцы живота и спины, массируя бёдра, с чувством ощупывая ягодицы. Они лениво, тягуче целовались, расположившись на диване, заменявшем Наруто кровать.       — Помнишь, — ведя разомкнутыми губами по длинной подкожной мышце шеи Саске, пробормотал Наруто, — в первый год, когда тебя перевели наверх? Мне постоянно делали выговоры, что я таскаюсь к тебе с задачами.       Саске испустил дрожащий вздох; ничего о выговорах он не знал. Вслед за губами Наруто от уха к груди его тянулась пылающая влажная дорожка, и он чувствовал, как нарастает требовательная пульсация во всём теле.       — Пару раз на меня лично Цунаде наорала. Но, — горячая рука скользнула под ткань джемпера, обожгла грудь, — я всё равно ходил.       Саске выгнулся, позволяя себя раздеть, и потянул вверх рубашку Наруто, потащил через голову, игнорируя пуговицы. Они застреляли в стороны, с треском отрываясь от натянувшейся ткани; Саске испытал странное удовольствие, поняв: он бесповоротно испортил эту вещь, а Наруто никак не отреагировал, только поспешил отбросить ставшую ненужной тряпку, чтобы поскорее вернуться к шее, плечам, губам Саске.       — Когда ты орал на меня, — тихо говорил он между поцелуями, — я всё равно приходил. С любой шнягой, с мелочью, к тебе. И когда затопило всю контору, я ждал, пока ты спустишься, потому что не мог без тебя уйти.       Наруто прижался пахом к бедру Саске, притёрся; даже через брюки чувствовалось, как затвердел его член, и томительно-больно было дожидаться, когда же не станет брюк.       — Я думал, ты такая корпоративная мышь, Саске, — он коснулся зубами ушной раковины, потёрся носом о взмокший висок. — Не знал, как к тебе подступиться, чтобы ты не накатал жалобу за харассмент.       Смешок протолкнулся между подзвученных стоном вздохов:       — Как бы ты на меня такую жалобу не накатал.       Наруто с лёгкостью расстегнул свой ремень двумя пальцами и, схватив Саске за запястье, просунул его ладонь под пояс, толкнулся в руку: коснись меня, погладь. Горячий, горячий, горячий!       — Не надейся, — угрожающе оскалился Узумаки. — Твоя коллекция картинок меня не пугает. Сам бойся. Харассить тебя буду я.       Он дёрнул ширинку слаксов, потащил их вниз, оставляя Саске абсолютно обнажённым. Беззащитным.       Рука Саске дрожала от нетерпения, то и дело соскальзывая, дёргая крайнюю плоть, мажа по головке. Наруто шипел и постанывал, но не снимал ни брюк, ни — невероятное варварство — обуви. Его руки шарили по бёдрам, сея по коже мурашки, настойчиво двигаясь вверх.       — Ты готов? — ошпарило обнажённую грудь, заставив дёрнуться: ближе, ближе к кипятку тела Наруто. — Ты меня хочешь, Саске?       Учиха взвыл. Вцепившись свободной рукой во влажные от пота волосы на затылке Наруто, он притянул его к себе, взахлёб целуя, повторяя: да, да, да, да!       Горячие пальцы, скользкие от смазки, легко проникали внутрь; Саске слышал скабрезное хлюпанье, непристойные, мокрые звуки. Наруто не спешил, терпеливо растягивая тугое мышечное колечко, касался раскрытым ртом то лба, то плеча; шептал что-то, звал по имени.       — Перевернись, — наконец, выдохнул он, стаскивая брюки и бельё — но не до конца, а лишь до середины бёдер.       Саске послушно сменил положение, выгнулся, с исступлённым наслаждением ощутил, как сильная крупная ладонь прижимает его голову к смятому хлопку простыни. Давай же, мысленно умолял он. Давай!       Наруто легко проскользнул внутрь, почти без боли. Он двигался медленно, прижимался крепко, и Саске чувствовал задней поверхностью бёдер грубую ткань его брюк, упирающийся в плоть ребром ремень, тепло кожи, мягкость волосков на ней. Он таял, превращаясь в пластичную массу, терял всю свою спесь, распластавшись перед Наруто. Саске нравилось всё это. Нравилось в кои-то веки оказаться внизу, вне позиции контролирующего ситуацию маньяка, оказаться тем, кто не знает всей правды, тем, кому не до конца ясны чужие мотивы. Хоть раз. Быть вжатым в чужую постель, обнажённым перед тем, кто не стал даже снимать обувь. Отпустить, позволить, растечься, отдаться; не помыв рук, сразу от входной двери дать себя облапать. Нравилось.       — Быстрее, — прошептал Саске — и заскулил от похоти, когда вместо того, чтобы выполнить просьбу, Наруто потребовал попросить как следует.       — Пожалуйста, Саске, — подсказал он. — Это так просто. Попроси меня. Как ты хочешь…       — Пожалуйста, — Саске хныкал в диванную подушку, сжимая в руке собственный свинцовый от возбуждения член, — пожалуйста, быстрее, Наруто, прошу тебя. Е-щ-ё!..       Ягодицы жгло, как после доброй порки. Саске удовлетворённо оглядывал откинувшегося на подлокотник Наруто, отмечая, что и его бёдра покраснели от длинной очереди интенсивных шлепков. Выпачканные смазкой и спермой брюки болтались в районе щиколоток — Наруто не спешил разуться даже теперь.       — Эй, — он легонько шлёпнул по чувствительной коже на заду вытянувшегося поперёк диванчика Саске, — я на все твои заковыки ответил? Или тебе ещё чё неясно?       Убрав прилипшие ко вспотевшему лицу пряди, Саске усмехнулся:       — Ясность полная.       Сквозь неровно опущенные мятые жалюзи в комнату сочилось розовое золото заката. Оно перемежалось с узкими полосками тени, огибающими рельеф расслабленного сильного тела Наруто; его крупные предплечья, крепкую грудь, чуть округлый, вздымающийся при каждом вдохе живот, подрагивающие перенапряжёнными мышцами бёдра.       «Это лучше, чем фото», — вскользь подумал Саске. А вслух сказал:       — Если мы продолжим встречи, у нас могут возникнуть проблемы на работе.       — Ты умный, — Наруто ласково, чуть сонно улыбнулся уголком рта. — Придумай, как нам эти проблемы обойти. Потому что (он облизал губы и с аппетитным чмоком разомкнул их вновь) это повторится. Сто процентов.       Протянув руку, он невообразимо нежно коснулся раскрытой ладонью — теперь прохладной — пылающей щеки Саске и тихо добавил:       — Обещаю.