Цепи

Алиса стоит и кажется, всеми силами пытается оттянуть момент встречи. С какой внимательностью рассматривает свои каблуки, то взглядом рисует по стене. Лишь бы дотянуть до конца время, которого и так мало. Но от одного взгляда на дверь карцера Эпсилона, у неё сердце неприятно сжимается, практически больно. Но Невер всё это время стоит и смотрит на эту дверь. Руки напряжены, жмут ткань черной рубашки и пальцы не знают куда себя деть. То-ли речь придумывает, какую будет Илье говорить, а может просто пытается собраться духом. Жаль только, что неважно, как долго будешь придумывать и подбирать слова, доверие, потерянного за целые полгода, не вернёшь. Сколько смертей было, сколько слёз пролилось за это время. Его собственной сестре и одногодке Пете пришлось вытаскивать мир со дна. Дети сделали настоящее чудо, раз они до сих пор живы и могут прожить ещё недельку. У них было много времени, чтобы всё обдумать, по сравнению с Нео. Его подключили только полторы недели назад и не было никого из них рядом для того, чтобы лично объяснить, что произошло. Только пустая комната, он один и планшет на столе. Невер собственными глазами видел на экране монитора, как Илья сначало медленно опустился на пол у стола, прочитав всё, что было на планшете. Сердце у него выло так, что казалось, он бросится в этот карцер сам, лишь бы успокоить и обнять, не оставлять одного. Все волосы дыбом вставали, когда Илья, обняв себя, тихо и едва слышно шептал. "Невер, Алиса.. Хоть бы кто нибудь пришёл." Но не пришли. Потому что стыд грыз до посинения, а гордость они свою давно уже проглотили. Особенно когда Нео сжал зубы, тяжело дыша, и резким взмахом руки, схватил планшет и зарядил им так в стену, что того разломало на пару кусочков, а защитное стекло разлетелось около стены. "Невер, я знаю, ты этот услышишь. Будь ты проклят! Клянусь, я тебя прибью, когда ещё раз увижу. Гори ты в своём проклятом Эпсилоне, Алиса! Идите вы все нахуй со своим Эпсилоном. Когда вы сожрёте свою гордость и увидете, что я пытался всё время помочь и практически всегда оказывался прав. Хоть бы кто послушал меня, а не клеветал предателем и отключал на бог сколько времени! Вы никогда не слушали меня, а потом удивлялись, чего же всё по швам трещит! Я не отличался от других агентов абсолютно ничем, так схуяли вы слушали только их, а меня в счёт никогда не брали!" — Кричал Илья долго, срывая горло. Не боялся теперь недовольного взгляда Алисы за оскарбление или Невера поучения о том, что старших надо уважать и пусть он, сосунок, ещё не лез куда не надо. Алиса тоже слышала и лицо, как-бы не старалась, держать не могла. Взгляд опечальный выдавал, да и вспотевшие ладони. Да, будет гореть она в аду за то, что подвергла всё человечество опасности, а все лишь из-за пары слов. Все они где-то просчитались и уткнулись как бараны, перестав видеть дальше своего носа. А сейчас, когда дали под затылок и увидели наконец-то мир дальше пары сантиметров, стыдятся. То доверие, что было, не вернуть. Остаётся лишь надеется на то, что выстроить всё по-новому. Научится слушать, слышать и видеть. За этим они здесь стоят и ждут, когда дверь откроется и они зайдут. А собеседник по ту сторону уже знает о них, сам думает над словами, что сказать при встрече, но к этому разве можно подготовиться. Всё нутро желает увидеть их, как бы на них не злился. Просто по человечески обнять.